Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Исход : роман

Покупка
Новинка
Артикул: 853116.02.99
Доступ онлайн
349 ₽
В корзину
Рукотворный ад на земле разрушается — крах нацистского режима неизбежен. Сюжетные узлы романов «Виланд», «Инспекция» и «Число Ревекки» постепенно развязываются. Сходятся в одной точке события, произошедшие в середине и конце прошлого столетия. Гауптштурмфюрер Виланд фон Тилл, когда-то одержимый идеей расового превосходства, полностью меняет свои установки, увидев, что они сотворили не только с миллионами людей, но и с конкретной женщиной, его единственной любовью. В конце жизни у него не остается ничего, кроме осознания. Но за Виландом и его поколением следует новое, молодое поколение, попадающее в ту же ловушку. Выйдет ли когда-нибудь из нас яд античеловечности — и каким способом? «Исход» — заключительная часть тетралогии «Тени прошлого». Книга о любви, жертвенности и цене утраченных иллюзий.
Кириллова, О. Исход : роман : художественная литература / О. Кириллова. - Москва : Альпина нон-фикшн, 2025. - 281 с. - ISBN 978-5-00223-411-0. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2261689 (дата обращения: 18.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов




 
Москва,  
роман


ISBN 978-5-00223-411-0
УДК 821.161.1-311.6
ББК 
84(2=411.2)6-442
 
К43
Редактор В К 
Кириллова О.
К43 Исход  : [роман] / Оксана Кириллова. — М. : Альпин а нон-фикшн, 
2025. — 276 с.
ISBN 978-5-00223-411-0
Рукотворный ад на земле разрушается — крах нацистского режима неизбежен. Сюжетные узлы романов «Виланд», «Инспекция» и  «Число 
Ревекки» постепенно развязываются. Сходятся в одной точке события, 
произошедшие в середине и конце прошлого столетия. Гауптштурмфюрер 
Виланд фон Тилл,  когда-то одержимый идеей расового превосходства, 
полностью меняет свои установки, увидев, что они сотворили не только 
с миллионами людей, но и с конкретной женщиной, его единственной 
любовью. В конце жизни у него не остается ничего, кроме осознания. 
Но за Виландом и его поколением следует новое, молодое поколение, 
попадающее в ту же ловушку. Выйдет ли  когда- нибудь из нас яд античеловечности — и каким способом? 
«Исход» — заключительная часть тетралогии «Тени прошлого». Книга 
о любви, жертвенности и цене утраченных иллюзий.
УДК 821.161.1-311.6
ББК 84(2=411.2)6-442
© О. Кириллова, 2025
©  Художественное оформление, макет.
 
ООО «Альпина нон-фикшн», 2025
Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена 
в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в интернете и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для 
частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца 
авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru


 

«Окружив себя высокими заборами и накинув на них километры колючей проволоки, вы делаете всего одну благую вещь — 
даете возможность народу избежать ответственности. Кто 
поглупее или умеет договариваться с совестью, тот упокоится тем, что “не знал”, а умным людям будет не скрыться 
от горького покаянья, когда придет этому конец, а в том, 
что он придет, я не сомневаюсь. Каждый бич завершал свое 
истязание, всякая чума проходила. Но неглупых, видишь ли, 
много, в том и боль наша. Увечны сейчас: разум и воля — паралитики. И тем больнее и абсурднее, что воспитаны в христианской вере, на почитании морального и нравственного. 
В том самом обществе, что породило Гегеля и Фихте, продолжавших труды греческих философов, которые размышляли о Всебожественной Мудрости — непостижимой и невыразимой, но ощущаемой. Когда же мы перестали ощущать ее? 
Где случился перелом? С каким энтузиазмом, увлеченные россказнями о нашем превосходстве, мы начали массово прыгать 
в эту пропасть и теперь не можем остановиться… Сегодня 
повстречал двух сказочных дураков. Они спорили в очереди 
(за всем ныне длинные очереди, слава Германии!) за консервами. Подумай только, один удивлялся, почему мы позволили 
англичанам и русским так глубоко продвинуться, ведь “так 
можно и вой ну проиграть”. Второй уверенно растолковал: 
якобы это не что иное, как западня, в которую фюрер заманивает легковерных противников. “У Гитлера в резерве чудесное оружие, которое полностью изменит ход вой ны. Информация самая достоверная. Прямиком из ставки фюрера. 
Великий поворот уже скоро. Геббельс лично по радио…” Дело 


 
рейхсминистра народного просвещения по-прежнему живо 
и дает жирные плоды- переростки: слепая безоглядная вера 
в фюрера становится тем крепче, чем ближе страшный конец. 
Мы двигаемся по инерции по заданной фюрером траектории, 
даже не пытаясь понять, куда она нас ведет. А те, кто догадались, уже не желают сойти с нее. Они устали. А уставшие 
люди хуже врага. Они покоряются любой дурости. Они утрачивают чувство реальности и живут в мире иллюзий своего 
повелителя, на которого переложили и самый труд мысли. 
Кто знает, может, теперь это единственный способ сохранить разум, ведь если мы начнем задавать вопросы сами себе, 
то рискуем сойти с ума, как сын Норберта Георг, о котором 
я тебе  как-то писал. Я ведь еще раз с ним встретился, перед 
тем как он повесился. Он рассказал, что делал в Польше после 
того, как оттуда были выведены части вермахта и территория была полностью передана во власть СС. Он не знал, 
чем ему нужно было руководствоваться: присягой фюреру ли, 
моральными принципами, верой в Бога? Где тот предел подчинения, когда моральные принципы, совесть и то, что принято 
называть человечностью, начинают противиться выполнению приказов? Георг был полностью потерян. В конце концов 
он руководствовался обычным страхом… страхом того, что 
с ним станет, если он откажется исполнять. Верно ты, сынок, 
сейчас говоришь, что у тебя нет выбора, как говорил и Георг 
(когда еще пытался цепляться за жизнь), но  когда- нибудь мир 
объяснит тебе, что выбор есть всегда.
В субботу в очереди за водой (и  все-таки слава Германии, 
что очереди еще есть, а постоять — дело нетрудное) все с возбуждением обсуждали вечерний радиоэфир. Я лично слышал, как 
сообщение о воздушной тревоге вдруг прервалось и незнакомый 
голос сообщил, что Винница будет отдана! (А  мы-то знаем, 
где базируется главный штаб нашего фюрера.) Еще он сказал, 
что основные железнодорожные узлы на Восточном фронте 
мы уже потеряли, а потому наши вой ска и отступить толком не смогут, и с неба их не прикроют, потому как самолетов 



уже давно не хватает: авиационные заводы Мессершмитта, 
Дорнье и Цеппелина разрушены воздушными бомбардировками. 
Начал он  что-то говорить и про ситуацию на Балтийском 
море, но его прервали и прежний диктор торопливо сообщил, 
что это происки заграничной пропаганды, которая прорвалась в эфир и дала лживую информацию. “Слыханное ли дело, 
чтобы фюрер свою ставку отдал?! Развелось этих подпольных 
станций, всех не перестреляешь!” — выкрикнул  кто-то из очереди. Я не могу понять стремления любой ценой продолжать 
уже проигранную борьбу, ведущую лишь к еще бóльшим жертвам нашего народа. Это похоже на боксерский поединок в разных весовых категориях: один, уже истекающий кровью, лежит 
на ринге, ему бы и дальше лежать, так ведь нет — на трясущихся ногах, с плывущим взглядом, не чувствуя ничего от боли, 
он пытается встать, чтобы получить еще один убийственный 
удар и навсегда остаться калекой, а все потому, что из угла 
кричит его оголтелый тренер, не желающий верить в поражение того, кому истинно больно. Чего мы добиваемся, Вилли? 
Этого смертельного удара, который окончательно свалит нас 
с ног и заставит лежать еще долго- долго? Так ведь можно уже 
и никогда не подняться… Вилли, ваш “тренер” — пленник собственного бреда, человек, тяжко болеющий и не способный замечать того, что происходит, самолепный властитель без роду 
без племени, который извращенно и беззаветно поклоняется 
только одному — самому же себе. Судя по всему, он осознал, что 
у него нет будущего, потому он принялся отчаянно столбить 
свое место в прошлом… Что ж, он может быть доволен, — его 
запомнят… Наши города один за другим превращаются в пепел. 
Все рушится…»
Я отложил мелко исписанный с обеих сторон лист, не дочитав: пора было идти в комендатуру.
Утром того дня, когда я получил письмо от отца, нам официально сообщили, что потеряна Винница.


 
В начале мая в лагерь вернулся Рудольф Хёсс * и приказал экстренно готовиться к прибытию эшелонов из Венгрии. В Биркенау рабочие в спешном порядке завершали прокладку 
железнодорожного пути, ведущего от основной ветки прямо 
к крематориям, — теперь разгружать эшелоны можно было буквально в сотне метров от второго и третьего. Еще одна группа 
рабочих была направлена в пятый крематорий на ремонт топок, 
в остальных тщательно чистили печи. Торопливо ремонтировали второй бункер, который уже давно не использовался, — 
там снова должна была заработать газовая камера.
— Судя по всему, объемы ожидаются внушительные, — 
проговорил Габриэль, наблюдая за рабочими, которые толкали тачки с землей.
Я кивнул:
— Хёсс счастлив вернуться и не скрывает этого.
— Да, давно я не видел его таким сияющим.
— В конце концов, он не без основания считает Аушвиц 
своим детищем.
— И сейчас его ребенок вступает в важную пору своего 
становления. И ко всему прочему, — Габриэль усмехнулся, — 
венгерские евреи — люди зажиточные. Сложно представить, 
сколько добра они привезут с собой. Вы слышали, что комендант отозвал из Гливице гауптшарфюрера Молля? Это существо будет снова ответственно за наши крематории.
— Что ж, — я посмотрел на Габриэля, — кажется, все на своих 
местах.
На  следующий день в  лагерь собственной персоной 
заявился Адольф Эйхман. Я был весьма удивлен, увидев его 
* 
Рудольф Хёсс (–) до  ноября  г . был комендантом Освенцима. В ноябре -го переведен в Инспекцию концлагерей ВФХА, где 
возглавил группу D I (Центральное управление концентрационными 
лагерями), заняв место Артура Либехеншеля. Тот, в свою очередь, занял 
должность Хёсса. Во время Венгерской операции Хёсс был откомандирован обратно в Освенцим, чтобы лично контролировать подготовку 
и ход операции. — Здесь и далее прим. автора.



в комендатуре в сопровождении Хёсса. Не привлекая их внимания, я забрал необходимые документы и вышел. Спустя  какое-то 
время вышли и они, сели в ожидавшую машину и укатили в сторону платформы. Я выкинул недокуренную сигарету и снова 
вернулся в комендатуру. Судя по разговорам, которые я краем 
уха слышал, Эйхман приехал лично проверить готовность лагеря 
к принятию его транспортов из Венгрии. Что ж, даже его вечно 
мятущаяся душа ныне должна быть удовлетворена: усилиями 
вернувшегося на свой пост Хёсса лагерь был готов полностью.
Собственно, как я и ожидал, Эйхман остался доволен увиденным. За обедом мы  все-таки встретились и он был в прекрасном расположении духа. Он первый увидел меня и громко 
поприветствовал:
— А, гауптштурмфюрер фон Тилл, знал, что встречу вас 
здесь! Рад видеть, прекрасно выглядите.
— Что ж, удовлетворен ты увиденным? — спросил я, когда 
мы вышли на улицу, оставшись наедине.
Стояла отличная погода. Чистое майское небо было неестественно голубым, словно  кто-то плеснул в него сочной химической краски. Припекало солнце. Мы расстегнули воротники 
и закурили. Эйхман разглядывал бараки, ровной чередой уходящие вдаль. В лагере было необычайно тихо.
— Вполне, — кивнул он.
— Уже обсудил с комендантом график депортаций и количество составов, которые предстоит принять? — осторожно 
поинтересовался я.
Эйхман снова кивнул.
— Это мы обсудили еще во время его приезда ко мне 
в Будапешт. Кстати, я рад, что Хёсс добрался до меня и имел 
возможность лично убедиться в качестве местных евреев. Для 
работ, увы, не пригодны… ну, может, процентов двадцать пять, 
не больше. Остальных на уничтожение.
Я ничего не ответил. Эйхман продолжил:
— Хорошо, что Хёсса вернули в Аушвиц. С Либехеншелем каши не сваришь, его либеральная политика в управлении 


 
лагерем — полная ерунда. До перевода в Инспекцию служил адъютантом в Лихтенбурге *, говорят, прослыл там чувствительным тихоней. Удивительно, что в нем разглядел 
Глюкс **?..
Тут я вынужден был согласиться:
— Да, при всем моем уважении к оберштурмбаннфюреру 
Либехеншелю, это совершенно не его.
— Правду говорят, что он отменил наказания за мелкие 
провинности? — Эйхман насмешливо изогнул светлые брови.
— Так и есть, и еще запретил охране пользоваться информаторами среди заключенных, — кивнул я.
— Бред. Впрочем, Либехеншель и не скрывал, что не желал 
этого перевода. Все знают, за что рейхсфюрер отправил его 
сюда.
Я пожал плечами.
— Боюсь, эта информация прошла мимо меня.
— Брось, фон Тилл. Всем известно, что он оставил жену 
и троих детей ради секретарши Глюкса. Дурак. Разве  кто-то 
упрекнул бы его, что он завел любовницу? В Управлении этим 
все грешны. Но рушить ради интрижки семью? Увольте. Подумать только, жена, трое детей, — Эйхман покачал головой. — 
Да к тому же в Управлении ходят слухи, что эта секретарша 
в прошлом имела связь с евреем. Поль *** в ярости. Он лично 
* 
Лихтенбург — немецкий концентрационный лагерь, располагавшийся 
в бывшем здании тюрьмы неподалеку от города Преттин. Существовал 
с  по  г .
** Рихард Глюкс (–) — группенфюрер СС, после гибели Теодора 
Эйке заменил его на посту главного инспектора концентрационных 
лагерей и начальника охранных подразделений. Позднее Инспекция 
была переименована в Управленческую группу D и вошла в состав 
Главного административно- хозяйственного управления СС (ВФХА).
*** Освальд Поль (–) — обергруппенфюрер СС, начальник Главного административно- хозяйственного управления СС, в состав которого входила Управленческая группа D, отвечавшая за концентрационные лагеря. То есть Глюкс был прямым подчиненным Поля.


Доступ онлайн
349 ₽
В корзину