Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Крепостные в Петербурге

Бесплатно
Новинка
Основная коллекция
Артикул: 882114.01.99
Яцевич А. Крепостные в Петербурге / Яцевич А. - :, 1933. - 122 с. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2259002 (дата обращения: 19.11.2026)
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов

f
"Ч
"Ч
"Ч
"Ч
А.
А.
А.
А. Л Ц Е В И Ч
КРЕПОСТНЫЕ
ПЕТЕРБУРГЕ
ЛЕНИНГРАД
19
19
19
19 33
33
V


А.
А.
А.
А. ЯЦЕВИЧ
ЯЦЕВИЧ
ЯЦЕВИЧ
ЯЦЕВИЧ
КРЕПОСТНЫЕ
в
ПЕТЕРБУРГЕ
Заслуженного
Заслуженного
Заслуженного
Заслуженного деятеле
деятеле
деятеле
деятеле мукі
мукі
мукі
мукі
Профессора

А. М. ЗАБЛУДОВСКОГО
OS
OS
OS
OSВО
ВО
ВО
ВО СТАРЫЙ
СТАРЫЙ
СТАРЫЙ
СТАРЫЙ ПЕТЕРБУРГНОВЫЙ
ПЕТЕРБУРГНОВЫЙ
ПЕТЕРБУРГНОВЫЙ
ПЕТЕРБУРГНОВЫЙ ЛЕНИНГРАД
ЛЕНИНГРАД
ЛЕНИНГРАД
ЛЕНИНГРАД
ЛЕНИНГРАД
1


i
ТРУДЫ
Общества „Старый Петербург—Новый Ленинград"Печатается по постановлению Совета Общества.
Председатель Общества Н. М. Осипов.
Обложка, титульный лист и два рисунка работы
худ. А. А. Обермиллера.
Гос
/ публичная
I
Библиотека
в
*ни;;г^
A. Yatzevitch.
The serfs in St. Petersburg.
Les serfs a St. Petersburg.
Die Leibeigenen in St. Petersburg.


ПРЕДИСЛОВИЕ.
Крепостное
право
поддерживалось
политической диктатурой помещиков — российским самодержавием.
„Но
падение
крепостного
права, — писал
В.
И.
Ленин
в дни пятидесятилетия крестьянской „реформы" в 1911 г., —
встряхнуло весь народ, разбудило его от векового сна, научило его самого искать выхода, самого вести борьбу за полную
свободу".
Подтверждением этого служит то, что потомки
задавленных помещичьим произволом крепостных, под руководством
рабочего класса и его партии, в октябре 1917 г. дрались за
установление диктатуры пролетариата.
Потомки
тех же крепостных строят
сегодня
колхозную
деревню, на основе новой социалистической техники, новой
советской культуры.
Сколько
сотен тысяч
крестьян
было забито, изувечено
крепостникамипомещиками. У одной Дарьи Салтыковой, помещицы, известной в истории
под именем „Салтычиха", было
запорото и умерло от пыток свыше ста человек, преимущественно женщин и девочек. И самодержавием было отнято
у крепостных даже право жаловаться на своих господ.
Царизм остался верен дворянству и во время „реформы"
1861 г. — «Пресловутое „^освобождение" было бессовестнейшим
грабежом крестьян, было рядом насилий и сплошным надругательством над ними» (Ленин). И только пролетарская революция
принесла основной массе крестьянства подлинное освобождение,
открыв ему путь к обеспеченной и культурной жизни.
I


Крепостное
право воспринимается советской молодежью
как отголосок мрачной старины. С каждой страницы
книги
А Яцевича встает облик дворового, замученного самодуромпомещиком. Каждая страница книги — материал для отдельной
повести об исключительном произволе, царившем в романовской
России.
*'
Петербургские
крепостные, описываемые А. Яцевичем,—
предки рабочих, наполняющих ныне цеха наших фабрик и заводов.
Настоящая
работа
публикуется
отдельно
от
большого
труда по истории города, задуманного автором. Исключительно
тяжелую
участь
петербургских
дворовых
и
оброчных
следовало показать в сопоставлении с богатой жизнью петербургской
придворной
знати,
с
ее
ничтожными
духовными
интересами и
моральным убожеством.
Это, к сожалению, не
оттенено автором.
А. Яцевичем приводятся случаи предоставления воли даровитым,
талантливым крепостным — художникам, скульпторам,
архитекторам,
актерам. Но
и здесь
автор недостаточно заостряет внимание читателя на бездушии и произволе, творимом
крепостникамипомещиками.
Гораздо
чаще высокоодаренные
люди погибали под властью самодуровпомещиков, не желавших отпускать
их на свободу.
Бесчисленное
множество их
было засечено помещечьим батогом и кнутом.
Кроме того А. Яцевич уделяет, пожалуй, больше чем следовало места примерам случайного „великодушия" помещиков.
Это ни в какой мере не характеризует существовавшее отношение дворянина к крепостному — господина к рабу, тем более,
что приводимое в книге являлось редким исключением и объяснялось не „добрым сердцем"
того или другого
помещика,
а желанием блеснуть своей „щедростью" перед обществом.
Вместе
с тем
условия
жизни
крепостных в
Петербурге
были
чрезвычайно трудными,
эксплоатация
их беспощадна.
Последнее автору следовало ярче оттенить. В книге мы имеем
только слабоочерченные контуры этого.
II


Правда, за небольшим исключением, точные документы эпохи
не
оставлены
правящими
слоями
дворянской
знати.
Вот
почему не представляется
возможным полностью отобразить
подлинную жизнь той огромной массы петербургских дворовых,
которых дворяне и помещики систематически истязали на своих
конюшнях и на съезжих услужливой полиции. Однако, „Салтычиха" и ей подобные едва ли могли иметь место в Петербурге,
где столичные ревнители законности всячески старались скрыть
ужасы российской
действительности от взоров иностранных
дипломатов.
Вопросы крепостного права и классового содержания самодержавия, как диктатуры крепостниковпомещиков, требовали
бы более глубокого анализа,
чем это мы находим у автора.
Тем не менее несомненной заслугой автора
является
новизна
темы,
впервые поставленной А. Яцевичем. Обычно историки
исследуют лишь
положение
и быт крепостных, населявших
дворянские усадьбы и поместья; почти никто до сего времени
не коснулся вопроса о крепостных и дворовых, проживавших
в городах.
А. Яцевичем, для его работы, использованы многочисленные источники, ряд мало
и даже совершенно неизвестных,
з частности иностранных. Благодаря этому книга А. Яцевича
заслуживает внимания
советского читателя.
Вл. Карпатов.


ОТ
АВТОРА.
История Петербурга
еще не написана. Царская столица,
это „кладбище русского народа", ждет
еще
своего исследователя.
Между тем настало
время
подведения
некоторых
итогов
прошлого
города;
и ряд собранных мною материалов
окажется, ,быть может, небезинтересным для будущего историка
и бытописателя
Петербурга.
Настоящая
работа
является
'лишь одной из глав подготовляемого к печати труда, посвященного Петербургу первой трети
XIX века, так как крепостные, которым посвящена книга, несмотря на свое численное
превосходство,
все же
составляли
лишь один из элементов
общего населения столицы.
Кроме ряда
исследований,
дневников и писем,
мною использованы также свидетельства иностранцев, хотя по вопросу
крепостного
права
иностранные
мемуары
представляют довольно ограниченный материал.
Ни посланник СевероАмериканских Соединенных Штатов
Джон Куинси Адаме, впоследствии шестой президент республики,
ни
французский
литератор
Дюпре
деСенМор,
ни
итальянский
дипломат
Фаньяни,
несмотря
на
длительное
пребывание
в
Петербурге,
не
оставили
в
своих описаниях
северной
столицы
никаких
сведений о жизни петербургских
крепостных
1 . Тем не менее мемуары иностранцев
сохранили
ряд
ценных
сведений
по
интересующему
нас
вопросу,
не


отмеченных
ни
русскими
историками,
ни
современниками.
Критическому обзору иностранных источников
автор предполагает уделить в будущем особое внимание.
Считаю своим долгом выразить
глубокую благодарность
неизменному сотруднику всех моих работ Ксении Александровне
Костенко, за исключительно
ценное
сотрудничество,
которому автор обязан выпуском данной книги.
t.t.t.t.