Русский модернизм в «неохристианской» проекции. Принципы изучения
Покупка
Тематика:
История литературы
Издательство:
ФЛИНТА
Автор:
Сарычев Ярослав Владимирович
Год издания: 2026
Кол-во страниц: 76
Дополнительно
Вид издания:
Учебное пособие
Уровень образования:
ВО - Бакалавриат
ISBN: 978-5-9765-5914-1
Артикул: 881210.01.99
Пособие существенно расширяет круг традиционно устоявшихся вузовских представлений о русском модернизме рубежа XIX—XX веков как за счет рассмотрения нового материала («неохристианская» идейность и литература, ее представители - Д.С. Мережковский, В.В. Розанов и др. - в ряду отечественного символизма и религиозно-философских исканий), так и в силу выраженной авторской методологии анализа интеллектуально насыщенных контекстов модернистской словесности, философских и художественно-эстетических принципов движения «нового религиозного сознания».
Издание адресовано обучающимся по программам бакалавриата и магистратуры филологических и педагогических специальностей вузов (для профилей, предусматривающих изучение русской литературы и философии); оно будет полезно аспирантам, разрабатывающим литературоведческие и философские темы, факультативно - для смежных гуманитарных дисциплин, а также всем интересующимся духовными процессами, происходившими в русской культуре.
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Бакалавриат
- 44.03.01: Педагогическое образование
- 45.03.01: Филология
- ВО - Магистратура
- 44.04.01: Педагогическое образование
- 45.04.01: Филология
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Я.В. Сарычев
РУССКИЙ МОДЕРНИЗМ
В «НЕОХРИСТИАНСКОЙ» ПРОЕКЦИИ
Принципы изучения
Учебное пособие
2-е издание стереотипное
Москва
Липецк
Издательство «ФЛИНТА»
ЛГПУ имени П.П. Семенова-Тян-Шанского
2026
2026
УДК 821.161.1(091/075.8)
ББК 83.3+87.3(2=411.2)5я73
С20
Р е ц е н з е н т ы :
Черкасов В.А., д-р филол. наук, доцент, зав. кафедрой теории, педагогики
и методики начального образования и изобразительного искусства
Белгородский государственный национальный исследовательский университет;
Расторгуева В.С., канд. филол. наук, доцент, доцент кафедры русского языка и литературы
Липецкий государственный педагогический университет имени П.П. Семенова-Тян-Шанского
Сарычев Я.В.
С20 Русский модернизм в «неохристианской» проекции. Принципы изучения :
учеб. пособие / Я.В. Сарычев. — 2-е изд., стер. — Москва : ФЛИНТА ;
Липецк : ЛГПУ имени П. П. Семенова-Тян-Шанского, 2026. — 79 с. —
ISBN 978-5-9765-5914-1 (ФЛИНТА) ; ISBN 978-5-907461-43-7 (ЛГПУ имени
П.П. Семенова-Тян-Шанского»). — Текст : электронный.
Пособие существенно расширяет круг традиционно устоявшихся вузовских
представлений о русском модернизме рубежа XIX—XX веков как за счет
рассмотрения нового материала («неохристианская» идейность и литература, ее
представители – Д.С. Мережковский, В.В. Розанов и др. – в ряду отечественного
символизма и религиозно-философских исканий), так и в силу выраженной авторской
методологии анализа интеллектуально насыщенных контекстов модернистской
словесности, философских и художественно-эстетических принципов движения
«нового религиозного сознания».
Издание
адресовано
обучающимся
по
программам
бакалавриата
и
магистратуры филологических и педагогических специальностей вузов (для
профилей, предусматривающих изучение русской литературы и философии); оно
будет полезно аспирантам, разрабатывающим литературоведческие и философские
темы, факультативно – для смежных гуманитарных дисциплин, а также всем
интересующимся духовными процессами, происходившими в русской культуре.
УДК 821.161.1(091/075.8)
ББК 83.3+87.3(2=411.2)5я73
ISBN 978-5-9765-5914-1 (ФЛИНТА)
ISBN 978-5-907461-43-7 (ЛГПУ имени
П.П. Семенова-
Тян-Шанского)
© ФГБОУ ВО «Липецкий
государственный педагогический
университет имени П.П. Семенова-
Тян-Шанского», 2026
© Сарычев Я.В., 2026
ОГЛАВЛЕНИЕ Введение…………………………………………………………………............. 4 ЧАСТЬ I Глава 1. «Новое религиозное сознание» в духовно-интеллектуальной жизни русского общества……………………………………………………….. 6 Глава 2. Парадигматика «неохристианских» идей…………………..……….. 15 Раздел 1. «Схемы» «Третьего Завета»…………………………………... 15 Раздел 2. «Метафизика пола»……………………………………............. 20 Глава 3. «Неохристианство» – символизм – литературный процесс ……….. 27 ЧАСТЬ II Глава 4. Литературно-художественное наследие «новых христиан»: методология подхода к материалу……………………………………………... 34 Глава 5. «Особая, гностическая» критика Д.С. Мережковского……………. 38 Глава 6. Трилогия «Христос и Антихрист»…………………………………… 47 Глава 7. «Уединенная» проза В.В. Розанова…………………………............. 65 Литература………………………………………………………………............. 73
ВВЕДЕНИЕ Культурная и духовно-интеллектуальная жизнь каждой эпохи, каждого периода и этапа общественного развития предполагает интегральное выражение своей сути, специфического «лица» в какой-либо фигуре, или явлении, или тенденции. Так, «пушкинский век» – золотой век русской поэзии, проходивший под знаком становления национально-культурного самосознания, находит свое полное воплощение в творческом феномене А.С. Пушкина. Преимущественный интерес послепушкинского периода конца 1830-х – начала 1850-х годов со- ставляют споры славянофилов и западников, 1860-1870-е годы определяются главенством революционно-демократической идеологии. В этом смысле рубеж XIX-XX веков в России предстает как эпоха религиозного и художественного модернизма в сложном диалектическом взаимодействии и переплетении соот- ветствующих тенденций. И если искать здесь интеграл, то в качестве такового вполне можно принять феномен «нового религиозного сознания» или, как нарекли его в полемических целях оппоненты, – «неохристианства». Именно из этой «неохристианско»-модернистской среды, далеко не по всем параметрам чисто символистской (хотя теснейшим образом к символизму как литературному направлению примыкающей) первоначально вышли тезисы, предопределившие – ни больше, ни меньше – смену главенствующей до того парадигмы: «отказ от наследства 1860-1870-х годов» и целенаправленный поворот к идеалам религиозной культуры, а самое главное – декларация необходимости общей (модернистской по объективному качеству) «переустановки» сознания, его «преображения», приоритетности подобной задачи над «эстетскими» путями сотворения сугубо художественной новизны. В силу того российское «неохристианство», представленное такими зна- чимыми фигурами эпохи, как Д.С. Мережковский, З.Н. Гиппиус, В.В. Розанов и их ближайшим литературно-общественным окружением, правомерно рассматривать как наиболее синкретичное выражение духовного настроя переходной эпохи. «Новое религиозное сознание» вмещает в себя и литературу символизма, являясь одной из ее фракций, и разнонаправленные «религиозные искания», и чаяния церковно-общественной «реформации», и многие грядущие теоретические посылы становящейся русской идеалистической философии ХХ века. Но едва ли не самое существенное состоит в том, что в «неохристианском» феномене зримо запечатлелись основные параметры модернистского сознания и самосознания, кристаллизовалась сама его структура. Между тем систематический анализ затрагиваемой темы в научной и осо- бенно учебной литературе далек от идеала. По идее, изучение «нового религи- озного сознания» в его имманентной мыслительной и литературно- эстетической специфике, то есть не в виде произвольного конгломерата символистских либо «философских» имен в ряду прочих подобных, но как своего рода отдельно стоящего явления и одновременно универсалии русского модернизма, способно существенно скорректировать сложившиеся научные стереотипы, представить в
новом свете многие закономерности, тенденции, ментальные установки «серебряного века» – «русского религиозного и культурного ренессанса». Иными словами, есть русский религиозно-художественный модернизм (на наш взгляд, именно эта дефиниция наиболее полно и точно задает смысл эпохи), есть «новое религиозное сознание» или «неохристианство» – наиболее выразительная и репрезентативная во всех смыслах (да к тому же вполне предметная) ментальноэстетическая проекция религиозно- художественного модернизма, и есть символизм как литературное направление и одновременно художественнопсихологический извод «неохристианской» традиции. По крайней мере, подобный подход дает куда больше пищи для ума и для понимания национальной специфики «стиля модерн», нежели известное «школьное» понимание, заложенное еще в позитивистских штудиях того же рубежа XIX-XX веков, согласно которому модернистское (почти без остатка символистское) миросозерцание и творчество было целиком импортировано с Запада, первоначально приняло форму литературного декаданса, характеризо- валось в период становления подчеркнутым эстетизмом, импрессионизмом, формальными поисками, питалось идеями Ф. Ницше, А. Шопенгауэра, а потом постепенно склонилось к «соловьевству», «теургии» и комбинированному «па- нэстетизму». Не отрицая правомерности подобного подхода, пособие представ- ляет студентам и аспирантам интеллектуальный и фактический материал, по- зволяющий, по меньшей мере, поколебать общераспространенные представления, а главное – углубить и усовершенствовать знания о принципиально важном периоде в истории русской литературы, философии и культуры. Первая часть пособия, затрагивающая принципиальные моменты «неох- ристианской» (а значит, и универсально-модернистской – в российской версии) идейности и ментальности, призвана сформировать у воспринимающего субъекта определенную методологию подхода к феномену и предмету интеллектуальноэстетических исканий русского модернизма. Вторая часть переводит разговор в литературно-художественную плоскость, демонстрируя принципы, по которым в соответствии со специфической идейностью строится модернистский текст литературы «нового религиозного сознания» в контексте символистского направления. Каждый значимый раздел сопровождается вопросами и заданиями для самостоятельной работы, призванными закрепить, расширить и углубить получаемые знания, выработать навыки самостоятельной научно- исследовательской деятельности в границах предлагаемого материала. В целом же пособие правомерно рассматривать в качестве необходимого дополнения к классическим учебникам по истории русской литературы конца XIX – первых десятилетий XX века.
ЧАСТЬ I Глава 1 «Новое религиозное сознание» в духовно-интеллектуальной жизни русского общества Первые констатации появления особого религиозно-философского течения, противостоящего православию и в то же время заметно отличающегося от прежних изводов религиозного модернизма – толстовства, соловьевства и т. д., относятся к самому концу XIX века и исходят по преимуществу из церковно- богословской среды. Впрочем, к началу следующего столетия, когда «новая ересь» уже достаточно определяется в своих содержательно-смысловых пара- метрах1, полемика против ее главных адептов — Д.С. Мережковского и В.В. Розанова – переходит и на страницы светской прессы. И это не случайно, коль скоро был поставлен интригующий вопрос о «новом религиозном сознании». Да и сами творцы оригинальной версии «апокалипсического христианства» остро ощущали новизну собственной проблематики на фоне параллельных мыслительных течений и богатого религиозного прожектерства эпохи. Так, например, Розанов, полемизируя с «автором “Балаганчика”» А.А. Блоком, прямо писал, что они с Мережковским «поворачивают все религиозное сознание от мертвой воды к живой», и что «нельзя было раньше этого начать… ни Владимиру Соловьеву, ни кн. Сергею Трубецкому, несмотря на их, может быть, и более крупные таланты…». После такой преамбулы, естественно, следовала рекомендация 1 Наиболее обстоятельным и значимым, имеющим не только полемическое, но и научнопознавательное значение, следует признать исследование представителя русской духовной школы Алексея Ивановича Басаргина «“Религиозное обновление” наших дней», представляющее собой серию концептуально взаимосвязанных статей 1903-1904 гг.: Басаргин А. И. «Религиозное обновление» наших дней. Статья первая. Предварительный диагноз // Московские ведомости. – 1903. – 22 февр. № 52. – С. 3-4; Статья вторая. «Астартизм» // Московские ведомости. – 1903. – 1 марта. № 59. – С. 3-4; Статья третья. «Розовое христианство» // Московские ведомости. – 1903. – 8 марта. № 66. – С. 3-4; Статья четвертая. «Религия конца» // Московские ведомости. – 1903. – 15 марта. № 73. – С. 3-4; Статья пятая. Свобода религиозной совести // Московские ведомости. – 1903. – 22 марта. № 80. – С. 3; 25 марта. № 83. – С. 3; Статья шестая. Интеллигенция и Церковь // Московские ведомости. – 1903. – 29 марта. № 87. – С. 3-4; Статья седьмая. Воскресни Боже!.. // Московские ведомости. – 1903. – 5 апр. № 94. – С. 3-4. Басаргин А. И. «Религиозное обновление» наших дней. Статья первая. Наши религиознофилософские направления // Московские ведомости. – 1904. – 14 февр. № 44. – С. 3-4; Статья вторая. Ахиллесова пята // Московские ведомости. – 1904. – 21 февр. № 51. – С. 3-4; Статья третья. Земной рай // Московские ведомости. – 1904. – 28 февр. № 58. – С. 3-4; Статья четвертая. Полопантеизм г. Розанова // Московские ведомости. – 1904. – 8 марта. № 67. – С. 3-4; Статья пятая. Новая ересь // Московские ведомости. – 1904. – 13 марта. № 72. – С. 3-4; Статья шестая. О «двуединстве добра» // Московские ведомости. – 1904. – 20 марта. № 79. – С. 3-4; Статья седьмая. Где выход? // Московские ведомости. – 1904. – 27 марта. № 86. – С. 3-4.
«вообще все труды гг. Мережковского и Розанова». Подчас Розанов демонстрировал и более яркие словесные эскапады об историческом и религиознометафизическом переломе, вносимом «неохристианством» в русскую жизнь: «…мы находимся между… двумя тяготениями, страшно сильными позади и столь же сильными впереди… с каждою минутою мы переходим ближе к этому “впереди”, и входим в сферу его новых феноменов, сил, понятий». «То место», на котором стоит это качественно новое (в сравнении, допустим, с былыми «христианскими ересями») учение и движение, страшно «горячо», «“дым и пламень” исходят из земли». И даже постоянные обвинения со стороны «врагов» солидарно исповедуемой доктрины в ее «якобы антихристовом» характере отводились весьма экстравагантно: «…порицание переделываем в похвалу: lucem ferentes = несущие свет». Более сдержанный лидер движения, Мережковский, в этапной статье «Революция и религия» представлял онтогенетическую динамику модернистского сознания проще и понятнее – как закономерный переход «из декадентского подполья… в новое религиозное сознание»2. Д.С. Мережковский как таковой и в «семейном» тандеме с З.Н. Гиппиус и Д.В. Философовым, а также В.В. Розанов – основные фигуры «неохристианского» движения и сознания. Однако немало знаковых имен можно назвать и в числе «примкнувших» (подчас со своими индивидуальными целями), особенно в начале ХХ века. Это, в первую очередь, Н.А. Бердяев и Н.М. Минский, автор «меонической» теории и концепции «двух путей добра» (эти двое прямо иден- тифицировали себя с рассматриваемым духовно-интеллектуальным течением и активно претендовавших на лидерство, идейное водительство), С. Н. Булгаков в «идеалистический», так сказать, «доправославный» период деятельности, мо- лодой П. А. Флоренский, не менее, даже куда более именитые в то время А.В. Карташев, В.А. Тернавцев, редактор-издатель журнала «Новый путь» П.П. Перцов, секретарь редакции Е.А. Егоров и многие другие. Некоторые современные исследователи относят сюда даже Льва Шестова (Л.И. Шварцмана) и С.Л. Франка, иные – круг журнала «Мир искусства» во главе с С.П. Дягилевым (кузеном Философова) и А.Н. Бенуа, несмотря даже на их негативно-скептические отклики о «новом религиозном сознании» как «религии» Мережковского. Определенные симпатии и тяготения к «новому религиозному сознанию» проявляли все без исключения символисты, а ближе всего сошлись с ним, пусть и временно, Андрей Белый (Б.Н. Бугаев) и Г.В. Чулков. Но едва ли не в большей мере притягивало оно литературных работников второго и третьего ряда – 2 Розанов В.В. Собр. соч.: О писательстве и писателях / Под общ. ред. А.Н. Николюкина. – М.: Республика, 1995. – С. 271; Розанов В. Оконченная «трилогия» г. Мережковского // Новое время. – 1905. – 28 апр. № 10470. – С. 4; Розанов В. Юдаизм // Новый путь. – 1903. – № 11. – С. 167; Мережковский Д. С. Полн. собр. соч.: В 24 т. – М.: Тип. Т-ва И.Д. Сытина, 1914. – Т. XIII. – С. 82-83. В дальнейшем цитирование при изложении взглядов Мережковского, Розанова и иных видных «неохристиан» специально не оговаривается и приводится по дореволюционным или авторитетным академическим источникам, включенным в раздел «Литература». Названия наиболее значимых для выявления религиозно-философских идей этих писателей и мыслителей произведений даются непосредственно в тексте пособия; при желании читатель может обратиться к ним напрямую.
С. Андреевского, С. Соловьева, П. Соловьеву, Е. Иванова, В. Гиппиуса, Л. Семенова, В. Бородаевского, А. Смирнова, Е. Лундберга, Н. Абрамовича и многих других. Позитивный отклик и печатную поддержку «новое религиозное сознание» находило также в среде церковнообновленцев (богослов М.М. Тареев, священники А.П. Устьинский, Г.С. Петров и др.); очень серьезное брожение умов шло в стенах Петербургской Духовной академии. В известном смысле можно утверждать, что личности и учение творцов «новой религии» явным или косвенным образом затронули практически всех сколько-нибудь заметных деятелей русской литературы и философии 1900-1910-х годов. Характер же воздействия подобной «литературы» на массовое сознание, на «расшатанные умы» интеллигенции вполне можно оценить по откликам оп- понирующей прессы тех лет, выражавших крайнее недовольство частотой из- даний и переизданий в начале века соблазнительных книг «модных писателей» Розанова и Мережковского, экспансией их взглядов через респектабельные столичные газеты и «мелкие издания и листки». При этом даже не мистико- философская сторона воззрений бралась во внимание, а именно «соблазны» для читающей публики, раскупавшей, по свидетельству одного обозревателя, роза- новские сочинения «с предвзятою целью получения раздражающего чтения» и интеллектуального путешествия «в такие содомские страны, куда лучше и не ездить». В том же духе часто были выдержаны даже названия полемических работ, например, «Кто дал им право?» (Н. Лухманова), а в некоторых филиппиках звучал прямой «отпор на призывы» творцов культа «святой плоти», в том числе к «бесформенному сожитию» и «половой разнузданности», прочно ассо- циированным с розановской «брачной» теорией (протоиерей А. Дернов). Что и говорить: сам святой Иоанн Кронштадский (И.И. Сергиев) в одном из своих посланий 1903 года прямо назвал «новый путь» – «путем сатанинским». Как можно видеть, в оппонирующей прессе консервативно-православного толка, иногда и в либеральной, особое место уделялось вопросу о разрушительном воздействии «неохристианской» идеологии на традиционное сознание русского народа, не говоря уже про умы молодежи. Да и вообще «актуальность» теорий Мережковского – Розанова наглядно подтверждается не только широким кругом приверженцев, но и числом непримиримых противников, исписавших без преувеличения тысячи страниц против «неохристиан». Многие из критиков также были небезызвестными людьми своего времени; помимо помянутого И. Кронштадтского это будущий патриарх епископ Сергий (Страгородский), будущий глава русской православной церкви за рубежом митрополит Антоний (Храповицкий), духовник царской семьи Д. Якшич, архимандрит Антонин (Грановский), раскаявшийся «толстовец» М. Новоселов, впоследствии репрессированный и ныне причисленный к лику святых, профессора духовных академий, постоянные авторы академического «Богословского вестника» П. Лепорский, А. Бронзов, П. Кудрявцев, П. Тихомиров, Н. Заозерский и др., флагманы консервативной публицистики М. Меньшиков, В. Буренин, С. Шарапов, А. Киреев, В. Скворцов, Н. Гринякин, Н. Стечкин и др. Однако к печатной пропаганде своих идей наше «новое христианство» сводилось далеко не в полной мере. Параллельно предполагались и прямые формы