Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Нормативность и авторитарность. Пересечения идей

Покупка
Основная коллекция
Артикул: 246600.06.01
Доступ онлайн
от 556 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
2 917 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽
Работа посвящена актуальнейшей проблеме юриспруденции и политической теории. Рассматривается тема метафизики власти и закона в их сложном взаимодействии. Показываются исторические и концептуальные истоки двух важнейших категорий и принципов правовой и политической науки. Авторитаризм как принцип властвования рождается на заре современности, и нормативное мышление активно подхватывает его. Обе идеи развиваются и действуют в контексте политической культуры, обусловливаются религиозными и идеологическими факторами своей эпохи. На уровне правовой философии идеи проявляются во взаимодействии таких факторов, как правовые категории и политическая воля. Актуальность темы исследования очевидна, поскольку наше политическое бытие и правовое сознание постоянно находятся под влиянием этих идей, родившихся на заре модернизма и не утративших действенности до настоящего времени. Для правоведов, философов и социологов, интересующихся «пограничной» тематикой правовых, философских, социальных и политических наук, а также для аспирантов и студентов гуманитарных вузов и факультетов.

Нормативность и авторитарность: пересечение идей

В монографии И. А. Исаева исследуется взаимодействие метафизики власти и права, анализируются исторические и концептуальные истоки категорий нормативности и авторитаризма. Автор рассматривает, как идеи, зародившиеся на заре модернизма, оказывают влияние на политическое бытие и правовое сознание.

Кризис гуманизма и рождение новых сил

В начале XX века, по мнению автора, произошел кризис гуманизма, что открыло путь новым историческим силам. Почва ушла из-под ног, и люди оказались вовлечены в «сверхчеловеческие ритмы исторических демонов». Кризис явления заключался в том, что внутренняя форма вещей в человеке «обветшала и омертвела». Это привело к тяге к сплочению в «собирательные тела», к тотальности, в то время как гуманизм был основан на индивидуализме.

Воля к власти и ее проявления

В работе анализируется онтологическое становление и развитие «воли к власти», определившей контуры политического и правового контекста рассматриваемой исторической эпохи. Авторитаризм как принцип властвования рождается на заре современности, и нормативное мышление активно подхватывает его. Авторитаризм — это несомненное порождение демократии и правового нормативизма. Автор показывает, как из декларированных демократии и «народной воли» в течение довольно короткого исторического времени вырос политический режим, обозначаемый обычно как авторитарный.

Метафизика власти и закона

Исаев исследует, как метафизика власти и закона взаимодействует в сложные переплетения и взаимодействия, формируя реальность и картину мира, которые и становятся современностью. Авторитаризм как принцип властвования рождается на заре современности, и нормативное мышление активно подхватывает его. Нормативность и авторитарность развиваются и действуют в контексте политической культуры, обусловливаются религиозными и идеологическими факторами своей эпохи. На уровне правовой философии идеи проявляются во взаимодействии таких факторов, как правовые категории и политическая воля.

Влияние революции и новых представлений

Революция сделала из свободы закон, а из революции рождалась Норма, господство которой подкреплялось верой в Науку и Разум. Модернизм внес в социальную метафизику власти и закона новые представления и понятия: «раса», «народ», «почва», «кровь», «жизнь», «миф». Государство и право стали интерпретироваться в духе органицизма и целостности.

Нормативность и авторитаризм

В работе рассматривается тема метафизики власти и закона в их сложном взаимодействии. Показываются исторические и концептуальные истоки двух важнейших категорий и принципов правовой и политической науки. Авторитаризм как принцип властвования рождается на заре современности, и нормативное мышление активно подхватывает его. Обе идеи развиваются и действуют в контексте политической культуры, обусловливаются религиозными и идеологическими факторами своей эпохи. На уровне правовой философии идеи проявляются во взаимодействии таких факторов, как правовые категории и политическая воля.

Значение для современности

Актуальность темы исследования очевидна, поскольку наше политическое бытие и правовое сознание постоянно находятся под влиянием этих идей, родившихся на заре модернизма и не утративших действенности до настоящего времени.

Текст подготовлен языковой моделью и может содержать неточности.

Исаев, И. А. Нормативность и авторитарность. Пересечения идей : монография / И. А. Исаев. — Москва : Норма : ИНФРА-М, 2026. — 432 с. - ISBN 978-5-91768-437-6. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2211010 (дата обращения: 18.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Нормативность и авторитарность.
Пересечения идей




НОРМА
ИНФРА	М
Нормативность
и авторитарность.
Пересечения идей
И. А. Исаев


УДК 172.1
ББК 60.027.2
И85
Сведения об авторе
Игорь Андреевич Исаев — доктор юридических наук, профессор, заведую	
щий кафедрой истории государства и права Московского государственного
юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА). Автор ряда учебных
пособий по истории права, правовых и политических учений, статей по раз	
ным вопросам истории, социологии, философии права и политологии. Им
изданы монографии по истории политической мысли России, правовой мысли
в СССР 1920	х гг. Ряд монографических работ («Politiсa hermetica: скрытые
аспекты власти», «Власть и закон в контексте иррационального», «Топос и
номос: пространства правопорядков», «Господство: очерки политической фи	
лософии» и др.) посвящен мало разработанным проблемам истории и филосо	
фии права и власти.
Исаев И. А.
И85
Нормативность и авторитарность. Пересечения идей : мо	
нография / И. А. Исаев.
— Москва : Норма : ИНФРА	М,
ISBN 978	5	91768	437	6 (Норма)
ISBN 978	5	16	009305	5 (ИНФРА	М)
Работа посвящена актуальнейшей проблеме юриспруденции и политиче	
ской теории. Рассматривается тема метафизики власти и закона в их сложном
взаимодействии. Показываются исторические и концептуальные истоки двух
важнейших категорий и принципов правовой и политической науки. Авторита	
ризм как принцип властвования рождается на заре современности, и нор	
мативное мышление активно подхватывает его. Обе идеи развиваются и действу	
ют в контексте политической культуры, обусловливаются религиозными и идео	
логическими факторами своей эпохи. На уровне правовой философии идеи
проявляются во взаимодействии таких факторов, как правовые категории и по	
литическая воля. Актуальность темы исследования очевидна, поскольку наше
политическое бытие и правовое сознание постоянно находятся под влиянием
этих идей, родившихся на заре модернизма и не утративших действенности до
настоящего времени.
Для правоведов, философов и социологов, интересующихся «пограничной»
тематикой правовых, философских, социальных и политических наук, а также
для аспирантов и студентов гуманитарных вузов и факультетов.
УДК 172.1
ББК 60.027.2
В оформлении обложки использована работа Дж. де Кирико «Идеальный город».
ISBN 978	5	91768	437	6 (Норма)
ISBN 978	5	16	009305	5 (ИНФРА	М)
© Исаев И. А., 2014


Введение
В 1919 г. в «Кручах» В. И. Иванов писал об окончании эпохи гума	
низма: «Общий сдвиг внешних (политических, общественных, хозяй	
ственных) отношений ответствует еще более глубокому и ранее начав	
шемуся сдвигу отношений внутреннего порядка. В существе и основе
этого душевного сдвига лежит, думается, некая загадочная перемена в
самом образе мира, в нас глядящегося: эту проблематическую переме	
ну я отваживаюсь назвать кризисом явления»1.
Процесс этот начался неприметно, вызывая жуткое ощущение, что
почва поплыла из	под ног, и это не могло не вызвать чувства расте	
рянности и уныния. Уныние пряталось в ожесточенности и азарте,
а люди вовлекались в ураган «сверхчеловеческих ритмов исторических
демонов» — так начинался период войн и революций. Виды «вихре	
вых движений» менялись, но оставалась превозмогающая сила сверх	
личных влияний над целеполагающей и осмысливающей жизнь дея	
тельностью личностного сознания.
Кризис явления состоял в том, что прежняя внутренняя форма ве	
щей в человеке «обветшала и омертвела». Но кризис этот пришел зна	
чительно раньше, и наблюдатели начала ХХ в. констатировали уже его
завершающую стадию. Целая эпоха предшествовала этому моменту, и
о гуманизме вспомнили, только когда он уже умер.
Воцарилось смутное, но могущественное ощущение некоего все	
человеческого целого, которое, в свою очередь, породило стихийную
тягу к сплочению в «собирательные тела», к тотальности. Гуманизм же
был основан на гармоничном изживании индивидуализации, отдель	
ности и обособленности людей, автаркии гармонического человека, и
эта внутренняя форма сознания изжила себя, потому что личность так
и не сумела наполнить ее вселенским содержанием (В. И. Иванов).
Это внутреннее перерождение гуманизма неизбежно открыло путь
новым историческим силам: в эпоху «обнажений и разоблачений» сам
гуманизм превращается в реакционную идеологию, отсталую и пус	
тую (Н. А. Бердяев).
Французская формула создания «нового гуманизма» оказалась рас	
судочной, поверхностной и по существу отрицательной. Освобождая
1 Иванов В. Родное и вселенское. М., 1994. С. 103.


гражданина, она поработила в нем человека. Она рассматривала лич	
ность как подлежащую уравниванию и обузданию, плод тирании мно	
жества над каждым. Она была рассчитана на общеобязательность он	
тологического достоинства личности, и этот расчет отнимал у нее ха	
рактер нравственной безусловности, обращая ее в чисто внешнее
законодательное установление1.
Революция сделала из свободы закон, «свободой грозною воздвиг	
нутый закон» (А. С. Пушкин). Из революции рождалась Норма, гос	
подство которой подкреплялось верой в Науку и Разум, — и это была
новая метафизика власти XIX в.
В исторической же ретроспективе Рим, Реформация и Революция
породили саму современность, как писал в «Основаниях XIX столе	
тия» Х. С. Чемберлен. Модернизм, зародившийся уже в конце XIX в.,
внес в социальную метафизику власти и закона новые представления и
понятия: «раса», «народ», «почва», «кровь», «жизнь», «миф». Государ	
ство и право стали им интерпретироваться в духе идущих еще от ро	
мантизма органицизма и целостности как, казалось, наделенных осо	
бой жизненной силой. Но модернизм отказался от веры в упорядочен	
ность, целеустановленность и детерминизм, включив в свой историзм
категории «катастрофа», «воля», «власть», «героизм», «революция».
Для историка идей очень важно попытаться вжиться в атмосферу
изучаемой эпохи. Это тем более важно, когда многие факты и элемен	
ты прошедшей эпохи заново воссоздаются или хотя бы только напо	
минают историку современные ему положение вещей и события. Как
ни парадоксально, но повторяемость явлений и идей присуща чаще
всего именно переходным и кризисным периодам истории. Состоя	
ние неустойчивости, по	видимому, оказывается наиболее повторяе	
мым, т. е. исторически стабильным, некой застывшей динамикой.
Так, все революции представляются похожими друг на друга, точно
так же, как и вытекающие из них последствия.
Для истории права, наиболее формулированной и загруженной
выводами истории, перемежающиеся состояния синхронии и диахро	
нии особенно характерны. Не случайно римское право часто рассмат	
ривали как вполне действенное и значимое для нужд современности.
Поэтому с такой готовностью обращаются к технике заимствований и
рецепции, отсюда и многовековая мечта об истинном и вечном зако	
не, востребованном всегда и везде: история права как бы пытается
преодолеть саму историю, сделав ее актуальностью.
Но бывают исторические эпохи, которые воспринимаются как ар	
хетипы во всей их конкретности. Они открывают новые исторические
Введение
1 См.: Иванов В. Указ. соч. С. 269.


зоны. Такими эпохами в Европе стали события конца XVIII — начала
XIX в., а также начало XX в.: в промежутке между этими вехами, как
кажется, и началась та современность, которая пока еще не закончи	
лась.
Свойственные ей стремление к поляризации и готовность дохо	
дить до крайности проявились с началом Французской революции,
хотя подспудно эти тенденции нарастали уже с середины XVII в.: про	
тивоположности возрастали до непримиримости. Тело и дух, душа и
дух отрываются друг от друга, так же как категорически разделяются
между собой власть и право, норма и порядок, государство и общест	
во. Нейтральность и объективность определяют только позицию на	
блюдателя: право наблюдать с недоверием и безучастностью. Крайний
индивидуализм (либерализм) и крайний коллективизм (тоталита	
ризм) разлагают подлинные персональность и подлинную общность
на униформу и анархию.
Цивилизация как форма, глобально сменяющая культуру, превра	
щается в крайне искусственный порядок, замыкающий процесс дол	
гого исторического становления. Цивилизация в ее чистом виде, по	
нимаемая как исторический процесс, состоит в постепенной ломке
ставших неорганическими омертвевших форм (О. Шпенглер), но ее
склонность к неорганическому превращает саму природу в мертвый
материал для строительства: «естественное право» исчезает в архитек	
турных конфигурациях сводов и кодификаций. Норма становится
«кирпичиком» правового здания.
Уход от ренессансного гуманизма к неорганической стороне жиз	
ни выражается на новом языке математической логики, формулы и
закона. В царстве неорганического человек оказывается подчинен	
ным тотальному устроению жизни, где теперь продуктивно действуют
массы и техника, представляющие сферу, «магически вызванную к
жизни из неорганического мира, но все равно остающуюся неоргани	
ческой по своей сути и своим проявлениям» (Э. Юнгер).
Весь период дегуманизации пронизывало неуемное тяготение к
бессознательному, изначальному, темному и глухому, «низу». Пред	
ставляется, что именно бессознательное дает нечто более правдивое,
подлинное, чем ясное сознание, подчиненное цензуре рассудка и на	
правленное на практическое. Человека тянет к обнаружению мира,
лежащего ниже всего живого: «Современная психология бессозна	
тельного, открывая в человеке мрачную отдушину подвала и разобла	
чая низменный характер возвышенных страданий, унижает человека
и втаптывает его в грязь» (Н. А. Бердяев).
Введение


* * *
В первых главах нашей работы дается онтологический анализ ста	
новления и развития того важнейшего фактора современной истории,
которым оказывается «воля к власти». Метафизика его нарастания оп	
ределила контуры тех политического и правового контекстов, кото	
рые были свойственны рассматриваемой нами исторической эпохе.
В последующих главах настоящей работы уже на феноменологиче	
ском уровне анализируются конкретные проявления этой воли, на	
шедшие зеркальное отражение в таких феноменах, как принуждение,
насилие и нормирование. Власть и закон вступают в сложнейшие пе	
реплетения и взаимодействия, формируя реальность и картину мира,
которые и становятся современностью.
В книге предпринята попытка разобраться, каким образом из дек	
ларированных демократии и «народной воли» в течение довольно ко	
роткого исторического времени вырос политический режим, обозна	
чаемый обычно как авторитарный. При этом анализ в настоящей ра	
боте осуществляется в значительной мере в сфере собственно
правовых идей, т. е. той субстанции, которую сама демократия всегда
считала основой своей действенности и эффективности. Здесь, в об	
ласти взаимодействия права и политики, идеологическое преимуще	
ство всегда отдавалось первому.
Мысль же о том, что принудительная нормативность всегда порож	
дает авторитаризм в политике, может показаться современному право	
веду несколько необычной, поскольку он привык понимать под правом
исключительно набор норм, поэтому и все неудачи в деле создания
правового государства он относит к издержкам политического дейст	
вия, не допуская мысли, что причина содержится в самом существе и
императивном характере закона и нормы. Все экзистенциальные, ду	
ховные и культурные факторы остаются за пределами его внимания.
Буквальный нормативизм заслоняет от него правовую реальность в ее
действительном существовании.
Поэтому юрист нормативистского склада не замечает, как из дек	
ларативных принципов, облеченных в абстрактные формулы, неожи	
данно прорастает незнакомый и мощный феномен, который питает
императивность и беспрекословность нормирования: воля, «воля к
власти». Первые главы данной работы посвящены анализу этого явле	
ния. Воля пробивается сквозь наслоения благозвучных и ясных идей,
делая их вдруг пустыми и смутными и одновременно настаивая на
своей укорененности и жизненности. Политическое и правовое мыш	
ление перестраивается, облекая волевые иррациональные импульсы в
Введение


метафизические или рациональные объяснимые формы. Воля окон	
чательно побеждает идею уже на пороге нашей современности.
Воля преобразует и саму норму, придавая ей все черты исключи	
тельной принудительности, как мотивированной, так и немотивиро	
ванной. Мы затрагиваем проблему «нормативного насилия», которое
питается «волей к власти». Конец XIX в. уже проходил под знаком это	
го устремления, обеспечивая следующему веку полную свободу авто	
ритарной воли. Само понятие «авторитаризм» появится позднее, но
эпоха, о которой пойдет речь в настоящей работе, уже вся была про	
питана им, и авторитарный стиль властвования будет вырастать из ли	
беральной и демократической (кое	где и монархической) субстанции
XIX в., демонстративно и триумфально входя в следующее столетие.
Авторитаризм — это несомненное порождение демократии и пра	
вового нормативизма. Обилие законов никогда еще не обеспечивало
режима законности, избирательное право и плебисцит никак не га	
рантируют демократии. Массовое общество и культ техники также
вносят свои коррективы в представления о справедливом обществе.
Авторитаризм вырастает почти незаметно на фоне непрекращающих	
ся дискуссий о прогрессе и модернизации, в которых главными моти	
вами остаются стремление к прибыли и миф о благосостоянии.
Поэтому и политика нормирования становится инструментом вла	
ствования, не более того. Авторитарность начинает привычно ассо	
циироваться с понятием порядка, при этом забывают, каким путем
этот порядок достигается. Такой порядок не дает уверенности в зав	
трашнем дне, не устраняет страхов и постоянной тревоги. Право уже
не кажется большинству людей опорой и защитой в жизни. Политика
определенно превалирует над правом, более того, само политическое
в его традиционном понимании выхолащивается какой	то иной си	
лой, которую по инерции еще называют «власть массы и машины».
В книге предпринята попытка проникнуть на максимально дос	
тупную глубину понимания тех процессов, которые более столетия
развивались в духовной жизни Европы, породив то, что мы называем
модерном, или современностью. Кажется, что эти процессы заверши	
лись уже где	то на пороге нашего времени, к началу XX в. Но завер	
шились ли?
Введение


Глава I. Идея права и воля власти
1. «Романтическое» введение: «верх» и «низ»
Когда Х. Зедльмайр говорил об «утрате середины» западной циви
лизацией, он имел в виду не только стилевую деградацию европей
ской архитектуры. Перечень болезненных симптомов, указывающих
на увядание культуры, таких как склонность к неорганическому, сня
тие различий между «верхом» и «низом», умаление человека и т. д.,
оказался вполне приложимым к соответствующим тенденциям в об
ласти политики и права. На фоне эволюции культурных стилей разви
тие этих феноменов также демонстрировало совершенно определен
ную тенденцию — поляризацию противоположностей и тяготение к
бессознательному, изначальному, темному, «низу».
Противоположности — культурные, социальные, политические —
нарастают здесь вплоть до непримиримости. Тело и дух, дух и душа
окончательно отрываются друг от друга; культы прошлого и будущего
приводят к разрыву ткани настоящего. Крайний индивидуализм и
крайний коллективизм, разлагая подлинную персональность, ведут к
анархии или предельной унификации. Бессознательное начинает
представляться более значимым и подлинным, чем ясное сознание.
В иррациональном уравнивается то, что стоит выше разума, и то, что
лежит ниже его, и все эти симптомы говорят об «утрате середины»1.
Процесс начинается еще в середине XVIII в. Незадолго до Фран
цузской революции в Европе идет активный идейный поиск новых
культурных истоков. Новое неренессансное восприятие античности
добирается до самых исторических глубин, а на поверхности начина
ют проявляться какието дочеловеческие, варварские элементы, «су
ровое и темное величие и тяжеловесная серьезность». Заканчивается
гламурная эпоха рококо. Культурное внимание теперь обращается к
темным временам этрусков, египтян и норманнов. Дегуманизация
жизни и искусства становится очевидной реакцией на ренессансные
гуманные образцы.
Обращение к неорганической стороне мира неизбежно порождало
представление о тотальном устроении жизни, рожденной «актом ма
1 См.: Зедльмайр Х. Утрата середины. М., 2008. С. 153—158.


Доступ онлайн
от 556 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
2 917 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽