Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Фольклорно-языковая картина мира в призме лингвокультурных кодов (на материале русских волшебных сказок и былин)

Покупка
Артикул: 881214.01.99
Доступ онлайн
280 ₽
В корзину
Монография посвящена исследованию на материале русских волшебных сказок и былин фольклорно-языковой картины мира как поликодового феномена, сотканного из знаков различных лингвокультурных, в том числе фольклорных кодов. В работе рассматривается фольклорно-языковая картина мира, представленная в фольклорных формулах, сквозь призму универсальных лингво-культурных кодов, своеобразно реализуемых в фольклорно-языковой картине мира, и специфических фольклорных кодов, что позволяет выявить исконные сакральные смыслы сказочной и былинной картин мира. Монография адресована специалистам в области лингвофольклористики и лингвокультурологии, а также всем изучающим русский фольклор и русскую ментальность.
Черноусова, И. П. Фольклорно-языковая картина мира в призме лингвокультурных кодов (на материале русских волшебных сказок и былин) : монография / И. П. Черноусова. – 2-е изд., стер. - Москва : ФЛИНТА ; Липецк : ЛГПУ имени П.П. Семенова-Тян-Шанского, 2026. - 158 с. – ISBN 978-5-9765-5904-2 (ФЛИНТА) ; ISBN 978-5-907461-55-0 (ЛГПУ име-ни П.П. Семенова-Тян-Шанского»). - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2256744 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
 
 
И.П. Черноусова 
 
 
 
 
 
ФОЛЬКЛОРНО-ЯЗЫКОВАЯ 
КАРТИНА МИРА В ПРИЗМЕ 
ЛИНГВОКУЛЬТУРНЫХ КОДОВ 
 
На материале русских волшебных сказок и былин 
 
 
 
Монография 
 
2-е издание, стереотипное 
 
 
 
 
 
 
     Москва  
 
 
 
 
 
Липецк 
Издательство «ФЛИНТА» 
                  ЛГПУ имени П.П. Семенова-Тян-Шанского 
     2026 
 
 
  
 
 
 
2026 
 


 
УДК 811.161.1 
ББК  82.3(2)-0 
Ч-49 
 
 
Рецензенты: 
Климас И.С., доктор филол. наук, профессор 
Курского государственного университета; 
Шурупова О.С., доктор филол. наук, профессор 
Липецкого ГПУ имени П.П. Семенова-Тян-Шанского 
 
 
 
 
 
 
Черноусова И.П.  
Ч-49   
Фольклорно-языковая картина мира в призме лингвокультурных 
кодов (на материале русских волшебных сказок и былин) : монография / 
И.П. Черноусова. — 2-е изд., стер. — Москва : ФЛИНТА ; Липецк :  
ЛГПУ имени П.П. Семенова-Тян-Шанского, 2026. — 158 с. —  
ISBN 978-5-9765-5904-2 (ФЛИНТА) ; ISBN 978-5-907461-55-0 (ЛГПУ имени П.П. Семенова-Тян-Шанского»). — Текст : электронный. 
 
 
Монография посвящена исследованию на материале русских волшебных 
сказок и былин фольклорно-языковой картины мира как поликодового феномена, сотканного из знаков различных лингвокультурных, в том числе фольклорных кодов. В работе рассматривается фольклорно-языковая картина мира, представленная в фольклорных формулах, сквозь призму универсальных лингвокультурных кодов, своеобразно реализуемых в фольклорно-языковой картине 
мира, и специфических фольклорных кодов, что позволяет выявить исконные 
сакральные смыслы сказочной и былинной картин мира.  
Монография адресована специалистам в области лингвофольклористики 
и лингвокультурологии, а также всем изучающим русский фольклор и русскую 
ментальность. 
УДК 811.161.1 
ББК  82.3(2)-0 
 
 
 
 
ISBN 978-5-9765-5904-2 (ФЛИНТА) 
ISBN 978-5-907461-55-0 (ЛГПУ имени  
                                          П.П. Семенова-                
                                          Тян-Шанского) 
 
© ФГБОУ ВО «Липецкий  
    государственный педагогический  
    университет имени П.П. Семенова-   
    Тян-Шанского», 2026 
© Черноусова И.П., 2026 
 
 


 
ВВЕДЕНИЕ 
 
Одним из перспективных направлений в лингвофольклористике является 
изучение фольклорно-языковой картины мира сквозь призму лингвокультурных кодов.  
Фольклорный мир непосредственно не соотносим с реальным миром и в 
известной степени противостоит «конкретному бытию» – это мир традиции. 
Фольклорная картина мира (ФКМ) – «идеализированный образ ирреального 
(«параллельного», подобного земному) мира, лежащий в основе мировидения 
носителей фольклорной традиции» [182, с. 48, 73, 413]. ФКМ «как перекодированная форма репрезентации традиционной народной культуры представляет 
собой синтез мифоязыческого и народно-православного мировоззрений»  
[Там же, с. 15, 402, 407]. ФКМ, являясь «ментальным феноменом», отличается 
системно-структурной и концептульной организацией. 
При рассмотрении ФКМ как ментальной сущности в модальном измерении она характеризуется как картина мира ирреального типа: «представляемая 
ею действительность понимается как намеренно созданная деятельностью сознания и допускающая возможность интенциональной презентации как объективной в формах, в той или иной мере неадекватных реальной картине мира с 
разной степенью соотношения реального и ирреального планов» [35, с. 263].  
Формирование ФКМ осуществлялось в результате перекодировки, пересемантизации генетически исходного (мифологического, этнографического и 
исторического) материала через систему фольклорных кодов путем обобщения, 
типизации и перевода культурных смыслов на язык поэтической символики 
[124, с. 117-126]. Е.Б. Артеменко считает, что такая пересемантизация в значительной степени была обусловлена сменой в фольклоре модальной рамки с реальной, как в мифе, на ирреальную [35, с. 268]. Среди фольклорных кодов выделяется код, «предполагающий осмысление и презентацию устно-поэтической 
картины мира в ирреально-переносном, иносказательно-символическом ключе 
как необычной, чудесной, существующей в пространстве иного, чем земной, 
мира» [Там же], а также «сюжетно-событийный метафорический код»  
[126, c. 64-65].  
Одна из главных трудностей в изучении фольклорно-языковой картины 
мира объясняется сложностью самого культурного феномена фольклора. При 
его исследовании необходимо учитывать 1) «стадиальный (вертикальный) разрез», потому что «фольклор живет на разных стадиях общественного бытия и в 
различных конкретно-исторических, хозяйственных, социальных, бытовых, 
культурных условиях»; 2) «конкретный социально-этнический и культурнобытовой (горизонтальный)» и 3) «внутренние качества фольклорной культуры» 
[124, с. 47]. М.А. Венгранович рассматривает фольклорную традицию как многоуровневую категорию: «Влияние традиционной культуры славян сказалось 
прежде всего на формировании фольклорной традиции, определившей полистадиальный характер фольклорного текста, аккумулировавшего в своей структуре элементы различных временных пластов» [47, с. 30].  


 
В связи с этим фольклорно-языковая картина мира отличается многослойностью содержания. Известно, что «в фольклоре с появлением нового старое не умирает» [121, с. 288]. Это объясняется способностью традиции, «имеющей подвижный характер и одновременно обладающей аккумулятивностью – 
способностью накапливать и гармонически уравновешивать элементы различных временных пластов» [46, с. 98].  
Сказочная и былинная картины мира являются разновидностями 
фольклорно-языковой картины мира. Сказочная картина мира – модель воображаемой действительности, отражающей в «перекодированном» виде социальные институты, обряды прошлого и представляющей традиционные идеалы 
и ценности. Былинная картина мира – это «эстетически преобразованный этногосударственный мир, располагавшийся в исторически ограниченном времени и пространстве. Эпический мир Киевской и Новгородской Руси – это и форма существования определенной исторической эпохи в сознании народа»  
[137, с. 208]. 
Фольклорно-языковая картина мира – часть ФКМ, вербализованная в 
произведениях фольклора в большинстве случаев с помощью взаимосвязанных 
константных элементов – традиционных формул. Фольклорные формулы 
(<лат. formula – форма, правило) – носители и проводники типизированных 
культурных 
смыслов 
(констант 
традиции), 
воплощавших 
в 
себе 
мировоззренческие установки и ориентиры народа [182, с. 412-413]. К 
фольклорным формулам мы относим лексические и лексико-грамматические 
формулы.  
Лексические формулы (ЛФ) характеризуются лексико-семантической 
тождественностью (постоянством своего словесного наполнения), лексикограмматические (ЛГФ) – семантико-синтаксической идентичностью (стабильностью семантики и структуры). Формулы, воспроизводимые в текстах 
различных жанров, называем универсальными, в текстах разных сюжетов одного жанра (сказки или былины) – межсюжетными, в вариантах одного текста – 
внутрисюжетными [Там же, с. 413]. 
Формульный диалог (ФД) характеризуется традиционным содержанием 
и 
устойчивой 
структурой: 
типовой 
последовательностью 
и 
типовым 
соединением реплик, состоящих из ЛФ и ЛГФ [Там же].  
Фольклорные формулы, отличающиеся устойчивостью и повторяемостью, отражают значимые для человека объекты мира, их свойства, признаки и 
отношения. Изучение формул, зафиксированных в фольклорных текстах, представляет большой научный интерес, так как в них сконденсированы устоявшиеся духовно-нравственные, художественные и социальные ценности, отобранные и отшлифованные длительной фольклорной традицией, поэтому информация, содержащаяся в них, является наиболее важной и ценной. 
«Формула – центр семантической гравитации, на который оседают 
духовные ценности целых эпох» [95, с. 87]. Фольклорные формулы 
концентрируют традиционные культурные смыслы. Содержание формул – это 
«сложная амальгама культурно-исторической информации» [Там же, с. 104]. 


 
«На глубинном уровне формула рассматривается как идеальная категория, 
единица 
традиции, 
культурная 
универсалия, 
одной 
из 
возможных 
манифестаций которой является выражение в языковых знаках. Устойчивость 
словесной формулы трактуется здесь как следствие регулярности употребления 
традиционных представлений» [75]. А.С. Киндеркнехт, определившая формулу 
как «комбинацию устойчивых смыслов», рассматривает формулы в качестве 
инструмента лингвокультурного анализа [76, с. 75]. 
Традиционные формулы отличаются многомерностью, их можно изучать 
с разных научных ракурсов: как средство репрезентации фольклорных 
концептов – ментальной структуры хранения и передачи традиционных 
культурно-этнических смыслов [176; 179; 182] и как способ выражения 
лингвокультурных кодов [166-175, 177-178, 180-181].  
Лингвокультурные коды представляют собой знаковую систему, используемую для осмысления и означивания реальности. Коды культуры образуют систему координат, которая задает эталоны культуры [99, с. 71; 85, с. 298]. 
«Коды культуры тематически объединены на основе свойств и действий самого 
человека, живого, растительного и т.п. миров, мира предметного (натуральных 
или сотворенных человеком вещей), природно-ландшафтного или духовнорелигиозного и под.» [14, с. 13]. Изучением лингвокультурных кодов, предназначенных для кодирования культурных смыслов занимались многие ученые, 
используя в качестве эмпирической базы диалектный материал [40], конфессиональные и фольклорные тексты [112; 18, т. I, с. 5-14; 160], фразеологию и художественную литературу [78; 79; 99; 146].  
В современном языкознании существуют различные классификации 
лингвокультурных кодов (В.Н. Телия [14], В.В. Красных [85], Е.Е. Бразговская 
[42], У. Эко [185] и др.), при этом отсутствует единая, исчерпывающая классификация, объединяющая всё многообразие кодов лингвокультуры. Выделяются 
базовые и периферийные коды культуры. Традиционно к базовым кодам относят соматический, пространственный, временной, предметный, биоморфный и 
духовный [85, с. 298; 41, с. 154]. В.Н. Телия выделяет 15 кодов лингвокультуры: антропный, или собственно человеческий, зооморфный, растительный, 
природный, артефактно-вещный, вещно-костюмный, гастрономический, архитектурный, духовно и / или религиозно-антропоморфный, религиозноартефактивный, временной, пространственный, количественный (числовой), 
цветовой и телесный (соматический) [14, с. 13]. На наш взгляд, также заслуживает внимания перечень лингвокультурных кодов, предложенный В.А. Масловой и М.В. Пименовой в учебном пособии «Коды лингвокультуры». В качестве 
критерия выделения кодов они используют тематическую принадлежность 
ключевого слова языкового выражения и выделяют космогонический, соматический, пространственный, количественный, временной (темпоральный), предметный, природно-ландшафтный, архитектурный, гастрономический, обонятельный, код одежды, геометрический [99, с. 71], стихийный, вещественный, 
вегетативный, витальный, перцептивный, зооморфный, антропоморфный, колоративный и духовный коды [Там же, с. 78-166].  


 
Лингвокультурные коды, которые используются не только в фольклорных текстах, но и в текстах художественной литературы, мы называем  
универсальными. Кроме универсальных лингвокультурных кодов выделяем 
фольклорные коды (разновидность лингвокультурных кодов), которые представляют собой знаковую систему, используемую для осмысления и означивания виртуальной реальности, репрезентированной в фольклорно-языковой картине мира. Лингвокультурные коды определяют набор фольклорных образов, 
которые связаны с культурными архетипами и комплексом стереотипов в сознании народа. В фольклорных кодах так же, как в универсальных лингвокультурных кодах, находят отражение древнейшие мифологические архетипы.  
Объект нашего исследования – фольклорно-языковая (сказочная и былинная) картина мира. Предмет исследования – лингвокультурные коды, с 
помощью которых осуществлялась пересемантизация, перекодировка мифологического, этнографического и исторического материала путем перевода традиционных культурных смыслов на язык поэтической символики в фольклорно-языковой картине мира. 
Традиционная культурная информация, или традиционный фольклорный 
смысл – «комплекс устойчивых и общезначимых представлений, определенный 
способ ориентации и поведения в мире коллектива и каждого из его членов» 
[165, с. 19]. Традиционные смыслы – единицы более глубокого, чем вербальный, семантического уровня. Традиционная культурная информация относится 
к разным эпохам, что создает ее многослойность. Как это ни парадоксально, но 
именно обобщение, деконкретизация ведет к выявлению уникальной эстетической ценности фольклорных произведений, которая не лежит на поверхности, а 
скрыта, и ее нужно найти. Национально-культурная информация, концентрированно представленная в фольклорных формулах, «закодирована» в семантике и 
структуре формул с помощью лингвокультурных кодов. 
В последнее время фольклорно-языковая картина мира активно исследуется лингвофольклористами, использующими в большинстве случаев лингвокогнитивный, а также лингвокультурологический анализ [33; 34; 53; 54; 66; 110; 
111; 113; 147; 152; 163; 164; 183; 186 и др.]. Такое пристальное внимание к изучению фольклорно-языковой картины мира не случайно: ее описание способствует постижению содержания фольклорных произведений и фольклорных 
образов, помогает воссоздать особенности восприятия и понимания явлений 
мира и человека и лучше понять русскую ментальность. 
Мы впервые обратились к анализу фольклорно-языковой картины мира, 
отраженной в фольклорных формулах, в призме лингвокультурных кодов. В 
этом состоит новизна исследования.  
Базой эмпирического материала послужили авторитетные фольклорные собрания, обладающие исключительной историко-культурной и научной 
ценностью: Народные русские сказки А.Н. Афанасьева: в 3-х томах [5]; Великорусские сказки в записях И.А. Худякова [2]; Великорусские сказки Пермской 
губернии. Сборник Д.К. Зеленина [3]; Северные сказки. Сборник Н.Е. Ончукова: в 2 кн. [9]; Онежские былины, записанные А.Ф. Гильфердингом летом  


года: в 3 томах [6]; Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым [4]; Бѣломорскiя былины, записанныя А. Марковымъ [1]; 
Пѣсни, собранныя П.Н. Рыбниковымъ: въ трехъ томахъ [7]. 
Нами выбраны классические эпические жанры, за которыми издавна признавалась связь с древними традициями (они сохранили следы исчезнувших из 
нашего сознания явлений жизни и культуры) и в которых наиболее ярко выражено национальное своеобразие. Волшебная сказка, отличающаяся наибольшей 
архаикой, в «перекодированном» виде воспроизвела социокультурные доминанты эпохи разложения родового общества и возникновения патриархальной 
семьи, а былина – типические черты эпохи формирования ранних государственных объединений и феодальных отношений, позже образования централизованного русского государства. Нравственный смысл русской волшебной 
сказки и былины заключается в духовном постижении главной из сокровенных 
тайн бытия – любви: в волшебной сказке любви к женщине и мужчине, а в былине – к Родине. 
Актуальность темы определяется общей тенденцией современной лингвистики, рассматривающей взаимосвязь культурных факторов и языка, и вызвана необходимостью глубокого анализа фольклорных формул, которые фиксируют культурно значимую информацию.  
Методика изучения фольклорно-языковой картины мира в призме лингвокультурных кодов включает  
1) сравнительно-сопоставительный анализ всех вариантов формул: 
выделение устойчивых элементов (констант) и переменных элементов 
(обязательных и факультативных). Используется операционный способ, 
который разграничивает специфические особенности сравниваемых вариантов. 
Объединение 
всей 
совокупности 
вариантов 
(набора 
трансформ) 
и 
реконструкция фольклорных формул, являющихся средством выражения лингвокультурных кодов; 
2) выделение лингвокультурных кодов, в том числе фольклорных. В качестве критерия выделения кодов используется традиционный смысл фольклорных формул и лексико-семантическая принадлежность их ключевых слов; 
3) выявление фольклорных образов и фрагментов ФКМ, обладающих 
символическим значением; 
4) 
определение 
мифологического 
материала, 
этнографической 
и 
исторической реальности, отразившейся и подвергшейся пересемантизации в 
фольклорно-языковой картине мира; 
5) выявление информации, которая закодирована в фольклорных формулах с помощью лингвокультурных кодов; 
6) 
выявление 
основной 
оппозиции, 
лежащей 
в 
основе 
ФКМ, 
проецируемой на различные плоскости в фольклорных произведениях и 
интерпретируемой различными лингвокультурными кодами; 
7) изучение ФКМ как феномена культуры и выявление своеобразия 
ценностной ФКМ в отношении национальной картины мира.  


 
В исследовании нами использовались лингвокультурологический анализ 
и такие лингвистические методы, как описательный, сопоставительный, анализ 
словарных дефиниций, трансформационный анализ, структурно-семантический 
метод, контекстный анализ, а также метод сплошной выборки и методика классификации.  
Цель работы – изучить фольклорно-языковую картину мира как поликодовое явление, сотканное из знаков различных лингвокультурных, в том числе 
фольклорных кодов.  
В фольклорно-языковой картине мира нами выделены универсальные 
лингвокультурные коды: антропоморфный, зооморфный, орнитологический, ихтиологический, витальный, одорический (обонятельный), соматический (телесный), колоративный (цветовой), космогонический, религиозный, архитектурный, 
костюмный код (код одежды), гастрономический (пищевой), предметный, количественный, темпоральный (временной), медицинский, природно-ландшафтный, 
вегетативный (растительный), игровой, музыкальный, танцевальный, свадебный, 
эротический, ономастический (антропонимический и топонимический) и фольклорные коды: тотемный, магический, «царский», «княжеский», «змеиный», «разбойничий». Универсальные лингвокультурные коды в фольклорно-языковой 
картине мира отличаются ярко выраженной спецификой.  
Приоритетность использования определенных лингвокультурных кодов в 
волшебной сказке и былине обоснована тем, что они обобщают наиболее важные для русского народа культурные и мировоззренческие ценности: нравственные (добро, любовь), религиозные (вера, терпение, смирение), социальные 
(здоровье, семья, брак, Родина), эстетические (красота, гармония).  
Изучение фольклорно-языковой картины мира, в том числе тех ее фрагментов, которые на первый взгляд не вполне соответствуют логике фольклорного мира, являются своего рода исключением из правил, ставят исследователей в тупик, в призме лингвокультурных кодов позволяет выявить национально-культурную информацию, заложенную в фольклорных формулах и скрытую 
от исследователя. Эта закодированная информация является ключом к пониманию традиционных смыслов, заложенных в фольклорном тексте, и способствует идентификации основных характеристик ментальности. В этом видится 
научная ценность полученных результатов.  
Практическая значимость определяется тем, что монография может 
быть использована в школе при изучении языка фольклора в рамках курса 
«Русский родной язык» и вузовском преподавании при анализе фольклорных 
текстов как средства формирования лингвокультурологической компетенции 
обучающихся в рамках курса «Устное народное поэтическое творчество», в магистратуре и аспирантуре при чтении курсов по выбору, посвященных проблемам лингвофольклористики и лингвокультурологии, а также в работе с одаренными детьми в образовательном центре «Стратегия». 
 


 
ГЛАВА I 
 
СКАЗОЧНАЯ И БЫЛИННАЯ КАРТИНА МИРА В ПРИЗМЕ 
УНИВЕРСАЛЬНЫХ ЛИНГВОКУЛЬТУРНЫХ КОДОВ 
 
§1. Антропоморфный код 
 
Антропоморфизм (<греч. аnthropos – человек + morphe – форма) – уподобление чего-либо по внешнему виду человеку. Антропоморфный код своеобразно реализуется в фольклорно-языковой картине мира. Выделяются антропоморфные образы Змея (см. «змеиный» код), царевны-лягушки, Финиста ясна 
сокола, царевны серой утицы / белой уточки, Лебеди-птицы-красной девицы, 
девушек в виде птиц. Эти персонажи предстают в фольклорно-языковой картине мира то в «животном» или «птичьем», то в антропоморфном облике, что 
находит отражение в их именах.  
В образе заколдованной царевны-лягушки закодировано значение перерождения, преобразования (трансформации) безобразного в прекрасное в результате освобождения от неких чар, а в образе Финиста ясна сокола, чудесного 
супруга в облике сокола – значение возрождения любви и веры. 
Антропоморфные образы чудесных (тотемных, звериных) жены – царевны-лягушки или мужа – Финиста ясна сокола, являющиеся подлинно архаическими, способны к оборотничеству (умению принимать чужой облик: превращаться в животных, растения, предметы), которое в народных верованиях приписывается людям со сверхъестественными способностями и нечистой силе 
[19, с. 279]. 
«Лягушка скинула свою лягушечью кожуринку и стала человеком»  
[5, № 268, с. 332]. 
«Уложила царевича спать да сбросила с себя лягушечью кожу – и обернулась душой-девицей, Василисой Премудрою…» [5, № 269, с. 334]. 
Фольклорные формулы, содержащие типичные способы, с помощью которых происходило превращение сказочных героев (см. магический код). 
Любовная связь со сверхъестественным существом, наделенным сверхзнанием и способностью принимать облик животного или птицы, оборачивается для человека источником его преуспевания и удачливости, ведет к приобретению известных благ. При нарушении ритуальных форм контактирования своих и чужих в рамках брачного союза, брачных табу герой / героиня теряют чудесных супругу / супруга, отправляются на их поиски и после трудных испытаний возвращают их. 
В ЛФ «Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве» закодирована информация о том, что искать чудесного брачного партнера в образе 
животного или птицы необходимо в ином мире. Брачная связь здесь экзогамна 
и как таковая объединяет «свое» и «чужое», выступая медиатором между «человеческим» и «нечеловеческим» [103, с. 314]. 


 
«Ох, Иван-царевич! Что же ты наделал? Если б немножко ты подождал, я бы вечно была твоею; а теперь прощай! Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве – у Кощея Бессмертного» [5, № 269, с. 335]. 
«Если ты меня любишь, то ищи меня за тридесять земель в тридесятом царстве» [2, № 39, с. 115]. 
К антропоморфным образам относятся красные девицы в виде уток, колпиц или голубиц, которые прилетели из дальних стран на озеро купаться, после 
чего они вновь из девиц оборачиваются птицами и улетают обратно. По языческим представлениям славян, если человек жил праведно, то душа превращается в голубя, а если в грехе, то в черного ворона или в грустную кукушку  
[98, с. 141]. Образ девицы в виде птицы связан с мифологемой «душа-птица». 
Жених подстерегает их на берегу, выбирает невесту и похищает оставленную 
ею одежду (сорочку, платье) или крылья, тем самым он пленит ее, лишает возможности отлететь обратно и возвращает ей похищенное лишь под условием 
обручения. Плененная героем вынуждена предложить ему вступить в родственные или свойственные отношения, тем самым она обязуется оказывать 
ему в дальнейшем помощь. Описание обручения в волшебной сказке принадлежит, как считает Е.Н. Трубецкой, к числу высших откровений сказочной 
символики [151, с. 477]. 
В волшебной сказке отразился существовавший в Древней Руси один из 
наиболее древних способов заключения брака – похищение невесты женихом у 
воды, отмеченный и в «Повести временных лет». Но в сказке обряд похищения 
невесты «у воды» подвергся «перекодировке» в соответствии с законами сказочного мира.  
Вызов героя красной девицей в виде птицы выражается ЛГФ, образованной при помощи синтаксического параллелизма: 
Кто взял / скрал / у кого (есть) мои крылышки (сорочка, плать(-иц-)е), 
отзовись / выходи. 
Коли (если) [наименование пола и возраста] – 
то будь [наименование родства]: 
Коли (если) стар(-ый) человек (старичок) –  
буд(-еш)ь мой дедушка (батюшк-а/-ой),  
[коли / если (старая) старушка – будь моя бабушка (матушка), 
если пожилой мужичок – будь мой дядюшка, 
если пожилая женщина – будь моя тетушка, 
коли средних лет (старше меня) – буд(-еш)ь брат(-ец) / дядюшк-а/-ой, 
коли (красная) девица – будь сестр(-иц-)а],  
коли ровня мне / моя (добрый / (молодой) молодец, млад человек) – 
буд(-еш)ь мой (бого)суженый / жених / милый (сердечный) друг / 
родной (обрученный) муж / пойду за него замуж. 
В приведенной формуле вызова реализуется мифологическая оппозиция 
свой – чужой, спроецированная на различные плоскости: человеческий / нечеловеческий, естественный / чудесный (сверхъестественный), антропоморфный / 
неантропоморфный. 


Доступ онлайн
280 ₽
В корзину