Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

«Но мысль ужасная здесь душу омрачает…»: Проблема крепостного права в произведениях русских писателей XVIII — первой половины XIX века. Историографические очерки

Покупка
Артикул: 881202.01.99
Доступ онлайн
440 ₽
В корзину
Данное монографическое исследование посвящено изучению взглядов основных представителей русской литературы XVIII — первой половины XIX века на проблему крепостного права в России и отражению их в литературных произведениях и жизни этих деятелей российской культуры. Предназначено для преподавателей высших учебных заведений, научных работников, студентов, учителей и учащихся общеобразовательных учреждений, а также читателей, интересующихся историей российской общественно-политической мысли и художественной литературы. Рекомендовано также слушателям программ дополнительного профессионального образования соответствующего направления подготовки.
Долгих, А. Н. «Но мысль ужасная здесь душу омрачает…»: Проблема крепостного права в произведениях русских писателей XVIII — первой половины XIX века. Историографические очерки : монография / А. Н. Долгих. - 2-е изд., стер. - Москва : ФЛИНТА ; Липецк : ЛГПУ имени П.П. Семенова-Тян-Шанского, 2026. — 344 с. — ISBN 978-5-9765-5900-4 (ФЛИНТА) ; ISBN 978-5-907792-87-6 (ЛГПУ имени П.П. Семенова-Тян-Шанского»). - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2256731 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
 
 
 
 
А.Н. Долгих  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
«НО МЫСЛЬ УЖАСНАЯ  
ЗДЕСЬ ДУШУ ОМРАЧАЕТ…»  
 
Проблема крепостного права  
в произведениях русских писателей  
XVIII — первой половины XIX века 
 
 
Историографические очерки 
 
 
 
Монография 
 
 
2-е издание, стереотипное 
 
 
 
 
 
 
 
 
               Москва 
 
 
 
 
 
 
Липецк 
Издательство «ФЛИНТА» 
         ЛГПУ имени П.П. Семенова-Тян-Шанского 
               2026 
 
 
  
 
 
 
2026 
 


УДК 94(47).08:821.161.1 
ББК  63.3(2)83.3(2=411.2)5 
Д64 
Рецензенты: 
Ляпин Д.А., доктор исторических наук, доцент, ведущий научный сотрудник 
Елецкого государственного университета им. И.А. Бунина; 
Мауль В.Я., доктор исторических наук, профессор  
Нижневартовского филиала Тюменского нефтяного университета 
Д64 
Долгих А.Н. 
«Но мысль ужасная здесь душу омрачает…»: Проблема крепостного 
права в произведениях русских писателей XVIII — первой половины XIX 
века. Историографические очерки : монография / А.Н. Долгих. — 2-е изд., 
стер. — Москва : ФЛИНТА ; Липецк : ЛГПУ имени П.П. Семенова-ТянШанского, 2026. — 344 с. — ISBN 978-5-9765-5900-4 (ФЛИНТА) ; ISBN 
978-5-907792-87-6 (ЛГПУ имени П.П. Семенова-Тян-Шанского»). —
Текст : электронный.
Данное монографическое исследование посвящено изучению взглядов 
основных представителей русской литературы XVIII — первой половины XIX 
века на проблему крепостного права в России и отражению их в литературных 
произведениях и жизни этих деятелей российской культуры.  
Предназначено для преподавателей высших учебных заведений, научных работников, студентов, учителей и учащихся общеобразовательных учреждений, а также читателей, интересующихся историей российской общественно-политической мысли и художественной литературы. Рекомендовано также слушателям программ дополнительного профессионального образования соответствующего направления подготовки. 
УДК 94(47).08:821.161.1 
ББК  63.3(2)83.3(2=411.2)5 
ISBN 978-5-9765-5900-4 (ФЛИНТА) 
ISBN 978-5-907792-87-6 (ЛГПУ имени 
П.П. Семенова-          
Тян-Шанского) 
© ФГБОУ ВО «Липецкий 
    государственный педагогический  
    университет имени П.П. Семенова-  
    Тян-Шанского», 2026 
© Долгих А.Н., 2026     


ОГЛАВЛЕНИЕ 
 
 
Вместо введения …………………………………………………………………… 4 
Глава 1. В.Н. Татищев …………………………………………………………… 17 
Глава 2. А.Д. Кантемир. А.П. Сумароков. В.Ф. Тредиаковский …………… 
26 
Глава 3. М.В. Ломоносов ……………………………………………………… 
37 
Глава 4. Н.И. Новиков. Г.-Ф. Миллер ………………………………………… 
44 
Глава 5. М.М. Щербатов ………………………………………………………… 55 
Глава 6. Г.Р. Державин ………………………………………………………… 
62 
Глава 7. Д.И. Фонвизин ………………………………………………………… 68 
Глава 8. А.Н. Радищев …………………………………………………………… 76 
Глава 9. Н.М. Карамзин ………………………………………………………… 93 
Глава 10. И.А. Крылов ………………………………………………………… 103 
Глава 11. Ф.В. Ростопчин ……………………………………………………… 113 
Глава 12. А.С. Шишков ………………………………………………………… 120 
Глава 13. Масоны. И.В. Лопухин. О.А. Поздеев …………………………… 
130 
Глава 14. «Арзамас» …………………………………………………………… 138 
Глава 15. А.С. Грибоедов ……………………………………………………… 147 
Глава 16. В.Н. Каразин …………………………………………………………    153 
Глава 17. Декабристы. К.Ф. Рылеев …………………………………………… 166 
Глава 18. П.А. Вяземский ……………………………………………………… 182 
Глава 19. А.С. Пушкин ………………………………………………………… 194 
Глава 20. М.Ю. Лермонтов …………………………………………………… 
213 
Глава 21. Н.В. Гоголь …………………………………………………………… 222 
Глава 22. И.Ф. Г. Эверс. М.Т. Каченовский. Н.А. Полевой ………………… 232 
Глава 23. С.С. Уваров ………………………………………………………… 
238 
Глава 24. М.П. Погодин. С.П. Шевырев. Н.Г. Устрялов ……………………… 247 
Глава 25. Ф.В. Булгарин. Н. И. Греч …………………………………………… 257 
Глава 26. Западники. К.Д. Кавелин. Б.Н. Чичерин. С.М. Соловьёв.  
      И.С. Тургенев ………………………………………………………… 268 
Глава 27. В.Г. Белинский. А.И. Герцен. Н.П. Огарёв. Д.В. Григорович.  
      Н.А. Некрасов ………………………………………………………… 281 
Глава 28. Славянофилы. А.С. Хомяков. К.С. Аксаков. И.С. Аксаков.  
      Ю.Ф. Самарин. Ф.И. Тютчев ………………………………………… 296 
Глава 29. Кирилло-Мефодиевское общество. Н.И. Костомаров.  
Т.Г. Шевченко …………………………………………………………… 310 
Глава 30. Петрашевцы. Ф.М. Достоевский …………………………………… 316 
Вместо заключения. Проблемы терминологии ……………………………… 325 
Краткий библиографический список …………………………………………     335 
 
 
 
 
 


Светлой памяти моей матери –  
Долгих Александры Ивановны 
 
ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ 
 
Представленные в заглавии работы слова, принадлежащие А.С. Пушкину 
из его стихотворения 1819 г. «Деревня», дают пищу для обсуждения важнейшего 
вопроса внутренней российской жизни XVIII – первой половины XIX в. – крестьянского. Специфика его обсуждения, прежде всего, в дворянских кругах Российской империи заключалась в том, что и сторонники сохранения крепостного 
права, и его явные противники, в сущности, были представителями одного 
класса российского общества – его элиты, дворянства, причем, в основном, поместного, владевшего теми же крестьянами, о которых писали и в отношении 
которых расходились во мнениях об их будущности и тогдашнем положении.  
Среди них достаточно было и людей просвещенных, в том числе «пиитов» 
разного рода, прозаиков, творцов беллетристики, литераторов вообще. Как писал 
Е.А. Евтушенко, «поэт в России больше, чем поэт…». Это положение верно, по 
крайней мере, для предшествующих эпох отечественной литературы, когда представители пишущей братии оказывали значительное влияние на общественную 
атмосферу, поэтому интересно посмотреть на воззрения этой публики в интересующую нас эпоху XVIII – первой половины XIX в. по наиболее острому тогдашнему вопросу о крепостном праве. Именно им и их воззрениям по этому 
вопросу посвящена данная книга. Стоит сразу заметить, что отбор лиц для рассмотрения здесь довольно сложен. Сюда включены не только профессиональные 
литераторы, но и люди, писавшие на разные темы, в том числе историки. По 
большей части исследование состоит из отдельных очерков, созданных автором 
в течение ряда лет и объединенных этой тематикой, важнейшей для российской 
общественной мысли дореформенного периода. Создание данной книги должно 
восполнить недостаток подобных публикаций (в особенности) в отечественной 
историографии. При этом крайне сложно охватить все многообразие тогдашней 
литературы, и мы на это не претендуем, останавливаясь по преимуществу на 
главных ее фигурах, в особенности на тех, которые проявили себя в изучаемой 
нами сфере. 
Совершенно очевидно, что крестьянская реформа 1861 г., впрочем, как и 
другие «великие реформы» 1860-х – 1870-х гг., своими предпосылками имела не 
только сугубо экономические причины, тот же кризис крепостничества, а также 
внешнеполитические обстоятельства, связанные с поражением в Крымской войне, 
поставившим  Россию и ее властные структуры перед ситуацией возможной потери ее могущества и превращения во второразрядную державу; наконец, в связи 


с опасениями всероссийского крестьянского бунта, который в той или иной степени назревал (что, в принципе, нельзя отрицать), но и необходимо заметить, что 
важной их составляющей стали общественно-политические сдвиги, общественное 
мнение, благоприятное реформам (которое начало создаваться, видимо, с рубежа 
XVIII–XIX вв., с похорон А.В. Суворова и реакции на убийство Павла I). Его развитие было также связано и с российской журналистикой, печатью и художественной литературой, которые, несмотря на рогатки цензуры (усилившейся с начала 
1820-х гг. и достигшей пика в последнее семилетие правления Николая I), создавали новый климат в тогдашнем «обществе», преимущественно дворянском, означали появление чувства «стыда» в правящем сословии империи за владение 
людьми (вспомним в этой связи статьи Н.М. Карамзина в «Вестнике Европы», 
сентиментализм В.А. Жуковского, влияние стихов А.С. Пушкина, А.В. Кольцова, 
Н.А. Некрасова и др.).  
Эти факторы, оказывавшие влияние на атмосферу подготовки в том числе и 
крестьянской реформы на дальних и ближних подступах к ней отрицать невозможно несмотря на то, что они, с нашей точки зрения, демонстративно отвергались в советской литературе, не желавшей отмечать этот фактор, также ведший к 
реформе. Ситуация с ее подготовкой (мы не будем уже говорить об особенностях 
ее проведения и результатах, так как это выходит за рамки нашего исследования) 
также выглядит сегодня довольно актуально в связи с многочисленными инсинуациями на сей счет, с созданием в литературе картины насчет преждевременности 
проведения отмены крепостного права, наконец, в связи с прямой апологетикой 
крепостничества в России в ряде современных работ, представлявшие прямую ревизию представлений о крепостном праве в России [1]. 
По нашему мнению, здесь можно выделить несколько точек зрения. Современные авторы – Л.М. Рянский и Р.Л. Рянский – утверждали, что помещичья 
эксплуатация владельческой деревни (в частности, в Курской губернии) не была 
чрезмерной. Они считали неверным положение о том, что рост помещичьих притязаний «подрывал» производительные силы крестьянского хозяйства и экономику страны в целом, так как землевладельцы «хорошо осознавали» ее вред и 
«прямую зависимость собственного благополучия от состояния хозяйства и положения крестьян», что в тогдашних высказываниях помещиков не было заметно 
«какого-то классового интереса и апологии крепостных порядков», что они 
имели «лишь исключительно хозяйственный оттенок», что помещикам здесь мешала крестьянская община, создавая огромные трудности в наращивании эксплуатации, а также правительственная регламентация, ограничивавшая их притязания, что некоторые помещики помогали своим крестьянам, что положение 
последних в ряде имений было «комфортным» и др.  [2].  


Подвергая критике тезис В.И. Ленина о кризисе крепостничества как важнейшем факторе, приведшем к отмене крепостного права, Л.М. Рянский утверждал, что «в первой половине XIX в. в помещичьей деревне Черноземного центра не наблюдалось системного кризиса». По его мнению, «и в экономике страны 
в целом также преобладали прогрессивные тенденции. Тем не менее, она, вне 
всякого сомнения, остро нуждалась в освободительных реформах. Оставаясь 
крепостнической, Россия была не в состоянии ответить вполне адекватно на вызовы времени. Это со всей очевидностью продемонстрировало ее поражение в 
Крымской войне» [3]. 
П.Б. Струве в свое время исходил из вполне определенного тезиса о том, 
что наш «крестьянин-земледелец – плохой сельскохозяйственный предприниматель» в связи с его «неподготовленностью… к товарному производству». Поэтому именно помещичье хозяйство в предреформенные десятилетия «было денежно-хозяйственным клином, глубоко вбитым в натурально-хозяйственное 
тело страны», являлось своеобразным «регулятором» рынка, «при низком уровне 
денежных затрат» становясь «своеобразным клапаном, спасавшим… узкий рынок сельскохозяйственных продуктов от опасного переполнения в годы обильных урожаев». При этом ликвидация пережитков крепостничества ставилась им 
«в зависимость от предварительного расширения» этого рынка. Спасительным 
фактором здесь стало, по мнению исследователя, бурное железнодорожное строительство, которое в пореформенное время и защитило страну от «натуральнохозяйственной реакции», связанной с реформой 1861 г. И именно в этом, а не в 
кризисе крепостного хозяйства он видел источник и предпосылку реформы, а 
само «крепостное хозяйство… экономически не созрело к своей отмене в 1861 
г.», поэтому реформа, рассматриваемая как искусственный акт сверху, только 
его «подорвала» [4]. 
Несколько иных позиций придерживался здесь В.И. Ленин в цикле статей 
1911 г., связанных с 50-летним юбилеем крестьянской реформы. Особенно показательна работа «"Крестьянская реформа" и пролетарски-крестьянская революция». Речь здесь зашла о «силе экономического развития, втягивавшего Россию 
на путь капитализма», о кризисе крепостнической системы. Было отмечено поражение в Крымской войне, показавшей «гнилость и бессилие крепостной России», важное место заняли «крестьянские "бунты"», которые, «возрастая с каждым десятилетием», заставили власти пойти на крестьянское освобождение, не 
дожидаясь всеобщего народного взрыва. А сама реформа, проводившаяся «крепостниками», стала шагом «по пути превращения России в буржуазную монархию». Мотивов гуманности со стороны властей и правящей элиты он не отмечал, 
по-видимому, нарочито [5]. 


По мнению виднейшего знатока вопроса П.А. Зайончковского,  основными 
предпосылками для реформы 1861 г. были следующие факторы: 1) кризис феодально-крепостнической системы, хотя  он «не привел к экономическому 
упадку… потому, что дальнейшее развитие происходило на базе новых, капиталистических отношений», что обусловило «известные успехи в развитии сельского хозяйства, а также отдельных отраслей промышленности»; 2) осознание 
правительством опасности для государства, «имея в виду возможность крестьянского восстания»; 3) поражение в Крымской войне; 4) появление в среде правящего класса определенной группы деятелей, поддерживающих идею реформы. 
П.А. Зайончковский здесь довольно аккуратно проводил мысль о роли части 
элиты и правящего сословия, «споспешествовавших» данной реформе.  
Еще более резко эти новые тенденции в оценке реформы 1861 г. и ее предпосылок заметны в работах Б.Н. Миронова, указывавшего на то, что «частное 
крепостное право» (а именно о нем идет здесь, прежде всего, речь), было отменено благодаря отрицательному отношению к нему верховной власти, церкви и 
прогрессивной части общества, смягчению нравов, повышению образовательного и культурного уровня населения, пробуждению самосознания у крестьянства и его настойчивой борьбе за свое освобождение, коммерциализации экономики». Приоритеты здесь были расставлены иначе, речь практически не шла о 
кризисе крепостничества как предпосылке реформы, да и роль «крестьянской» 
опасности явно снижена, о чем писал и С.В. Мироненко, отмечавший, что дело 
здесь состояло «не в размахе крестьянского движения…, а в его направленности», стремлении крестьян к свободе [6]. 
Не вдаваясь подробно в эти дискуссии, отметим и наше понимание так 
называемого крестьянского вопроса в России в ту эпоху, который состоял в понимания необходимости изменения состояния в особенности владельческих крестьян (неточно именуемых часто «крепостными», так как последними были все 
крестьяне той поры, в том числе и казенные или государственные, составлявшие 
от трети до половины всего крестьянского «состояния» или сословия), хотя само 
это сословие (по нашему определению, «большая группа людей, отличавшаяся 
объемом прав зафиксированных в писаном праве»), судя по всему, оформилось 
окончательно уже только в эпоху «великих реформ». 
Крепостное право в России прошло несколько этапов своего развития. На 
первом этапе, примерно до середины XVII в., до Соборного уложения 1649 г., речь 
шла о постепенном прикреплении всего населения, в том числе и крестьянства, 
составлявшего более 90 % его числа, к «государеву тяглу», в том числе и к земле, 
вотчинной, поместной, церковной или государственной. Соборное уложение 1649 
г. зафиксировало эту ситуацию, однако крестьянство при этом сохраняло еще не
которые права, в том числе в отношении земельной собственности (скорее владения, так как о частной собственности можно будет говорить, и то применительно 
к дворянской, лишь после Жалованной грамоты 1785 г.). При этом в том или ином 
виде это крестьянство будет лично зависеть от реальных владельцев земли, постепенно расширявших свою власть над ними уже во второй половине XVII в. Особенно это обстоятельство касалось собственно владельческих крестьян, в отношении которых после Соборного уложения появляются у землевладельцев права (не 
совсем еще зафиксированные законом, но реально существовавшие), например, 
право продажи людей без земли. 
Новым этапом развития крепостного права стала петровская податная реформа рубежа 1710-х – 1720-х гг., которая (кроме унификации всего крестьянства и разделения его на государственных и владельческих, среди которых выделялись и крестьяне, подчиненные императорской фамилии) объединила в одну 
категорию собственно крестьян, тех, кто «сидел на земле», и бывших холопов. 
Первые реально потеряли все имевшиеся у них права, вторые – право выйти на 
свободу после смерти господина. Так или иначе, с петровской податной реформы 
начался новый этап реального крепостничества – этап превращения крепостного 
права из права «по земле» в право «по лицу» господина (как об этом в свое время 
писали И.Н. Болтин и М.М. Сперанский), то есть превращения фактически владельческого крестьянина в раба (несколько иначе будет в дальнейшем выглядеть 
судьба казенных крестьян, подвергавшихся государственной эксплуатации, но 
не превратившихся в рабов). Эта тенденция будет иметь место в течение XVIII 
в. При этом традиционная точка зрения насчет изменений в крепостном праве, 
характерная для отечественной историографии, связывавшая эти кардинальные 
сдвиги по преимуществу с законодательством эпохи дворцовых переворотов и 
особенно 1760-х гг., нами не разделяется.  
Не законодательство середины – второй половины XVIII в., а реальное изменение ситуации на уровне быта, особенно после Манифеста о вольности дворянства 1762 г., реализованного при Екатерине II, привело к массовому переселению дворянства в деревню, радикально изменило эту ситуацию. Исходным 
здесь все же было не это законодательство (особенно при этом выделяли исследователи указы о праве помещиков ссылать своих крестьян в Сибирь на поселение 1760 г. который распространялся и на другие категории населения, но там 
решения о высылке принимались соответствующими «обществами» – читай государством, а здесь именно помещиками, а государство только реализовывало их 
желания: это другое дело, акт 1765 г. о праве помещиков ссылать своих крестьян 
на каторгу с правом их возвращения обратно, указ 1767 г. о запрещении крестьянских жалоб на помещиков на высочайшее имя). И возбуждение в тогдашнем «обществе» крестьянского вопроса, особенно с екатерининского времени, 


здесь мало что изменило. Типичным в определенной степени для того времени 
стал образованный помещик, читающий Вольтера, в то время как на конюшне 
пороли очередного крестьянина или дворового человека, о чем писали и современники, и ближайшие потомки [7]. 
Этот «просвещенный цинизм» сути дела не менял. Однако, начиная с павловского времени, государственная власть перешла к постепенному изменению 
политики в данной сфере. Другое дело, что реальная суть взаимоотношений в помещичьей деревне изменилась мало, о чем будет писать и А.Н. Радищев, и А.С. 
Пушкин, и другие мыслители рубежа XVIII–XIX вв. Павловские ограничения, в 
частности Манифест 1797 г., рекомендовавший не заставлять крестьян работать 
на барина более 3 дней в неделю и запрещавший воскресную барщину под предлогом службу богу, исполнялся, как и многое другое, по-разному (как в России и 
вообще исполнялись законы, да еще в каком-то смысле работавшие в пользу низов 
общества). Тем не менее движение в этом направлении пошло. Александровское 
время дало здесь несколько важных новаций – прежде всего, указ 1803 г. о «вольных хлебопашцах», дававший помещикам легальную возможность освобождать 
крестьян, да еще и с землею. Многократное обсуждение мер, ограничивавших крепостное право, в частности продажу людей без земли в том числе в Непременном 
и Государственном совете (1801–1802, 1820 гг.), не привело к реальным успехам 
в этом отношении, другие меры касались еще более скромных ограничений помещичьей власти. В 1816–1819 гг. были освобождены без земли крестьяне так называемых Остзейских губерний.  
Эти меры при Николае I были дополнены указом 1842 г. о так называемых 
«обязанных» крестьянах [8],  а также целой серией мелких актов об ограничении 
помещичьих прав, в особенности указами 1833, 1835 и др. об ограничении и даже 
запрете продажи людей без земли, которые, тем не менее, плохо исполнялись в 
реальной жизни. Суть дела оставалась прежней, хотя многие секретные комитеты николаевского царствования кое-что создали в этом отношении, а их наработки будут использованы позднейшими реформаторами уже при Александре II. 
Итак, со времен Павла I можно говорить об иной направленности правительственного законодательства и политики в данной сфере, приближающей пору 
крестьянского освобождения, хотя оно само произошло лишь под прямым воздействием поражения в Крымской войне, обнажившего пороки и беды России и 
приведшего к серьезному сдвигу в позиции правительства – эпохе «великих реформ» [9]. 
Так или иначе, эти зигзаги в политике самодержавия отразились в том числе 
и на позициях просвещенного (а иногда и не только просвещенного) дворянства, 
в той или иной мере сочувствовавшего в этом деле власти или, наоборот, проти
вопоставлявшего ей свои позиции, основанные на сохранении существующих порядков. В данном исследовании мы не будем останавливаться на мнениях и проектах по крестьянскому вопросу тех или иных государственных сановников, таких 
как Г.А. Потемкин, М.М. Сперанский, А.А. Аракчеев, В.П. Кочубей, Н.Н. Новосильцев, А.Е. Чарторыский, П.А. Строганов, П.Д. Киселев, Н.С. Мордвинов, М.С. 
Воронцов, в той или иной степени влиявших на решение данной вековой проблемы России (хотя о некоторых из них, оставивших наибольший след в русской 
литературе и публицистике, таких как Г.Р. Державин, С.С. Уваров, А.С. Шишков, 
мы все же пишем). По ряду сюжетов, связанных с ними, сказано уже много, в том 
числе и нами [10]. 
Но эти явления, бесспорно, отразились и в российской «нечиновной» публицистике всего дореформенного периода, и в художественной литературе. Ясно 
при этом, что писатели и публицисты ориентировались на властные структуры и 
их посылы к реформам, что, вообще говоря, отразилось на таком, как ни странно, 
массовом источнике как дворянские проекты решения крестьянского вопроса, 
поступавшие в различные структуры империи, монарху и высшим должностным 
лицам, нашедшие свое отражение в записках, дневниках и выступлениях в различных государственных учреждениях на эту тему. Эти источники в таком объеме раньше не исследовались историками [11]. 
Вышеуказанные тенденции в политике самодержавия в сфере решения крестьянского вопроса будут характерны и для художественных произведений крупнейших представителей русской литературы данного периода. При этом очевидно, что практически все эти мыслители были потомственными дворянами, что 
они, несмотря на те или иные воззрения (в отношении которых существуют разные суждения и используется разная терминология: «либерализм», «просвещенный консерватизм», «свободные консерваторы», «просветительство», «просвещенная бюрократия» и др., в понимании которой нет единства, на что указывал 
П.В. Акульшин) [12], крестьян на волю не отпускали (за крайне небольшим исключением, да и то лишь в отношении дворовых людей, стариков или иногда за 
особые заслуги управителей своих вотчин). Такова была реальная сторона прекраснодушных мечтаний, часто имевших место в поэтических и прозаических 
трудах многих из них – в этом проклятие века, это так называемые «проклятые» 
вопросы, о которых как-то не принято было говорить. Пожалуй, никто кроме В.И. 
Семевского и ранних советских авторов об этом и не писал, существовало на сей 
счет железное табу. Теперь пришла пора писать и об этом [13]. 
Действительно, стоило бы задаться этим одним из «проклятых вопросов» 
нашей истории: почему «борцы за счастье народное» – от декабристов  
(П.И. Пестель, К.Ф. Рылеев, Н.М. Муравьев и др.) до народных заступников 


Доступ онлайн
440 ₽
В корзину