Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Песни Беранже. Для голоса и ф-но

Бесплатно
Новинка
Основная коллекция
Артикул: 882235.01.99
Песни Беранже. Для голоса и ф-но / Обработкас Шишова И. - :, 1939. - 68 с.:. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2259559 (дата обращения: 18.11.2026)
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов

г.

ПЕСНИ БЕРАНЖЕ

ОБРАБОТКА

ШН ШИ ШИВА

G Ф О

G А

р v с с к

ятоза р © д и © и © в а

МУЗГИЗ

И Й ТЕКСТ

МОСКВА — 1939 — ЛЕНИНГРАД

СТАРИННЫХ ФРАНЦУЗСКИХ НАРОДНЫХ МЕЛОДИЙ

2-я серия

                        ОТ АВТОРОВ


         В основу издаваемых песен автором музыки взяты мелодии из различных старинных французских изданий, выпущенных в свет еще при жизни Беранже,—популярные песенки, куплеты, арии, перешедшие в народ и ставшие подлинно народными.
         Как и в первой серии, в некоторой части текстов пришлось использовать не ту мелодию, которая указана в первоначальных изданиях, а заменить ее другой, более, по нашему мнению, выявляющей тему и содержание вещи, а в некоторых случаях использованы только сюжеты песен Беранже, заново стихотворно обработанные и положенные на музыку из тех же источников.
         И автор текста, и автор музыки стремились в этой работе к определенному стилистическому единству, стараясь передать дух песен гениального французского поэта, его эпоху, его колорит.
        Иван Шишов                      Ярослав Родионов

            ПЕСНИ БЕРАНЖЕ



  Один из исследователей поэзии Беранже писал: „Песни Беранже весело улыбаются XX веку*¹. Эта фраза удачно определяет основной колорит поэзии Беранже. Великий французский поэт со щедростью рассыпал по строчкам своих стихов огромное разнообразие человеческих чувств и мыслей—шутку, раскатистый смех, горестное раздумье, философские размышления, призыв к борьбе. Беранже стал замечательным живописцем нравов. По его поэзии не в меньшей степени, чем по прозе Бальзака, можно изучать жизнь всех сословий Франции.
  Пьер Жан Беранже (1780—1857) пережил три революции: Великую революцию 1789 года, июльскую революцию 1830 года и революцию 1848 года, когда на исторической сцене центральной фигурой явился новый класс—пролетариат. Беранже был свидетелем революционных подъемов и воцарения монархической реакции. Он видел эпопею Наполеона Бонапарта и хилые царствования последних Бурбонов. С ним заигрывали короли и министры, его пыталось опутать духовенство, его заманивали „славой" и „довольством" придворного поэта, старались подкупить чинами и отличиями. Но, не колеблясь, он отвергал все, что шло от ненавистного ему мира душителей свободы, где, по словам его стихотворения,

              Все стало вдруг товаром — Патенты, клятвы, стиль...
  В своей „Автобиографии" поэт пишет о своем посещении замка банкира Лаффита: „Когда я приходил туда один, я нередко покидал роскошный дворец и шел через лес обедать в ресторан Сен-жерменского предместья. В этом царском жилище, где до сих пор еще показывают комнату Вольтера, я никогда не мог сочинить ни одного куплета. Я не рожден для замков."
  Беранже, внук портного и сын портнихи, проживший скромную, трудовую жизнь, был демократом и республиканцем, его муза выражала чаяния трудящейся бедноты.
  „Народ—моя муза", „Вся жизнь для народа" — вот мысль, которую непрестанно повторял Беранже.
  Этой мысли он посвятил одну из прекраснейших своих песен „Дочь народа"—самую глубокую и проникновенную из настоящего сборника.
  Песню—самый демократический вид поэзии, жанр политической песни Беранже поднял до высоты классического, поэтического искусства („политическая песня, без сомнения,—грозное оружие"—говорил он), наголову разбив мнение об этом жанре, как об искусстве низшем, прикладном.

  Он довел искусство песни до такой степени совершенства убедительности и стилистической тонкости, что даже строжайший критик, великий Гете, был восторженным поклонником поэзии Беранже. Гете говорил: „Песни Беранже такой грации, ума, тончайшей иронии, обладают такой художественной законченностью и мастерской обработкой языка, что Беранже дивится не только Франция, но и вся образованная Европа".
  Беранже следовал принципу: „Ничто не просвещает до такой степени разум человека, как пламя рукописей, мужественно брошенных им в печку", и работал над своими творениями кропотливо и тщательно: „У меня сохранилось не более четверти моих песен, однако, теперь я чувствую, что их осталось все-таки слишком много".
  Знакомство с поэзией Беранже и методом его творчества несомненно принесет много пользы советским поэтам и композиторам, работающимj в области песни.
  В предисловии к „Моим последним песням" Беранже рассказывает, как он сочинял припевы к песням: „Бог мой, сколько труда! Припев не давался. Сколько ночей потрачено на то, чтобы привязать к этому неподвижному столбу мой бедный челн, который не хотел бы ничего иного, как плыть на свободе, по воле ветра! Однако, должен признаться, если мне и пришлось испытать это принуждение,—оно было не без пользы для меня".
  Гениальные французские писатели—Раблэ, Мольер, Вольтер, Лафонтен—были поэтическими учителями Беранже, способствуя утверждению в его поэзии легкости, остроумия, сатиричное™.
  От народа Беранже взял язык и тематику:
  „В моем распоряжении словарь, четыре пятых которого воспрещены для нашей поэзии"—писал он.
  Любовь к песне у Беранже зародилась с детства. В своей «Автобиографии" он пишет: „Республиканские песни казались нам гораздо привлекательнее уроков французского языка, а так как и в моей семье пели решительно все, я полагаю, что именно тогда и зародилась во мне любовь к песне".
  К форме народной республиканской песни поэт неоднократно возвращается в своих стихах. Одним из ярких призеров такой песни является „Маркитантка".
  „Размышление открыло мне все то, что можно бы по извлечь из песни"—замечает Беранже.
  Глубоко ощущая силу песни, Беранже оттачивал это искусство, подчиняя его своим демократическим симпатиям и принципам.


  На судебном процессе в 1821 году, где Беранже предстал как автор политических песен, он получил от врагов великолепную оценку своей поэзии, как „фурии гражданских раздоров".
  Беранже отвечал своим врагам раскатистым смехом:

          Смотрите, идея стучится в наш дом, Давайте плотнее ворота запрем...

  Беранже знал, что такое смех и веселье, он писал:

Веселье бодрость дает рабам, А бодрость—мысли о свободе.

   Смех и веселье давали Беранже силу, которая врагам несла страх, друзьям же радость и вдохновенье. Своим разящим смехом он бичевал льстецов, ханжей, взяточников, министров, королей, трусливых обывателей.
   Но больше всего от поэзии Беранже доставалось духовенству.
   На изображение отвратительного облика служителей религиозного культа поэт не жалеет самых резких и густых красок.
   Советская эстрада имеет возможность пользоваться множеством замечательных песен Беранже для антирелигиозной пропаганды.
   Ценность поэзии Беранже еще более повышается благодаря чрезвычайной любви поэта к природе и от умения в ней черпать поэтические образы. „Узнав,—писал Беранже,—что я родился в одной из самых шумных и грязных улиц, кто подумал бы, что я с такой силой буду любить леса, цветы и птиц?" Достаточно привести стихотворение Беранже „Зима“, чтобы увидеть, как глубоко поэт чувствовал природу.

               Птицы нас покинули давно, Холода их выгнали из дому; По лесам и по полю пустому Зимнее ложится полотно. За окном ночных ветров угроза, На стекле—серебряная роза, Дверь скрипит от жгучего мороза, Пес мой дрогнет даже у огня. Мы разбудим, милая, с тобою Огонек, что дремлет под золою, Жарче, жарче поцелуй меня!

   Воспеванию природы Беранже посвятил много песен. Среди них особенно выразительна песня „Мой сад“.
   Дружбе и любви Беранже посвятил множество стихов. Из гущи народа он черпал разнообразные сюжеты для этой темы. Какой-то особой теплотой и сердечностью окрашивает он колорит этих песен. То они принимают характер интимной, задушевной беседы, то страстной и бурной застольной песни.
   Беранже считал, что „простота составляет один из элементов высокого", сам добивался этой великой простоты и требовал ее от других. Он был окружен поэтами пролетариями, ревностно и заботливо помогал им в их поэтической работе.
   „Нет, слава богу, я не убил песни: множество молодых талантов является подтверждением этого" —писал он в 1850 году Жюлю Вернье. Друзья-по

эты отвечают Беранже строчками, полными любви и привязанности:
             И думать я не смел об этом, Что станете вы величать Своим собратом и поэтом Кого же?—бедного ткача.
Так пишет Беранже поэт Магю. Ему вторит крупный поэт, ученик Беранже, Пьер Дюпон:
        О, Беранже, наш предводитель древний!
        Мы каждою строкой ему должны...
   Пьер Дюпон в своем стихотворении „К Беранже" рисует яркий политический облик Беранже:
         Коль дед его, портной, кроил кафтаны, Он с них срывал галун их золотой...
         О, судьи, ваши он вскрывал обманы, И вам в лицо он хохотал порой! Вы на скамью свою его сажали, Его судили вы как наглеца, Но эти песни вам бессмертье дали! Друзья, споем про старого певца.
   Беранже не имел певческого голоса. Это мешало ему выступать в качестве трибуна-певца, но в узком кругу своих друзей он с удовольствием исполнял песни своим „дребезжащим голосом", по выражению самого поэта.
   Беранже иногда импровизировал мелодии сам, но чаще всего использовал бытующие Мотивы народных песенок, уличных шансонеток, оперетт. Часто на один и тот же мотив он сочинял несколько стихотворений, различных по содержанию.
   „В нашу эпоху,—говорил Беранже,—я, может быть, единственный автор, который мог бы обойтись без книгопечатания. Чему я обязан этим преимуществом?—Старым мелодиям, на которые я сажал верхом мои идеи, и доброму духу, не вселившему в меня отвращение к песне".
   Однако, поэзии Беранже на его родине не повезло на музыкальных интерпретаторов. Ни при жизни поэта, ни после его смерти ни один крупный французский композитор не соприкасался с его творчеством.
   В собраниях стихов Беранже, вышедших в конце его жизни и вскоре после его смерти, приложены целые томы с мелодиями, на которые поэт писал стихи, и—мелодиями, которые сочинялись на стихи поэта. В этих томах мы не находим имен первоклассных композиторов. Там значатся давно забытые имена Вилехема—друга Беранже (ученика Госсека), Доша, Кулерта, Карра, Брюгьена, Монвилля.
   Некоторые, изданные во Франции, обработки мелодий песен Беранже поражают безразличием к тем возможностям, которые несла композиторам поэзия Беранже.
   Подобное отношение является прямым отголоском отношения к поэзии Беранже французского буржуазного общества.
   Если непосредственно после смерти Беранже официальные критики поспешили загримировать поэта в ура-патриота и бонапартиста, то последующие буржуазные борзописцы вплоть до сегодняшнего дня поливают великого песенника потоком грязи и клеветы, называя его „поэтом босяков и проституток" и „низкой душой".


  Тем более ярок и показателен большой интерес к поэзии Беранже, проявляемый трудящимися Советского Союза. В то время как полное собрание-сочинений Беранже во Франции стало антикварной редкостью, в Советском Союзе уже вышло несколько собраний песен Беранже с заново проверенным текстом.
  Многие песни Беранже ярко звучат и в сегодняшнем дне. Такие песни, как ,.Начало пути*', „Моя, быть может, последняя песня",—пример бессмертной „злободневности" поэзии Беранже.
  Великолепны широкие оптимистические застольные песни Беранже. Почему бы нам не возродить дух этих радостно-взволнованных песен, воспевающих дружбу и единение!

            —Заблестели глаза,
            Улыбки сияют, Каждый хочет сказать О радости свэей.
            В сердце каждом весна, Опьяняет она.
            Поем за дружбу, поем за счастье, Не жалейте вина!

  Приятно раскрыть тетрадь песен великого французского песенника и почувствовать веяние большого народного искусства!

  Оптимистическая поэзия Беранже воспела грядущий „священный союз народов".

          Взошла заря любви благословенной, И, как весной, деревья зацвели.
         „Вино лилось в честь круговой поруки, В честь лучших дней и новых братских уз, Народы все, подав друг другу руки, Слились в один союз.

  Эти стихи вызывали восхищение Маркса, который в письме, адресованном временному правительству второй французской республики, в тысяча восемьсот сорок восьмом году пишет: „Вам, французы, вам принадлежит честь и слава в том, что вы положили главные основы того союза народов, который так пророчески воспел ваш бессмертный Беранже" (Маркс—Энгельс, т. V, стр. 578 И МЭЛ).
  Мы любим и ценим прекрасные песни Беранже, любим и ценим прекрасный образ поэта Беранже, добродушного, веселого, ласкового, влюбленного в жизнь, с'юношеской душой, пламенным сердцем и непоколебимыми принципами борца за счастливое будущее освобожденного человечества.

Мариан Коваль.


МОЙ САД (Mon jardin)



- ле _ нья мол .на еле _ жу, у _ крыв _ шись в тень: 

М.16И


               1. Ранним утром тих мой сад, Только пчелы в нем гудят, Только ветры шелестят порой Тенистой,густой листвой.
                 В час полдневный размышленья Молча слежу, укрывшись в тень: Муравьи бегут, снуют, По стеблям ползут улитки, Птицы в ветках гнезда вьют И звонкую песню поет ручей

                     2.Здесь печаль моя легка. Будто в небе облака;
                       Я смотрю в простор полей, куда Стремится, журча, вода.
                       И за яблони цветеньем
                       Я наблюдать готов весь день... Отдыхаю от тревог, От борьбы, от испытаний;
                       В том саду, когда бы мог, Оставил навек всю любовь мою.


НАЧАЛО ПУТИ (Le commencement du voyage)

M 16749 г