Причинная связь в праве
Причинная связь в праве: обзор монографии И.А. Клепицкого
В монографии И.А. Клепицкого "Причинная связь в праве" исследуется ключевая категория юридической науки, имеющая основополагающее значение для понимания уголовной и гражданской ответственности. Автор анализирует различные подходы к определению причинной связи, рассматривая их эволюцию в историческом контексте и сопоставляя с современными концепциями.
Исторический обзор и методология
Клепицкий начинает с обзора философских аспектов причинности, отмечая, что в праве, в отличие от философии, акцент делается на практическом применении. Автор подчеркивает, что для юриста важнее понимание причинной связи в контексте действующего законодательства и судебной практики, а не абстрактные философские концепции. Монография охватывает историю развития учения о причинной связи, начиная с немецкой криминалистики XIX века, и анализирует различные теории, включая теорию эквивалентности условий, теорию адекватного причинения, теорию необходимого причинения и учение об объективной вменимости.
Обзор теорий и их применение
Клепицкий подробно рассматривает теорию эквивалентности, которая долгое время доминировала в российской и германской правовой доктрине, и анализирует ее недостатки, связанные с широким пониманием причинной связи. Автор также анализирует теорию адекватного причинения, которая, по его мнению, лучше отражает цели уголовного права, но при этом подчеркивает, что ни одна из существующих теорий не является идеальной. Монография уделяет особое внимание анализу научных теорий, разработанных в советский период, и их влиянию на современное право.
Особенности правовых систем
Клепицкий сравнивает подходы к установлению причинной связи в различных правовых системах, включая российскую, германскую, французскую и английскую. Он отмечает, что в каждой правовой системе существуют свои особенности, обусловленные историческими, культурными и политическими факторами. Автор анализирует практику применения норм о причинной связи в различных отраслях права, выявляя типичные ошибки и проблемы.
Выводы и предложения
В заключение Клепицкий формулирует собственные выводы и предложения, направленные на совершенствование понимания причинной связи в российском праве. Он подчеркивает необходимость более четкого определения причинной связи и более последовательного применения существующих норм, а также предлагает учитывать субъективные факторы при установлении причинной связи в случаях, когда это необходимо для справедливого решения дела. Автор подчеркивает, что правильное понимание причинной связи имеет решающее значение для обеспечения законности и справедливости в правосудии.
- ВО - Магистратура
- 40.04.01: Юриспруденция
- ВО - Специалитет
- 40.05.02: Правоохранительная деятельность
- Аспирантура
- 40.06.01: Юриспруденция
Москва РИОР ИНФРА-М ПРИЧИННАЯ СВЯЗЬ ПРИЧИННАЯ СВЯЗЬ В ПРАВЕ В ПРАВЕ Монография И.А. КЛЕПИЦКИЙ
УДК 340.5+343.01+347.4 ББК 67.0, 67.404, 67.408 К48 А в т о р : Клепицкий И.А. — д-р юрид. наук, профессор, профессор Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) Р е ц е н з е н т ы : Карапетов А.Г. — д-р юрид. наук, профессор Государственного академического университета гуманитарных наук, директор Юридического института «М-Логос», главный редактор журнала «Вестник экономического правосудия»; Крылова Н.Е. — д-р юрид. наук, профессор кафедры уголовного права Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова Монография подготовлена с использованием СПС «КонсультантПлюс» ФЗ № 436-ФЗ Издание не подлежит маркировке в соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 1 Клепицкий И.А. К48 Причинная связь в праве : монография / И.А. Клепицкий. — Москва : РИОР, ИНФРА-М, 2026. — 311 с. — (Научная мысль). — DOI: https:// doi.org/10.29039/03015-8 ISBN 978-5-369-03015-8 (РИОР) ISBN 978-5-16-022074-1 (ИНФРА-М, print) ISBN 978-5-16-114816-7 (ИНФРА-М, online) В монографии рассматриваются сложные вопросы установления причинной связи в уголовном и гражданском праве России, Германии, Франции, Италии и Англии, предлагается пригодная для практики теория причинной связи (теория риска), ее варианты для права уголовного и гражданского. В приложении содержится перевод докторской диссертации основателя юридической феноменологии Адольфа Райнаха «О понятии причинной связи в действующем уголовном праве». Книга предназначена для практикующих юристов, научных работников, преподавателей и студентов юридических вузов и факультетов всех уровней подготовки. УДК 340.5+343.01+347.4 ББК 67.0, 67.404, 67.408 © И.А. Клепицкий ISBN 978-5-369-03015-8 (РИОР) ISBN 978-5-16-022074-1 (ИНФРА-М, print) ISBN 978-5-16-114816-7 (ИНФРА-М, online)
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА Завершение работы над этой книгой откладывалось год за годом ввиду желания обновить зарубежную литературу, что непросто, учитывая известные сложности с международными переводами денег и иными санкционными ограничениями. Похоже, сложности эти сохранятся в течение длительного времени, поэтому было решено опубликовать эту работу как есть, проверив актуальность правовой информации о зарубежных странах, насколько это возможно, используя материалы, опубликованные в сети «Интернет». Такой подход представляется допустимым с учетом того, что учение о причинной связи в праве консервативно и стабильно. В российской правовой доктрине и в судебной практике, тем не менее, единообразие в понимании причинной связи отсутствует, что влечет, в частности, необоснованное расширение уголовной репрессии. Необоснованно широкому пониманию причинной связи способствует особый порядок судебного разбирательства, когда суд выносит решение без полноценного исследования доказательств. Вопрос о причинной связи — это вопрос не только факта, но и права. Обвиняемые, признавая вину, иногда неправильно понимают причинную связь. В итоге страдает правовая доктрина, и судьи привыкают к неправильному применению нормы материального права. Предложенная здесь теория риска основана на учении о причинной связи, изложенном В. Н. Кудрявцевым в «Объективной стороне преступления» (1960), и отличается от него лишь в деталях (в частности, в уяснении значения допустимого риска). Изначально задумана была работа о причинной связи в современном уголовном праве. Но, углубившись в исследование, осознав разное нормативное понимание причинной связи в праве уголовном и гражданском, я понял, что исследование будет более плодотворным, если учесть и объяснить эти различия. Насколько мне это удалось — судить читателю. Благодарю за помощь в работе Татьяну Алексеевну Клепицкую за её мудрые советы и терпение, без которых я не смог бы закончить работу над этой книгой.
В приложении приводится перевод докторской диссертации Адольфа Райнаха «О понятии причинной связи в действующем уголовном праве». Диссертация эта написана по психологии, но, представляется, она будет интересна и юристу. В «Собрание сочинений» Райнаха, опубликованное на русском языке в 2001 г., эта ранняя работа не вошла, тем не менее она заслуживает перевода и опубликования. Объем диссертации Райнаха (в русском переводе около 3 п. л.) делает затруднительным её опубликование как в виде отдельного издания, так и в форме журнальной статьи, что и сподвигло меня поместить её в приложение. Райнах оставил после себя скромное по объему научное наследие. Он родился 23 декабря 1883 г. в Майнце, в 1914 г. ушёл добровольцем на фронт и 16 декабря 1917 г. погиб под Диксмёйде в Западной Фландрии (Бельгия). Адольф Райнах был последователем Эдмунда Гуссерля и считается основоположником юридической феноменологии. Наиболее известный его труд о праве — «Априорные основания гражданского права» (1913) — переведён на русский язык1. 1 декабря 2025 г. 1 Райнах А. Собрание сочинений. М., 2001. С. 153–326.
ГЛАВА 1. ПРИЧИННАЯ СВЯЗЬ В ПРАВЕ КАК ПРЕДМЕТ ИССЛЕДОВАНИЯ ОНТОЛОГИЯ ИЛИ ПОЛИТИКА Для успеха любого исследования нужно прежде всего определиться с существенными свойствами предмета, преодолев при этом предрассудки и штампы, затем уже выбрать адекватные методы. О причинной связи в философской и юридической литературе написано так много, так много существует разных точек зрения о критериях её установления, что исследование представляется правильным начать с нуля, изложив вопрос по возможности просто и ясно, понятно в том числе и для людей, не отягощенных глубокими познаниями в области философии, прежде всего для юристов, чтобы они могли использовать сделанные выводы при применении норм права и защите интересов своих клиентов. Известно, что причинная связь представляет собой категорию мировоззренческую. Она помогает объяснить действительность в её динамике с учетом происходящих во времени изменений как в рамках обыденного мировоззрения, так и в рамках мировоззрения теоретически оформленного, религиозного или философского. При всем уважении к религиям и философам, право в светском государстве не может навязывать гражданам ту или иную единственно верную религию или философию. Кроме того, закон адресован не философам, а любым вменяемым и дееспособным людям. Применяется закон не философами, а иногда даже и не юристами, ведь в отправлении правосудия участвует народный элемент в виде присяжных заседателей, которым и предоставлено решать вопрос о наличии или отсутствии причинной связи, внося тем самым в правосудие житейский здравый смысл, снимая при этом моральную и политическую ответственность за решение с профессионального судьи и с государства. Кроме философии, причинные связи изучаются разными науками, как естественными, так и гуманитарными. При этом понимание причинных связей в разных философских и научных трактовках в действительности различается. В особенности это относится к гуманитарным наукам, например истории, психологии и социологии, для которых характерно многообразие школ и подходов. Но и в естественных науках общепринятого понимания причинной связи не выработано, причём по мере развития наук сфера неопределённого только расширяется.
В итоге в трактовке причинности представлен широкий диапазон мнений, от религиозного абсолютного детерминизма Жана Кальвина1 до научного индетерминизма Нильса Бора2. Первая точка зрения при последовательном её проведении ведет к отрицанию свободы воли человека и, соответственно, нравственных основ уголовного права. Вторая позволила проводить сложные научные исследования, одним из результатов которых стало изобретение ядерного оружия, создавшего угрозу существования человечества как такового. Для уголовного права обе эти концепции непригодны. Кант в «Критике чистого разума» рассматривал причинность как одно из чистых рассудочных понятий (категория отношения наряду с субстанциональностью и общностью)3. В этом смысле причинность, как и время (форма познания, непосредственно связанная с причинностью), априорна (существует в разуме человека до опыта), но непознаваема в мире вещей в себе (ноуменов). Можно не согласиться со столь скромным пониманием причины, но сложно отрицать то обстоятельство, что без осознания причинных связей человеку недоступно будет исследование явлений природы, хотя бы феноменов, а не вещей в себе. Причину как явление Кант понимал как нечто, за чем с необходимостью следует последствие (не распространяя такое понимание на мир ноуменов, вещей в себе, Бога, человека, созданного по образу и подобию Божию, и мира в целом)4. Кант считал, что всякое явление имеет причину. В этом контексте он был детерминистом. Применительно к ноуменам в рамках нравственной философии он в «Метафизике нравов» признавал тем не менее свободу воли человека, выходя при этом за рамки, очерченные им в «Критике чистого разума»5. Основатель юридической феноменологии Адольф Райнах посвятил причинной связи в уголовном праве докторскую диссертацию6, сосредоточившись на уяснении смысла уголовного закона в юриди1 См.: Кальвин Ж. Наставление в христианской вере. Т. 2. Книга III. М., 1998. С. 375–418. 2 Бор Н. Дискуссии с Эйнштейном о проблемах теории познания в атомной физике // Успехи физических наук. Т. LXVI, вып. 4. 1958. Декабрь. С. 571–598. См. также: Гриб А. А. Квантовая физика, случай и религиозный опыт // Наука и богословие: антропологическая перспектива. М., 2004. С. 51–60. Его же: Квантовый индетерминизм и свобода воли // Философия науки. 2009. № 1. С. 5–24. 3 Кант И. Собрание сочинений в восьми томах. Т. 3. М., 1994. С. 107–110. 4 Там же. С. 160. 5 Кант И. Собрание сочинений в восьми томах. Т. 6. М., 1994. С. 225 и далее. Некоторые философы за это упрекают Канта в непоследовательности, но упрек этот представляется неубедительным. Ведь для человека его разум, воля, нравственные переживания имманентны, методы самопознания могут отличатся от методов познания мира органами чувств. Собственно, это важный исходный пункт всей философии Канта, позволяющий ему мыслить о пространстве и времени как формах познания. 6 Reinach A. Über den Ursachenbegriff im geltenden Strafrecht. Leipzig, 1905. 71 p. Райнах при написании диссертации уже был знаком с идеями Эдмунда Гуссерля, но увлекался в большей мере психологией, учился у философа и психологии Теодора Липпса, профессора Мюнхенского университета. Впоследствии он стал ближайшим сподвижником Гуссерля. Его научное наследие невелико, в 1914 г. он добровольцем ушел на войну и в 1917 погиб на западном фронте в возрасте 33 лет.
ческом и психологическом контексте, абстрагировавшись при этом от понимания причинной связи в философии и логике1, от полезности результата исследования для судебной практики и соответствия этого результата чувству справедливости. Исторический аспект он также игнорировал. Это раннее исследование ещё не было феноменологическим в строгом смысле слова, но это было шагом к применению феноменологической методологии в юридических исследованиях. Райнаха интересовал исключительно смысл действующего германского закона, толкование использованных в нем понятий2. Представляется, что такой подход может быть полезен для практикующего юриста, но снижает пользу юридических исследований, для уяснения смысла правовой нормы нельзя абстрагироваться от жизни общества, эту норму породившего. Феноменологическая редукция может быть полезной для исследований, например, в области физики, где есть результаты, сложные для осмысления, но где нужно идти вперед, не осознав до уровня ясности уже достигнутые результаты. В правовых исследованиях такая спешка может быть неуместна, важнее осмысление и сохранение достигнутых результатов развития правосознания, бережное к ним отношение. В целом полезность феноменологии права, развитой последователями Райнаха и Гуссерля, небесспорна ввиду искусственного пренебрежения цельностью познания. На деле 1 Показательна критика в диссертации Райнаха (его возраст — 21 год) Франца фон Листа, в то время авторитетнейшего специалиста в области уголовного права: «Следовательно, бессмысленно, чтобы одна теория апеллировала к одному логику, а другая — к другому, чьё понятие причинности совпадает с её собственным. Например, бессмысленно, чтобы фон Лист считал, что учение об эквивалентности условий “находит прочную опору в системе логики Милля”. Конечно, правильная теория причинности может согласовываться с понятием причинности Милля. Это имеет место, если законодатель понимал причинность так же, как Милль. Но поскольку такое согласие, конечно, нельзя предполагать, ясно, что оно ничего не может доказать ни за, ни против теории, если предлагаемое ею понятие причинности совпадает с понятием Милля. Вместо этого, независимо от Милля или кого-либо ещё, следует исследовать, что закон подразумевает под причинностью» (Ibid. S. 42). 2 В итоге в юридическом контексте Райнах представил дополнительную аргументацию в пользу теории эквивалентности условий, во избежание крайностей этой теории предложил новую, расширенную, трактовку умысла. Он понимал умысел как волевую направленность на результат, различал желание (необходимое для умысла) и хотение маловероятного, которого, по его мнению, для умысла недостаточно. При этом он не принимал во внимание особенностей косвенного умысла, который германской доктрине был давно уже известен (см., например: Бернер А. Ф. Учебник уголовного права. Том I. СПб. 1865. С. 465). Труд Райнаха полезен прежде всего в контексте предложенной новой в то время методологии, небесспорной, но, несомненно, заслуживающей внимания. При оценке уголовноправовых воззрений Райнаха следует учитывать, что он вслед за Беккариа, Бернером, Листом и др. (в том числе и нашими А. Н. Трайниным, Н. Ф. Кузнецовой) придерживался той теории, что всякое преступление причиняет вред, даже если вред этот в законе прямо не указан. Соответственно, умысел, в том числе и косвенный, представляет собой волевую направленность на результат, желание если не прямо поразить охраняемое благо, то поставить его в опасность поражения. Поэтому, строго говоря, низкая вероятность причинения вреда теоретически может трактоваться как отсутствие умысла, грань между предвидением реальной и абстрактной возможностью наступления последствий не всегда ясна, тут нельзя полностью исключить субъективной оценки. Пример: супруга подарила пьяному мужу, байкеру, лишенному прав за пьяное вождение, на день рождения мотоцикл, в надежде получить наследство. Тот сел за руль и разбился. По Райнаху, возможно вменение причинения смерти по неосторожности ввиду отсутствия умысла при наличии причинной связи. Наша практика, вероятно, установит отсутствие причинной связи, деяние останется безнаказанным.
предложенная чистота метода иногда приводит к спекуляциям, скорее фантазийным, чем научным. Обстоятельства, от которых абстрагируется исследователь, на самом деле учитываются им сознательно или бессознательно, но оказываются за рамками критики. Конечно же, воля законодателя и судьи не безгранична, но поиск идеального эйдетического права1 представляется погоней за утопией, не может быть совершенного права в несовершенном мире, нередко приходится мириться с недостатками, выбирая меньшее зло. При рассмотрении вопроса о понимании причинной связи в праве нельзя абстрагироваться от справедливости и пользы, нельзя игнорировать и историческую эволюцию права. Меняется жизнь людей, меняется право, меняется и понимание причинной связи в праве. Следуя здравому смыслу (Кант не одобрил бы такой подход), можно сделать вывод о том, что причинные связи существуют. Даже если вывод этот неверный, он необходим для юридического исследования, поскольку в праве с наличием или отсутствием причинной связи связаны конкретные юридические последствия. Причинная связь является признаком некоторых правонарушений, учитывается при определении размера убытков, входит в основание возникновения обязательств из причинения вреда, имеет иное правовое значение, к примеру, Федеральная антимонопольная служба наделена полномочием выдавать предписания о перечислении в федеральный бюджет дохода, полученного вследствие нарушения антимонопольного законодательства2. Указание на причинную связь — часть содержания многочисленных правовых норм, составляющих в системе с прочими правовыми нормами действующее право. Для уяснения свойств причинной связи как части правовой нормы (признака того или иного юридического факта), необходимо рассмотреть вопрос о бытии права. Отрицать существование права как такового нельзя хотя бы в силу общего профессионального интереса юристов, любящих свою профессию. Юристу правильно исходить из того, что право существует по крайней мере в качестве феномена. Очевидно, что право как система правовых норм нематериально, оно имеет идеальную природу, это идеи, которые воплощаются в жизни людей более или менее успешно. Идеальная природа права сложна для понимания. Идеи существуют в сознании, поэтому важен вопрос о том, в чьём именно сознании существует право. Даже если 1 В диссертации Райнаха 1904 г. этого ещё нет, есть сугубо осознание действующего германского права, закона и практики его применения. 2 Статья 23 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции».
та или иная правовая норма более или менее точно записана (сохранена) на бумаге или ином носителе информации, — она существует и действует только пока находится в сознании человека или иного наделенного сознанием субъекта, если таковой существует. Если нет сознания, осознающего идею, — исчезает и идея, даже кем-то когдато записанная в той или иной форме. В чьем же сознании существует право? Некоторые юристы подумают, что действующее право существует именно в их сознании. Такое совпадение возможно, но не гарантировано во всех случаях, так как людям свойственно ошибаться. Есть немало дискуссионных вопросов права, по которым ни в теории, ни на практике нет общепризнанной точки зрения. И было бы утопично рассчитывать на то, что когда-либо все разногласия по всем вопросам права будут устранены; право изменчиво, оно развивается или деградирует в связи с изменениями условий общественной жизни. Содержание права составляют правила поведения, которые формулируются средствами языка. Совершенных языков, способных однозначно описать все жизненные ситуации, имеющие правовое значение, не существует. Нельзя забывать и о проблемах герменевтического круга. Для правильного понимания части текста необходимо правильное понимание его в целом. Для правильного понимания текста в целом необходимо правильное понимание всех его частей. При этом «закон вовсе не претендует быть понятным исторически, но должен быть путем истолкования конкретизирован в своей правовой значимости. Точно так же и текст религиозного благовествования вовсе не следует рассматривать как простой исторический документ, — он нуждается в таком понимании, которое позволило бы ему оказать свое спасительное воздействие. В обоих случаях это значит: чтобы понять текст, будь то закон или Евангелие, правильно, то есть в соответствии с их притязаниями, мы должны в каждый данный момент, то есть в каждой конкретной ситуации, понимать его по-новому и по-новому»1. Ссылка на волю законодателя при уяснении бытия права не работает, по крайней мере в условиях разделения властей, когда физического законодателя, наделенного разумом и волей, не существует, закон в лучшем случае становится результатом общественного компромисса, а иногда и продуктом случайности. Много законов принимается в преддверии новогодних каникул, когда уже нет времени для внимательного изучения законопроектов заинтересованными лицами. Да и лица эти не всегда имеют влияние на законотворчество. Само обилие законов свидетельствует о низком их качестве, ведь 1 Гадамер Х.-Г. Истина и метод. М., 1988. С. 365, 366.
если закон качественный, нет причин его менять. В наше время в России принимается огромное количество законов, более 500 в год только федеральных законов. Ни у депутатов, ни у сенаторов, ни у главы государства не хватит времени внимательно ознакомиться со всеми этими законами. Предположив, что право существует в сознании законодателя, нужно этого законодателя отыскать в материальном или идеальном мире. О сознании законодателя можно было бы говорить, если это сознание конкретного человека, творящего право, абсолютного монарха, при этом осознающего бытие права и его ценность. Но если такой законодатель и существует, сотворив норму права, он частично утрачивает контроль над ней. С одной стороны, он может о ней забыть. С другой стороны, он может её пересмотреть и даже нарушить, отказавшись от правового регулирования в пользу произвольного управления. В действительности даже сохранившиеся в наше время абсолютные монархи и диктаторы доверяют сочинение и применение законов специалистам. Правильным представляется понимание права в качестве феномена не индивидуального, а общественного сознания. Но тут проблема в том, что у общества нет мозга. Общественное сознание может изучаться психологом или социологом, но психолог и социолог не могут на профессиональном уровне уяснить нормы права, это не входит в их компетенцию, это работа для юриста. Не разделяя философские спекуляции Гегеля, можно тем не менее отметить удачное определение им права как проявления объективного духа. Право действительно идеально, при этом существует объективно, вне сознания какого-либо конкретного человека. Но по Гегелю объективный дух — это абсолютная идея, «сущая лишь в себе»1, которая реализуется в праве, морали и нравственности. С этим уже сложно согласиться ввиду отрицания личного трансцендентного Бога, что небесспорно и политически некорректно. Позиция Канта по этому вопросу наилучшим образом отвечает принципу свободы совести и отделению церкви от государства. Учитывая пантеизм Гегеля, можно было бы понимать бытие права в контексте школ естественно-правового или своеобразного псевдорелигиозного правопонимания, но разница между правом «естественным» и правом реально действующим очевидна. О том, что право должно в полной мере соответствовать природе человека, можно рассуждать de lege ferenda, стремиться к этому, но цель эта вряд ли будет достигнута. Понимание права в качестве божественного также представляется некорректным 1 Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 3. М., 1977. С. 326, 327.