Старый Петербург. Садоводство и цветоводство в Петербурге в XVIII веке
Бесплатно
Новинка
Основная коллекция
Издательство:
Автор:
Столпянский Петр Николаевич
Кол-во страниц: 86
Дополнительно
Артикул: 882015.01.99
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
^4 ^4 ^4 ^4 "ii "ii "ii "ii ■m ■m ■m ■m m* m* m* m* Ь^ЩЫ^ JT JT JT JT i^ i^ i^ i^ £S £S £S £S ../../../../
Л. <jfC. Ѳтолпянокій. / A oN> oN> oN> oN> /)/)/)/) Щ / ;!іріІ lllipfpn, Садоводство Садоводство Садоводство Садоводство и цвѣтоводство цвѣтоводство цвѣтоводство цвѣтоводство въ въ въ въ Петербургѣ. Петербургѣ. Петербургѣ. Петербургѣ. въ въ въ въ Щ\\ Щ\\ Щ\\ Щ\\ вѣкѣ. вѣкѣ. вѣкѣ. вѣкѣ. ' / :NNNN r <*— <*— <*— <*— Типографіч С. Л. К и н д а, Спб., Казанская ул., №44.
Старый Старый Старый Старый Петербургъ, Петербургъ, Петербургъ, Петербургъ, Садоводство и цвіьтоводство въ Петербургѣ вь XVIII вѣкѣ. I.I.I.I. Матеріаломъ для составленія предлагаемаго внпманіго читателей очерка послужили, прежде всего, такъ называемый „ЧастныяИзвѣстія",которыя печатались въ „С.Петербургскихъ Вѣдомостяхъ" XVIII вѣка п который соотвѣтствуютъ объявленіямъ нынѣшнпхъ газетъ. Хотя я неоднократно указывалъ на важность этого отдѣла, но всетакп считаю умѣстнымъ повторить еще разъ свои соображенія. Дѣло въ томъ, что обыкновенно на объявленія „ Петербургскихъ Вѣдомостей" ХУШ вѣка смотрятъ какъ на курьезы, сохранившіеся отъ добраго стараго времени, считаютъ даже необходимымъ привести одно или нѣсколько подобныхъ объявленій для оживленія текста, для того, чтобы вызвать на устахъ читателя улыбку. И дѣйствительно: выхваченный нзъ ряда объявленія могутъ показаться курьезными, могутъ заставить улыбнуться. Но совсѣмъ иной эффектъ получается, когда мы внимательнымъ просмотромъ. страницу за страницею „С.Петербургскихъ Вѣдомостей". извлечемъ и подберемъ рядъ однородныхъ объявленій за громадный нромежутокъ времени: съ 1728 по 1799 г., т. е. за 70 лѣтъ. Тогда передъ нами явятся не образчики „курьезовъ", а драгоцѣнный бытовой и статистпческій матеріалъ, безъ котораго невозможно обойтись изслѣдователю нашей старины, причемъ многія данныя, сообщаемый этимъ матеріаломъ не сохранились ни въ какихъ другихъ нсточнпкахъ п являются, такимъ образомъ. первогісточникомъ. Внимательнымъ просмотромъ „ С.Петербургскихъ Вѣдомостей " за указанный промежутокъ времени я нзвлекъ всѣ объявленія, имѣющія то или иное отношеніе къ взятой мною темѣ. Такихъ объявленій оказалось около 2 тысячъ. Слѣдующимъ источникомъ для меня послужили журналы XYIII вѣка и особенно: „Экоиомическій Магазинъ", соста
3^3, 3^3, 3^3, 3^3, ^.3S ^.3S ^.3S ^.3S — 3 — вляемый однішъ изъ лучшихъ сельскихъ хозяевъ XVIII вѣка, А. Т. Болотовымъ и издаваемый въ Москвѣ Николаемъ Новиковымъ. Въ 40 частяхъ этого „Магазина" разсѣяна такая масса ліооопытныхъ данныхъ относительно культивированія различныхъ растеній, приведешь рядъ оппсаній различныхъ садовъ (выдержки изъ извѣстнаго сочпненія Гпршфельда). наконецъ, нмѣются,—что и очень важно,—цѣнные прпмѣры. взятые изъ русской дѣйствптельностіі. Кромѣ ссылокъ на „Экономпческій Магазинъ" мнѣ приходилось дѣлать указаніе на рядъ другихъ журналовъ, какъ то: „Магазинъ для распространенія общеполезныхъ свѣдѣній", „Академическія Извѣстія", „Труды ВольноЭкономическаго Общества", „Магазинъ Натуральной Исторіи", Новыя ежемѣсячныя сочпненія", „Чтеніе для вкуса и разума" и т. д. Затѣмъ мною использованы, — возмояшо полно, — тѣ немногочисленный сочиненія по садоводству и цвѣтоводству, которыя выходили въ XVIII вѣкѣ подъ длинными, замысловатыми заглавіями, — привожу для примѣра одно изъ такихъ заглавій. которое, печатаясь рядомъ строкъ, занимало собою цѣлый заглавный лпстъ: „Новой и совершенной русской Садовнпкъ или подробное „наставленіе Россійскпмъ садовникамъ и огородннкамъ, а „наипаче любптелямъ садовъ, о расположеніи, содержаніи и „украшеніи садовъ, огородовъ, оранжерей, теплицъ, парнпковъ, „цвѣтниковъ и пр. О размнояшііи и прпведеніи въ совершенство всякихъ плодоносныхъ деревъ. цвѣтовъ, кустарпиковъ, ' „поваренность и душпстость травъ и кореньевъ. О предо„храненіп ихъ отъ всего того, что для нихъ пагубно и вредно; „о сбереженіп ихъ на долгое время свѣжпмн. О заготовленіи „всякихъ плодовъ п поваренныхъ произростаній на зиму. „Однішъ словомъ, о всемъ томъ, что необходимо нужно знать „каждому исправному садовнику и попечительному домостроителю, полагающему свое утѣшеніе въ садоводствѣ. „Собранное изъ лучшихъ новѣйшихъ нностранныхъ сочиненій, „такясе и изъ собственныхъ опытовъ и замѣчаній и принаро„вленное къ Россійскому садоводству". Эти изданія пользовались большимъ распространеніемъ среди русскихъ читателей XVIII вѣка и выдеряшвали по 2 по 3 изданія въ теченіе сравнительно короткаго времени. Отмѣтимъ, что многія пзъ нихъ еще не скрылись съ кнткнаго рынка: предпріимчивые книгопродавцы лѵбочныхъ изданій
Москвы и Петербурга и до нашего времени перепечатываютъ творенія Николая Осипова, Василія Левшина и Василія Ушакова. Если присоединить ко всему вышесказанному нѣкоторыя воспоминанія и записки современниковъ. изъ которыхъ мнѣ приходилось дѣлать выдержки, то я вполнѣ указалъ на исчерпанный мною печатный матеріалъ. Нѣсколько датъ и фактнческихъ указаній далп, кромѣ того, Полное Собраніе Законовъ и Опись сенатскимъ указамъ П. Баранова. Въ примѣчаніяхъ у меня приводятся точныя ссылки на источник] г. Если имѣющійся печатный матеріалъ мною исчерпанъ, какъ мнѣ кажется, почти вполнѣ, то я не могу того же сказать относительно архпвнаго матеріала. Здѣсь мнѣ приходилось довольствоваться сравнительно немногимъ. Главное затрудненіе въ пользованіп архпвнаго матеріала, конечно, заключалось въ томъ, что у большинства нашихъ архивовъ не пмѣется систематическпхъ описей; такое пособіе есть въ карточкахъ въ Архивѣ Министерства Двора и въ печатныхъ (далеко неполныхъ)описяхъ Архивъ Морского Министерства, въ другихъ архивахъ приходится просматривать или описи, а иногда и самыя дѣла. И для того, чтобы извлечь какойлибо документъ нужно перелпстовать не одну сотню, а можетъ быть и тысячу страницъ. Это обстоятельство очень усложняетъ пользованіе нашими архивами. Но во всякомъ случаѣ мною извлечены, какъ мнѣ кажется, не безынтересныя данныя изъ слѣдующихъ архивовъ: Общаго Архива Министерства Двора, Архива Морского Министерства, Архива Конференціи Императорской Академіи Наукъ, Архива Министерства Народнаго Просвѣщенія и Архива Петербургской Городской Думы. Въ примѣчаніяхъ указаны точно использованныя мною дѣла. Самый планъ моей работы сложился слѣдующимъ образомъ. Въ первой главѣ я даю, если такъ можно выразиться, теорію садоводства, какъ она понималась нашими предками. Во второй главѣ я стараюсь представить картину са.довъ, бывшихъ въ Петербургѣ въ XVIII вѣкѣ. Долженъ сознаться, что, когда я впервые систематизировалъ эти свѣдѣнія о Петербургскихъ садахъ XYIII вѣка, мнѣ самому показались они черезъчуръ фантастическими. На основаніи этихъ свѣдѣній выходило, что Петербургъ былъ царствомъ садовъ, что это былъ тотъ городъ грядущаго будущаго, о которомъ въ настоящее время ведутся лишь одни разговоры. Но если можно подвергать критикѣ описаніе какоголибо единичнаго сада, сохрани
вшееся до нашихъ дней, если можно заподозрить сочинителя описанія въ преувеличеніи, въ сгущеніи красокъ и т. д. — то тѣ свѣдѣнія, на которыхъ я основывался, безусловно фактическія: продаведъ сообщалъ, что у него есть садъ, въ которомъ столько то и столько то фруктовыхъ деревъ. Весьма понятно, что онъ долженъ былъ сообщить точную цифру, иначе покупатель потерялъ бы всякое къ нему довѣріе. Также нельзя сомнѣваться въ извѣстіи, коимъ вызывался подрядчикъ, чтобы насадить опредѣленное количество деревъ. Третья глава посвящена у меня оппсанію Императорскихъ садовъ, а также садовъ нѣкоторыхъ правительственныхъ учрежденій, какъ напримѣръ, Сухопутнаго Шляхетнаго Кадетскаго Корпуса, Медицинскаго огорода, Академіи Наукъ и т. д. Долженъ, напередъ, оговориться, что детальное описаніе этихъ учрежденій не входило въ мою задачу, мнѣ хотѣлось — насколько удалось, это другой вопросъ,—дать общую картину Стараго Петербурга, затѣмъ я не въ достаточной еще степени познакомился сь архивами, не пзвлекъ исчерпывающе всѣхъ данныхъ, хранящихся въ этихъ архивахъ. Безусловно, къ этой главѣ моей работы можно сдѣлать и многочисленный добавленія, а, можетъ быть, и исправленія и поправки. Остальныя главы моей работы посвящены частнымъ садовпикамъ, а также торгу цвѣтамн и деревьями въ Петербург!) XYLII вѣка.—Вотъ то необходимое предупрежденіе и разъясненіе, которое мнѣ казалось нужнымъ дать, чтобы читатель могъ напередъ знать съ какими требованиями можно относиться къ моей работѣ и что она въ себѣ заключаетъ. II. Садъ есть обширная и сельская картина: Рисуй! полянка, холмъ, ручей, гора, долина, Оттѣнкн муравы, деревьевъ и листовъ, Отливы, яркой блескъ и пестрота цвѣтовъ, Часы и времена, премѣнная погода, И дневный малый кругъ и кругъ великій года: Вотъ краски, полотно, вотъ кисть, соображай: Твоя Природа! самъ рисуй и поправляй, Но не спѣшн садить: смотря и замѣчая, Учися украшать, Прнродѣ подражая...
Вотъ въ какихъ стихахъ А. Воейковъ передалъ отрывокъ изъ поэмы Делиля „Сады или искусство украшать сельскіе виды" —поэмы, 1) которая служила долгое время точнымъ нособіемъ для нашихъ предковъ въ ихъ заботахъ о своихъ многочнсленныхъ садахъ. Какъ Буало былъ законодателемъ въ области поэзіи, такъ Делиль считался таковымъ лее въ области садоводства. Уже самое появленіе поэмы въ 4 пѣсняхъ въ три тысячи слишкомъ стиховъ, поэмы, переведенной на всѣ европейокіе языки, показываетъ значеніе, которое въ то время приписывали „садамъ". Садъ не былъ игрушкою пли украшеніемъ, нѣтъ, онъ былъ дѣломъ государственнымъ, дѣломъ первостатейной важности. Вотъ съ этой точки зрѣнія и необходимо отмѣтитъ поэму Делиля, она служитъ яркпмъ признакомъ и яркою характеристикою отошедшаго отъ насъ въ вѣчность далекаго прошлаго. Я не считаю нужнымъ подробно анализировать содержаніе этой поэмы, тѣмъ болѣе, что для русскаго читателя она стала доступна не въ XVIII столѣтіи, а въ XIX; переводъ Александра Воейкова въ отдѣльномъ пзданіи появился въ Петербургѣ въ 181 G году,—но не могу не привести еще одной, довольно большой выдержки, въ которой ясно указывается на борьбу двухъ взглядовъ на устройство садовъ. Вотъ эта выдержка: Еще желалъ бы я вамъ дать урокъ пространный, Какъ приготовить видъ или открыть нежданный; Но два соперника, два способа садить Сады, зовутъ меня ихъ долгій споръ рѣпшть: Одинъ представить намъ порядокъ, пышность, стройнппь. И въ украшеніяхъ холодную пристройность; Наряды чуждые прпсвоившій полямъ, Древамъ даёть законъ, оковы шлетъ водамъ, И гордый Царь рабовъ блисталенъ, опрятенъ, Онъ велпчавѣе, но менѣе пріятенъ. Другой, почтительный любовникъ, съ простотой Природу нарядивъ безхитростной рукой, Всѣ милыя ея привычки сохраняетъ. И благородную небрежность уважаетъ, Умѣетъ странности въ красу преображать, И случай дѣйствіемъ обдуманнымъ являть. Кто правъ, Ленотръ или Кентъ, рѣшить я не умѣю. Дать преимущество ни одному не смѣго:
Сей любить роскошь, блескъ; тотъ рощу, лугъ, ручей; Одинъ для мудрецовъ, а этотъ для Царей; У каждаго свой вкусъ, законы и предѣлы; Различны свойства ихъ, различны и удѣлы. Но несмотря на такое увѣреніе, что онъ не смѣетъ дать преимущество, Делиль черезъ нѣсколько строчекъ восклпцаетъ: Прочь скучные сады и жалкія бездѣііки! Владѣлецъ скучный ихъ, хваля талантъ свой мѣлкій, Бесѣдки крытыя показываетъ намъ, Подводитъ съ торжествомъ къ обстриженнымъ древамъ, Чертежь свой правильный перемѣнить не смѣя; Тамъ древо съ деревомъ, съ аллею аллея, Дорога у шнура въ неволѣ злой всегда, Узорчатый цвѣтнпкъ и тощая вода, Кустарники—шаровъ, животныхъ образъ странный, И деревянные вкругъ пруда истуканы. Пусть скудной роскошью гордится онъ въ садахъ, Я болѣе найду пріятности въ поляхъ... Любите жъ простоту въ садахъ! Благій Творецъ Въ Эдемѣ первый намъ оставилъ образецъ. Мильтонй изобразилъ прекрасно, какъ Зиждитель Для первыя четы готовя Самъ обитель, Прямыхъ и правильныхъ дорогъ не пролагалъ, И водъ свободнаго разлива не стѣснялъ. Младенчество земли, весна въ прелестномъ цвѣтѣ Не представлялись тамъ нигдѣ имъ въ чуждомъ свѣтѣ; Природа чистою и нѣжною рукой Въ цвѣты и зелень зря одѣлась съ простотой. Полянокъ и холмовъ пріятное смѣшенье, Водъ независимыхъ веселое теченье, Небрежность милая, запутанность тропинъ, И поразительность нечаянныхъ картинъ, Взоръ выборомъ красотъ пріятно затрудняли, Разнообразили восторгъ и продолжали. Коврами на лугахъ цвѣты и мураваПо нимъ высокія и стройныя древа Свои волнистые уборы раскидали,
Вкусъ, обоняніе и взоръ очаровали; То станутъ кучкою, то разойдутся въ лугъ; Вѣгутъ другъ за другомъ, встрѣчаются и вдругъ Неожпдаемо откроютъ видъ далекой; То вѣтьви опустя и разостлавъ широко, Задерживали ихъ преградою такой, Иль вязью легкою висѣли надъ главой, Иль сыпали цвѣты на нихъ идущихъ мимо. Лѣса кустарниковъ въ чащѣ непроходимой Бесѣдкой, сводами, навѣсами сплелись, И сладострастные другъ съ другомъ обнялись. ...... счастливая обитель! Благополученъ тотъ, кто мирныхъ благъ любитель, Забывъ тщеславія о гибельныхъ мечтахъ Невинный, радостный, живетъ, какъ вы *) въ садахъ И разновидными раскошствуетъ цвѣтами, Зеленой муровой и сочными плодами 2). Делпль въ своей поэмѣ, конечно, не сказалъ чтолибо новое, онъ только переложилъ звучными стихами всѣ тѣ правила, всѣ тѣ указанія, которыя примѣнялись садоводами XVIII вѣка при устройствѣ садовъ. Сейчасъ я и позволю себѣ указать на эти главныя правила, пользуясь приведенными въ «Экономпческомъ Магазпнѣ» выдержками изъ сочиненія Гиршфельда **). «Всеобщія» правила при устройствѣ садовъ были слѣдующія: 3) 1. «Садодѣлателю не надлежитъ никогда всего сада своего такъ разполагать, чтобъ планъ всего разположенія его могъ вдругъ и однимъ разомъ обозрѣваемъ бытъ. Ему не надобно давать зрителю видѣть и допускать догадываться, какая сцена за какою послѣдовать будетъ. Чѣмъ болѣе онъ скрыть можетъ, тѣмъ живѣе будетъ насъ трогать внезапное чего нибудь явленіе. Гдѣ мы всего меньше чего ожидаемъ, тамъ наипріятнѣйше внезапностію и постигаемся. 2. Ему надлежитъ смотрѣть на предметы, положеніе, виды и прочія вещи, которыми онъ нечаянно постигать хочетъ, и знать, что того еще не довольно, чтобъ онѣ были пріятны и вообще способны къ возбужденію садоприличныхъ чувствованій, *) Подразумѣваются наши прародители: Адамъ и Ева. *) Приводимъ ихъ съ соблюденіемъ орфографіи того времени.
но имъ надобно быть и важнымъ, отборнымъ и въ глаза кидающимся; ибо не важное и простое, какъ бы внезапно намъ ни представлялось, но всегда производить только малое дѣйствіе. 3. А не меньше и безъ разнообразности и перемѣнчивости, дѣйствіе будетъ только слабо. Естьли послѣ одного предмета, которой насъ внезапностію постигъ, представится зрѣнію нашему опять тотъ же, или на него похожій. то онъ на большую часть дѣйствіе свое намъ уже доказалъ, и мы проходимъ уже мимо его почти равнодушно. Многіе и весьма различные предметы, всѣ пеожидаемо глазамъ представляющееся, производятъ властно какъ цѣпь пріятныхъ ощущеній, и духъ нашъ превозносится тѣмъ превыше сферы ежедневныхъ своихъ чувствованій. 4. Однако попечительно должно садодѣлателю остерегаться того, чтобъ изъ любви ко внезапнымъ постиженіямъ, и гоняясь слишкомъ за оными, не затѣвать никакихъ хитрыхъ мудрствованій, и не прплѣпляться къ игрушкамъ и къ такимъ вещамъ, которыя съ достоинствомъ сада не согласны; ибо въ ономъ надобно господствовать вездѣ здравому разуму и чистому вкусу». Кромѣ этихъ правилъ каждый «садодѣлатель» долженъ былъ всегда помнить слѣдующее «правильное предписаніе», которое формулировалось такимъ образомъ: *) «Движенія, производимыя садовымъ искусствомъ въ душѣ нашей, бываготъ иногда такъ слабы, что надлежало бы употреблять всѣ выгоды и способы, могущіе оныя подкрѣплять, и увеличивать до самой крайности ихъ силу. Для достиженія сего можно въ саду разполагать и величественный и миловидныя и красивыя и дикія и меланхолическія сцены. Ежели всѣ сіи равныя сцены рядомъ и въ послѣдствіи другъ за другомъ видимы быть случатся, то надобно величественныя контрастировать съ миловидными и пріятними, регулярныя съ дикими, веселыя съ меланхолическими, и такъ, чтобъ всегда одно движеніе послѣдовало задругимъ, ему противоположнымъ. Увеселеніе можно и тѣмъ еще увеличить, естьли пріятные виды пресѣкать чертами суровыхъ и грубыхъ предметовъ; ибо хотя сіи сами но себѣ и не пріятны, однако могутъ собою увеличивать пріятность красивыхъ предметовъ. Сама натура можетъ намъ въ томъ быть руководительницею; ибо извѣстно, что и она часто свои прекраснѣйшіе ландшафты перемѣшиваетъ съ грубыми каменными горами, тѣнистыми тресинами и болотами, и пустыми пещаными мѣстами».