Исход : роман
Покупка
Новинка
Тематика:
Современная российская литература
Издательство:
Альпина нон-фикшн
Автор:
Кириллова Оксана
Год издания: 2025
Кол-во страниц: 281
Возрастное ограничение: 18+
Дополнительно
Вид издания:
Художественная литература
Уровень образования:
Дополнительное профессиональное образование
ISBN: 978-5-00223-411-0
Артикул: 853116.02.99
Рукотворный ад на земле разрушается — крах нацистского режима неизбежен. Сюжетные узлы романов «Виланд», «Инспекция» и «Число Ревекки» постепенно развязываются. Сходятся в одной точке события, произошедшие в середине и конце прошлого столетия. Гауптштурмфюрер Виланд фон Тилл, когда-то одержимый идеей расового превосходства, полностью меняет свои установки, увидев, что они сотворили не только с миллионами людей, но и с конкретной женщиной, его единственной любовью. В конце жизни у него не остается ничего, кроме осознания. Но за Виландом и его поколением следует новое, молодое поколение, попадающее в ту же ловушку. Выйдет ли когда-нибудь из нас яд античеловечности — и каким способом?
«Исход» — заключительная часть тетралогии «Тени прошлого». Книга о любви, жертвенности и цене утраченных иллюзий.
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Москва, роман
ISBN 978-5-00223-411-0 УДК 821.161.1-311.6 ББК 84(2=411.2)6-442 К43 Редактор В К Кириллова О. К43 Исход : [роман] / Оксана Кириллова. — М. : Альпин а нон-фикшн, 2025. — 276 с. ISBN 978-5-00223-411-0 Рукотворный ад на земле разрушается — крах нацистского режима неизбежен. Сюжетные узлы романов «Виланд», «Инспекция» и «Число Ревекки» постепенно развязываются. Сходятся в одной точке события, произошедшие в середине и конце прошлого столетия. Гауптштурмфюрер Виланд фон Тилл, когда-то одержимый идеей расового превосходства, полностью меняет свои установки, увидев, что они сотворили не только с миллионами людей, но и с конкретной женщиной, его единственной любовью. В конце жизни у него не остается ничего, кроме осознания. Но за Виландом и его поколением следует новое, молодое поколение, попадающее в ту же ловушку. Выйдет ли когда- нибудь из нас яд античеловечности — и каким способом? «Исход» — заключительная часть тетралогии «Тени прошлого». Книга о любви, жертвенности и цене утраченных иллюзий. УДК 821.161.1-311.6 ББК 84(2=411.2)6-442 © О. Кириллова, 2025 © Художественное оформление, макет. ООО «Альпина нон-фикшн», 2025 Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в интернете и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru
«Окружив себя высокими заборами и накинув на них километры колючей проволоки, вы делаете всего одну благую вещь — даете возможность народу избежать ответственности. Кто поглупее или умеет договариваться с совестью, тот упокоится тем, что “не знал”, а умным людям будет не скрыться от горького покаянья, когда придет этому конец, а в том, что он придет, я не сомневаюсь. Каждый бич завершал свое истязание, всякая чума проходила. Но неглупых, видишь ли, много, в том и боль наша. Увечны сейчас: разум и воля — паралитики. И тем больнее и абсурднее, что воспитаны в христианской вере, на почитании морального и нравственного. В том самом обществе, что породило Гегеля и Фихте, продолжавших труды греческих философов, которые размышляли о Всебожественной Мудрости — непостижимой и невыразимой, но ощущаемой. Когда же мы перестали ощущать ее? Где случился перелом? С каким энтузиазмом, увлеченные россказнями о нашем превосходстве, мы начали массово прыгать в эту пропасть и теперь не можем остановиться… Сегодня повстречал двух сказочных дураков. Они спорили в очереди (за всем ныне длинные очереди, слава Германии!) за консервами. Подумай только, один удивлялся, почему мы позволили англичанам и русским так глубоко продвинуться, ведь “так можно и вой ну проиграть”. Второй уверенно растолковал: якобы это не что иное, как западня, в которую фюрер заманивает легковерных противников. “У Гитлера в резерве чудесное оружие, которое полностью изменит ход вой ны. Информация самая достоверная. Прямиком из ставки фюрера. Великий поворот уже скоро. Геббельс лично по радио…” Дело
рейхсминистра народного просвещения по-прежнему живо и дает жирные плоды- переростки: слепая безоглядная вера в фюрера становится тем крепче, чем ближе страшный конец. Мы двигаемся по инерции по заданной фюрером траектории, даже не пытаясь понять, куда она нас ведет. А те, кто догадались, уже не желают сойти с нее. Они устали. А уставшие люди хуже врага. Они покоряются любой дурости. Они утрачивают чувство реальности и живут в мире иллюзий своего повелителя, на которого переложили и самый труд мысли. Кто знает, может, теперь это единственный способ сохранить разум, ведь если мы начнем задавать вопросы сами себе, то рискуем сойти с ума, как сын Норберта Георг, о котором я тебе как-то писал. Я ведь еще раз с ним встретился, перед тем как он повесился. Он рассказал, что делал в Польше после того, как оттуда были выведены части вермахта и территория была полностью передана во власть СС. Он не знал, чем ему нужно было руководствоваться: присягой фюреру ли, моральными принципами, верой в Бога? Где тот предел подчинения, когда моральные принципы, совесть и то, что принято называть человечностью, начинают противиться выполнению приказов? Георг был полностью потерян. В конце концов он руководствовался обычным страхом… страхом того, что с ним станет, если он откажется исполнять. Верно ты, сынок, сейчас говоришь, что у тебя нет выбора, как говорил и Георг (когда еще пытался цепляться за жизнь), но когда- нибудь мир объяснит тебе, что выбор есть всегда. В субботу в очереди за водой (и все-таки слава Германии, что очереди еще есть, а постоять — дело нетрудное) все с возбуждением обсуждали вечерний радиоэфир. Я лично слышал, как сообщение о воздушной тревоге вдруг прервалось и незнакомый голос сообщил, что Винница будет отдана! (А мы-то знаем, где базируется главный штаб нашего фюрера.) Еще он сказал, что основные железнодорожные узлы на Восточном фронте мы уже потеряли, а потому наши вой ска и отступить толком не смогут, и с неба их не прикроют, потому как самолетов
уже давно не хватает: авиационные заводы Мессершмитта, Дорнье и Цеппелина разрушены воздушными бомбардировками. Начал он что-то говорить и про ситуацию на Балтийском море, но его прервали и прежний диктор торопливо сообщил, что это происки заграничной пропаганды, которая прорвалась в эфир и дала лживую информацию. “Слыханное ли дело, чтобы фюрер свою ставку отдал?! Развелось этих подпольных станций, всех не перестреляешь!” — выкрикнул кто-то из очереди. Я не могу понять стремления любой ценой продолжать уже проигранную борьбу, ведущую лишь к еще бóльшим жертвам нашего народа. Это похоже на боксерский поединок в разных весовых категориях: один, уже истекающий кровью, лежит на ринге, ему бы и дальше лежать, так ведь нет — на трясущихся ногах, с плывущим взглядом, не чувствуя ничего от боли, он пытается встать, чтобы получить еще один убийственный удар и навсегда остаться калекой, а все потому, что из угла кричит его оголтелый тренер, не желающий верить в поражение того, кому истинно больно. Чего мы добиваемся, Вилли? Этого смертельного удара, который окончательно свалит нас с ног и заставит лежать еще долго- долго? Так ведь можно уже и никогда не подняться… Вилли, ваш “тренер” — пленник собственного бреда, человек, тяжко болеющий и не способный замечать того, что происходит, самолепный властитель без роду без племени, который извращенно и беззаветно поклоняется только одному — самому же себе. Судя по всему, он осознал, что у него нет будущего, потому он принялся отчаянно столбить свое место в прошлом… Что ж, он может быть доволен, — его запомнят… Наши города один за другим превращаются в пепел. Все рушится…» Я отложил мелко исписанный с обеих сторон лист, не дочитав: пора было идти в комендатуру. Утром того дня, когда я получил письмо от отца, нам официально сообщили, что потеряна Винница.
В начале мая в лагерь вернулся Рудольф Хёсс * и приказал экстренно готовиться к прибытию эшелонов из Венгрии. В Биркенау рабочие в спешном порядке завершали прокладку железнодорожного пути, ведущего от основной ветки прямо к крематориям, — теперь разгружать эшелоны можно было буквально в сотне метров от второго и третьего. Еще одна группа рабочих была направлена в пятый крематорий на ремонт топок, в остальных тщательно чистили печи. Торопливо ремонтировали второй бункер, который уже давно не использовался, — там снова должна была заработать газовая камера. — Судя по всему, объемы ожидаются внушительные, — проговорил Габриэль, наблюдая за рабочими, которые толкали тачки с землей. Я кивнул: — Хёсс счастлив вернуться и не скрывает этого. — Да, давно я не видел его таким сияющим. — В конце концов, он не без основания считает Аушвиц своим детищем. — И сейчас его ребенок вступает в важную пору своего становления. И ко всему прочему, — Габриэль усмехнулся, — венгерские евреи — люди зажиточные. Сложно представить, сколько добра они привезут с собой. Вы слышали, что комендант отозвал из Гливице гауптшарфюрера Молля? Это существо будет снова ответственно за наши крематории. — Что ж, — я посмотрел на Габриэля, — кажется, все на своих местах. На следующий день в лагерь собственной персоной заявился Адольф Эйхман. Я был весьма удивлен, увидев его * Рудольф Хёсс (–) до ноября г . был комендантом Освенцима. В ноябре -го переведен в Инспекцию концлагерей ВФХА, где возглавил группу D I (Центральное управление концентрационными лагерями), заняв место Артура Либехеншеля. Тот, в свою очередь, занял должность Хёсса. Во время Венгерской операции Хёсс был откомандирован обратно в Освенцим, чтобы лично контролировать подготовку и ход операции. — Здесь и далее прим. автора.
в комендатуре в сопровождении Хёсса. Не привлекая их внимания, я забрал необходимые документы и вышел. Спустя какое-то время вышли и они, сели в ожидавшую машину и укатили в сторону платформы. Я выкинул недокуренную сигарету и снова вернулся в комендатуру. Судя по разговорам, которые я краем уха слышал, Эйхман приехал лично проверить готовность лагеря к принятию его транспортов из Венгрии. Что ж, даже его вечно мятущаяся душа ныне должна быть удовлетворена: усилиями вернувшегося на свой пост Хёсса лагерь был готов полностью. Собственно, как я и ожидал, Эйхман остался доволен увиденным. За обедом мы все-таки встретились и он был в прекрасном расположении духа. Он первый увидел меня и громко поприветствовал: — А, гауптштурмфюрер фон Тилл, знал, что встречу вас здесь! Рад видеть, прекрасно выглядите. — Что ж, удовлетворен ты увиденным? — спросил я, когда мы вышли на улицу, оставшись наедине. Стояла отличная погода. Чистое майское небо было неестественно голубым, словно кто-то плеснул в него сочной химической краски. Припекало солнце. Мы расстегнули воротники и закурили. Эйхман разглядывал бараки, ровной чередой уходящие вдаль. В лагере было необычайно тихо. — Вполне, — кивнул он. — Уже обсудил с комендантом график депортаций и количество составов, которые предстоит принять? — осторожно поинтересовался я. Эйхман снова кивнул. — Это мы обсудили еще во время его приезда ко мне в Будапешт. Кстати, я рад, что Хёсс добрался до меня и имел возможность лично убедиться в качестве местных евреев. Для работ, увы, не пригодны… ну, может, процентов двадцать пять, не больше. Остальных на уничтожение. Я ничего не ответил. Эйхман продолжил: — Хорошо, что Хёсса вернули в Аушвиц. С Либехеншелем каши не сваришь, его либеральная политика в управлении
лагерем — полная ерунда. До перевода в Инспекцию служил адъютантом в Лихтенбурге *, говорят, прослыл там чувствительным тихоней. Удивительно, что в нем разглядел Глюкс **?.. Тут я вынужден был согласиться: — Да, при всем моем уважении к оберштурмбаннфюреру Либехеншелю, это совершенно не его. — Правду говорят, что он отменил наказания за мелкие провинности? — Эйхман насмешливо изогнул светлые брови. — Так и есть, и еще запретил охране пользоваться информаторами среди заключенных, — кивнул я. — Бред. Впрочем, Либехеншель и не скрывал, что не желал этого перевода. Все знают, за что рейхсфюрер отправил его сюда. Я пожал плечами. — Боюсь, эта информация прошла мимо меня. — Брось, фон Тилл. Всем известно, что он оставил жену и троих детей ради секретарши Глюкса. Дурак. Разве кто-то упрекнул бы его, что он завел любовницу? В Управлении этим все грешны. Но рушить ради интрижки семью? Увольте. Подумать только, жена, трое детей, — Эйхман покачал головой. — Да к тому же в Управлении ходят слухи, что эта секретарша в прошлом имела связь с евреем. Поль *** в ярости. Он лично * Лихтенбург — немецкий концентрационный лагерь, располагавшийся в бывшем здании тюрьмы неподалеку от города Преттин. Существовал с по г . ** Рихард Глюкс (–) — группенфюрер СС, после гибели Теодора Эйке заменил его на посту главного инспектора концентрационных лагерей и начальника охранных подразделений. Позднее Инспекция была переименована в Управленческую группу D и вошла в состав Главного административно- хозяйственного управления СС (ВФХА). *** Освальд Поль (–) — обергруппенфюрер СС, начальник Главного административно- хозяйственного управления СС, в состав которого входила Управленческая группа D, отвечавшая за концентрационные лагеря. То есть Глюкс был прямым подчиненным Поля.