Отслойка : роман
Покупка
Новинка
Тематика:
Литература Азии и Африки
Издательство:
Альпина нон-фикшн
Автор:
Султан Алтынай
Год издания: 2024
Кол-во страниц: 272
Возрастное ограничение: 18+
Дополнительно
Вид издания:
Художественная литература
Уровень образования:
Дополнительное образование взрослых
ISBN: 978-5-00223-249-9
Артикул: 878037.02.99
«Отслойка» — автофикшен о разном материнстве: благополучном и трагическом. О столкновении человека с системой в тот момент, когда он максимально беззащитен и беспомощен. О месте, в котором по-настоящему страшно. И о врачах, которые однажды выбрали работу вместо собственной жизни, которые могут быть строгими, несовершенными, внешне бесстрастными. Но за этой бесстрастностью всегда скрывается чужое горе, которое не может не восприниматься как личная трагедия.
«Пустота, с которой ты покидаешь роддом без ребенка, никогда не заполнится. Это физическое ощущение отсутствия... Когда он есть, все иначе. Он подрастет и будет плакать от колик, от режущихся зубов, он будет будить тебя по семь-восемь раз за ночь. У него будет температура, понос, ветрянка, иногда он будет плакать просто так, чтобы привлечь твое внимание, а ты будешь уставшей, обессиленной, с больной поясницей, жирными волосами и синими кругами под глазами. Но ты будешь кому-то мамой. И это навсегда».
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Моему папе. Спасибо, что верил
Москва, 2024 O"#$o&'a Алтынай Султан роман
ISBN 978-5-00223-249-9 © А. Султан, 2024 © Художественное оформление, макет. ООО «Альпина нон-фикшн», 2024 УДК 618 ББК 57.16+57.30 С89 Книга создана при содействии агента Уны Харт и бюро «Литагенты существуют» Редактор Т С Султан А. С89 Отслойка : [роман] / Алтынай Султан . — М. : Альпина нон-фикшн, 2024. — 272 с. ISBN 978-5-00223-249-9 «Отслойка» — автофикш ен о разном материнстве: благополучном и трагическом. О столкновении человека с системой в тот момент, когда он максимально беззащитен и беспомощен. О месте, в котором по-настоящему страшно. И о врачах, которые однажды выбрали работу вместо собственной жизни, которые могут быть строгими, несовершенными, внешне бесстрастными. Но за этой бесстрастностью всегда скрывается чужое горе, которое не может не восприниматься как личная трагедия. «Пустота, с которой ты покидаешь роддом без ребенка, никогда не заполнится. Это физическое ощущение отсутствия… Когда он есть, все иначе. Он подрастет и будет плакать от колик, от режущихся зубов, он будет будить тебя по семь-восемь раз за ночь. У него будет температура, понос, ветрянка, иногда он будет плакать просто так, чтобы привлечь твое внимание, а ты будешь уставшей, обессиленной, с больной поясницей, жирными волосам и и синими кругами под глазами. Но ты будешь кому-то мамой. И это навсегда». УДК 618 ББК 57.16+57.30 Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было сред ствами, включая размещение в интернете и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru
)$a*a 1 ,u..o"a
С пать хотелось невыносимо, но игнорировать разрывающийся мочевой пузырь я больше не могла. Вздохнув, с трудом, не открывая глаз, села. Только коснулась пола, как между ног заструилось тепло. Неужели всетаки описалась? Или воды отошли? За окном было темно, город, укутанный смогом и холодом, спал. Наверное, еще и пяти утра нет… Я добрела до туалета. Сидушка унитаза ледяная. Выдавила из себя последние капли, бросила взгляд на кусочек туалетной бумаги и увидела темное пятно. В сером свете я не смогла понять, что это, подошла к зеркалу и щелкнула выключателем. Вернулась к унитазу и увидела целое созвездие капель на молочном ворсистом ковре. Я отрывисто задышала и вдруг поняла, что кровь льется по внутренней стороне бедер. Стянув промокшие насквозь трусы, кинула их на пол у ящика с грязным бельем и взяла чистые с сушилки, трясущимися пальцами прикрепила ночную прокладку. Страх липким, холодным потом покрыл спину, пальцы, шею.
Нельзя плакать. Я вошла в спальню, сжала челюсти, выдохнула, плач надулся плотным комком в горле. Будто я не беременная с кровью в промежности, а жаба, готовящаяся выбросить язык за мухой пожирн ее. Позвала мужа: — Рус, у меня кровь. Он резко сел и посмотрел на меня. — Что случилось?! Что делать?! — Я позвоню врачам и, наверное, вызову скорую? Позвони маме, скажи, чтобы приехала. Рус поднялся и взял телефон. Я зашла в гардероб, чтобы собрать вещи в роддом. Положив телефон на полку с кофтами, включила громкую связь. Несмотря на ранний час, Сауле Жанатовна ответила сразу, видимо была на дежурстве. — Алло, извините, что так рано, у меня кровь идет, красная, много. Мне к вам ехать? — Красная жидкая? Не коричневыми сгустками? — Врач будто ждала моего звонка. — Красная, жидкая. — Г де-то болит? Тянет поясницу? Неделя какая? — Не болит. Начало тридцать четвертой. — Ребенка чувствуешь? Я закрыла глаза, положила ладонь на живот и прислушалась. — Не чувствую, — я зажмурилась, будто, закрыв глаза, смогу услышать дочку, — но ничего не услышала. Я мысленно позвала ее и стала слегка нажимать в разных местах, но ответа не было. Я выдохнула и попробовала
вдохнуть — не получается. Резко затошнило. — Я ее совсем не чувствую, живот какой-то твердый. — Вызывай скорую, езжай ко мне на Басенова, я тебя приму, — ее фразы были короткими, голос четкий, без эмоций, но какой-то теплый. — Хорошо. Я подняла глаза и в зеркале встретила выжидающий взгляд Руса. На себя я не смотрела. — Что сказали? — Вызывай скорую, я соберу вещи. Я наскоро выхватила сумку и стала закидывать все, что мне казалось нужным: носки, трусы, пижаму, халат, компрессионные чулки, пачку подгузников для новорожденных. Затем зашла в ванную и засунула в косметичку зубную щетку, пасту и увлажняющий крем. Между ног стало совсем мокро, и я спустила трусы: прокладка полная, хоть выжимай. Странно, я ведь каждый месяц вижу кровь и совсем ее не боюсь, так почему сейчас меня всю трясет… почему я плачу? Сменив прокладку, краем глаза приметила капли на полу. Сегодня суббота, а Маша придет убираться только в понедельник… Наклонившись, стала оттирать кровь салфеткой. А то стыдно как-то, я-то уеду, а Рус останется, и что ему — оттирать это? Или брезгливо перешагивать? Я сразу представила длинного Руса, который, как кузнечик, прыгает через кровавые пятна. — Ты что делаешь? Совсем, что ли?! — Нужно оттереть кровь.
— Собирайся! — Рус уничтожающе посмотрел на меня. — Скорая уже едет. Я поднялась, вернулась в гардероб и, стянув пижаму, наконец решилась взглянуть на себя в зеркало. Мой огромный, как барабан, живот скук ожился, опустился и стал твердым. Я тронула его кончиками пальцев — точно камень. Умоляю, малышка, держись. Ну же, пошевелись хоть немножко, ты же так любишь пинать мой мочевой пузырь, я не буду злиться, только пошевелись. Но замерший живот, казалось, опустел. Стараясь двигаться как можно аккуратне е, я спустилась на первый этаж и обернулась — моя старшая дочь Беатрис, ничего не подозревая, спит в своей комнате. А вдруг я не вернусь? Я даже не понюхала ее на прощание. С нижней ступеньки, лениво растянувшись, упала бордовая капля. Уже и вторая прокладка протекла. — Скорая уже здесь, — голос Руса показался мне очень далеким. Я нацепила пуховик, шапку и сунула ноги в заношенные кроссовки. Если мы выживем, точно куплю себе новые. Спустившись на первый этаж, я вдруг замерла. Никогда не замечала эту огромную люстру в форме шара, давно она тут висит? В центре холла уже и елку нарядили, а я все думала, какой костюм купить Беатрис. Она хотела быть божьей коровкой, но пока я нашла только пчелу и муравья… а вдруг я уже ее не увижу? Мотнула головой, отгоняя назойливую мысль.