Мёд и немного полыни
Покупка
Новинка
Тематика:
Литература Азии и Африки
Издательство:
Zerde Publishing
Автор:
Омар Мария
Год издания: 2023
Кол-во страниц: 185
Возрастное ограничение: 12+
Дополнительно
Вид издания:
Художественная литература
Уровень образования:
Дополнительное образование взрослых
ISBN: 978-601-7147-82-2
Артикул: 883621.01.99
История одного казахского рода на протяжении века. Раскулачивание, война, перестроечные девяностые, личные потери и маленькие победы — глазами женщин трёх поколений.
Старшую из них, Акбалжан, в шестнадцать лет выдали замуж, чтобы спасти от голода. Что заставило её бежать в неизвестность с двумя маленькими детьми? Найдёт ли она любовь и счастье? Сможет ли сохранить в чужой стране себя, родной язык, сказки и песни матери и передать их дочерям? И какая сила шестьдесят лет спустя потянет её внучку на родину предков?
Основано на реальных событиях, имеются элементы художественного вымысла.
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Мария Омар Мёд и немного полыни Астана, 2023
ISBN 978-601-7147-82-2 © Омар М., 2023 © Zerde Publishing, 2023 УДК 821.512.122-31 ББК 84(5Каз=411.2)-44 О-57 Омар М. О-57 Мёд и немного полыни / Мария Омар. — Астана : Zerde Publishing, 2023. — 184 с. ISBN 978-601-7147-82-2 История одного казахского рода на протяжении века. Раскулачивание, война, перестроечные девяностые, личные потери и маленькие победы — глазами женщин трёх поколений. Старшую из них, Акбалжан, в шестнадцать лет выдали замуж, чтобы спасти от голода. Что заставило её бежать в неизвестность с двумя маленькими детьми? Найдёт ли она любовь и счастье? Сможет ли сохранить в чужой стране себя, родной язык, сказки и песни матери и передать их дочерям? И какая сила шестьдесят лет спустя потянет её внучку на родину предков? Основано на реальных событиях, имеются элементы художественного вымысла. УДК 821.512.122-31 ББК 84(5Каз=411.2)-44 Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в интернете и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав.
Вступительное слово Роман Марии Омар — очень личная книга. Не потому, что Мария рассказывает об истории нескольких поколений своей семьи, а потому, что, читая её, невольно погружаешься в своё прошлое. Как при чтении книг Ханса Фаллады или Джеральда Даррелла, в героях романа начинают вдруг узнаваться друзья и родственники, рассказанные истории пробуждают детские полузабытые воспоминания и над забавными происшествиями из книги смеёшься так, будто они услышаны за столом в кругу твоей собственной семьи. Мария повествует о людях — об их отношениях, о радостях и горестях, об испытаниях, выпавших на их долю. Эти люди рождаются, влюбляются, ссорятся, работают, умирают. А за судьбами этих людей мы видим, как меняется время, как одна эпоха сменяет другую. И удивительным образом в какой-то момент приходит понимание, что смена эпох, политических режимов, валюты и прочие глобальные, казалось бы, изменения — это мелочи. Для человека куда важнее и значимее потеря коровы, письмо от ушедшего в армию сына, свадьба дочери, рождение внучки… Такие книги, на мой взгляд, позволяют вспомнить (а кому-то и увидеть), что вокруг нас такие же люди, как и мы сами. Люди, за которыми стоит их долгий, уходящий в бесконечность род. И очень возможно, что там, в прошлом, наши прадедушки и прабабушки, дедушки и бабушки, отцы и матери вместе работали, воевали, помогали друг другу выживать в тяжёлые времена, плакали и смеялись по одним и тем же поводам. А значит, и мы не чужие друг другу. Замечательная семейная сага, которую стоит прочитать. Илья Одегов, писатель, создатель литературной школы «Литпрактикум», лауреат нескольких литературных премий
Часть I Акбалжан
Одна В конце лета 1914 года, когда степь выгорела и стала колкой, в ауле Кос- Истек 1 в семье Ишинияза-агая и Акжанайапай родилась дочь. Назвали её Акбалжан, что в переводе с казахского означает «душа светлая, как мёд». Её братья и сёстры не доживали до сорока дней, когда младенцам состригают первые волосы и поливают водой из серебряной посуды. В семьях, где дети часто умирали, что только не придумывали, чтобы удержать их на этом свете, — отдавали на воспитание родственникам, нарекали русскими или странными именами, обрубали пуповину топором. Мать, нося ребёнка под сердцем, пообещала себе: если сможет его сохранить, будет молиться с утра до ночи. Эта женщина бледнела, шепча защитные слова всякий раз, когда кто-то восхищался красотой её дочери. Вплетала в косы Акбалжан монеты, чтобы звоном отпугивать коварных джиннов и уберечь от дурного глаза. Умывала солёной водой и жгла сухой адыраспан 2. Давала вдыхать убаюкивающий аромат священной травы. Растирала обгоревшие ветки в ладонях и пальцем дотрагивалась до лба и щёк дочери, оставляя едва заметные следы сажи. Когда Акбалжан исполнилось семь, умер её отец, немолодой мужчина в белой чалме. Что с ним случилось, Акбалжан не знала. Мать плакала беззвучно, родственники молча склоняли головы и выходили. С потерей хозяина дом покинули не только громкие звуки и смех. Больше никто не угощал Акбалжан сладким куртом 3, не улыбался, не просил спеть 1 Кос- Истек (каз. Uос- Естек) — село в Актюбинской области Казахстана. 2 Адыраспан (гармала обыкновенная, степная рута) — травянистое растение, в высушенном виде используется у азиатских народов для окуривания помещений, изгнания злых духов. 3 Курт (каз. VWрт) — сухой кисломолочный продукт в виде твёрдых комочков округлой или удлинённой формы, обычно кисло- солёный на вкус, изредка сладкий.
песню. Только мать по-прежнему гладила её по волосам и рассказывала на ночь сказки. Акбалжан было шестнадцать, когда мать заболела. Она тряслась в ознобе, не переставая молиться, чтобы не угас их род. В один из холодных февральских вечеров матери стало легче. Она попросила Акбалжан причесать её, умыть. Прошептала слова благословения. Под утро застонала, схватила дочь за руку, протяжно выдохнула и предстала перед Всевышним. Сидя у остывающего тела, Акбалжан прижимала к груди материнский платок. Пришла пожилая соседка. Помогла подняться, отвела подальше. Нагрела воду на печи и приступила к омовению. В доме собирались люди. Акбалжан открывала рот, но не могла произнести ни слова из поминальной песни жоHтау. Всё вокруг колыхалось в белой дымке. Дымка окутывала и убаюкивала. Как обрывки снов, мелькали картинки. Вот уводят молодого соседа, и женщина рыдает вслед, опустившись на землю, её платок спадает с чёрных волос. Мать неслышно молится. Серый от пыли мальчишка обгладывает кости, лежащие на дороге. Мать обрывает листья полыни, заливает кипятком, и они с Акбалжан пьют горький настой. Картинки царапали душу, но тут же прятались, стоило Акбалжан всмотреться в них. Сосало под ложечкой и хотелось подержать во рту кусочек хлеба, смакуя до сладости. Почувствовав резкий запах гвоздики и услышав потрескивание — семена прокаливали на огне для прощального обряда, — Акбалжан будто очнулась. Увидела, как мать оборачивают в белый саван. Захотелось ещё раз взять её за тонкую руку, но тело уже укрыли под складками ткани. После скорых похорон родня решила отдать красавицу- сироту замуж за сына Омирбая-агая из соседнего аула. С ним ей хотя бы не грозил голод.
Чужаки Семья, в которую попала Акбалжан, жила в саманном домике на краю аула. Омирбай, сухой, высокий старик, двигался быстро для своего возраста. Когда он шёл навстречу, люди невольно сторонились, уступая дорогу. Жена Омирбая, Газиза, юркая и словоохотливая, наперёд догадывалась, когда подать что-то мужу или отойти. Их младшая дочь Айша была белокожей и шустрой — в мать. Сын Жангир — крупный, скуластый, неловкий в движениях и разговорах. Семейная жизнь для него началась по воле родителей. Пусть сноха — сирота, зато шустрая, работящая, рассудили они. С такой не пропадёшь, может, отучит сына от дурных привычек. Акбалжан ещё не отошла от голода, как забеременела. Первенец родился слабым, прожил неделю и умер. У неё и молоко не успело прийти. И глаза остались сухими. Только стала добавлять имя ребёнка в молитвы, когда поминала отца и мать. Следующую беременность ждала долго. Старики не попрекали — кругом каждый день умирали от голода и болезней. Дочери- подростку Омирбай запретил выходить из дома одной. Круглощёкая Айша выделялась среди истощённых детей. Вон у родственников девочка пошла за водой и пропала. Зато в семье соседа Сергазы достатка не скрывали. В годы, когда аул стонал и проклинал новую власть, в их сарае становилось всё теснее. — Добрые мы люди, вот к нам добро и идёт, — приговаривал Сергазы, приглаживая бороду. — Скот плодится, три овцы по двой не принесли. Омирбай вглядывался ему в глаза. Сын Сергазы, Аман, стал коммунистом и каким-то начальником. Приезжал из райцентра с красноармейцами проверять баев. Смешно
сказать — баев! От былого богатства после бесконечных погромов у людей ничего не осталось. Сергазы подсказывал Омирбаю, когда нагрянут с проверкой. Тот прятал скот и отплачивал соседу баранами. В этот день Сергазы предупредил его поздно. — Жангир! — закричал Омирбай сыну. — Отгони скот в овраг. Да быстрее! Одного барана оставь. Если совсем нечего будет взять, обозлятся, бейшаралар 1. Он забежал в дом, огляделся. Бóльшая часть украшений жены и монеты давно закопаны в степи. — Где девочки? — крикнул Газизе. — Пошли собирать вишню на холме, — ахнула она и осеклась, зажав рот ладонью. — Я же сказал, из дома не выходить! — Омирбай хлестнул плёткой по сапогу. Он торопливо залез на крышу и увидел Акбалжан и Айшу, подбегающих к дому. Жангир успел скрыться в балке. С другой стороны пылили кони — приближались красные. Прижавшись к крыше, Омирбай смотрел, как пришлые обходят дворы и сгоняют скот в середину аула. Блеяли бараны, кричали женщины, плакали дети. Трое вооружённых мужчин в форме повернули к его дому. Омирбай слез с крыши и сел у порога, сжимая камчу. Выглянула жена, зашептала горячо: — Я девочек золой намазала, скажи, что болеют. В соседнем ауле дочку муллы, красавицу, забрали. Спрячь камчу, не надо их злить! Омирбай сверкнул глазами, Газиза скрылась. Он бросил камчу за юрту. Первым шёл сын Сергазы, кудрявый Аман. За ним — двое русоволосых солдат. Аман едва заметно кивнул Омирбаю и указал солдатам на сарай. Сам повернул к дому. Хозяин 1 Нищеброды (каз.).
преградил ему путь. Аман угрожающе глянул на него и положил ладонь на ружье. — Дочки болеют. Не заходи, — хрипло проговорил Омирбай. Аман отодвинул его и вошёл. Омирбай шагнул следом. Газиза начала всхлипывать. — Что с ними? — Аман кивнул на закутанных в лохмотья девушек, лежащих на полу у печки. — Язвы на коже. Плохая болезнь, заразная! Аман приоткрыл ткань с лица Айши и встретился с отчаянным взглядом тёмных глаз. — Не похоже, что больна, — усмехнулся он. Газиза упала ему в ноги. — Сынок, ты же сосед наш. — Ладно, апай, встаньте, — поморщился он и вышел. Солдаты потащили барана к месту, где собирали скот. Аман подождал, пока они отошли, и повернулся к Омирбаю. — Подрастёт ваша дочка — женюсь. Корову оставьте, а коня завтра отцу отведёшь. Слишком опасно сейчас лошадей держать. — Спасибо, сынок, — закивала Газиза, прикрывая собой Омирбая, в глазах которого полыхнул огонь. Несколько лет назад Аман сватался к их старшей дочери. Тогда Омирбай был ещё в силе и отказал, выдав её за достойного человека. Аул стих только к вечеру. Омирбай долго сидел на пне у дома. Жангир пригнал скот. Газиза несколько раз позвала есть. Омирбай, постукивая по колену рукояткой камчи, не отрываясь смотрел на свои стоптанные сапоги. Только когда дочь тронула его за плечо, вздрогнул, повернул голову, отвёл взгляд, сжал её руку и поднялся.