Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Щедрин: Незнакомый мир знакомых книг. В помощь преподавателям, старшеклассникам и абитуриентам

Покупка
Артикул: 716500.02.99
Доступ онлайн
200 ₽
В корзину
Эта книга впервые вышла в 1998 году и выдержала три издания. Ныне читателям предлагается её заново просмотренный и расширенный вариант. Автор предпринял попытку прочесть знаменитые произведения гения русской и мировой сатиры заново, без политико-конъюнктурных целей, именно как этико-эстетические создания. В главе об «Истории одного города» рассматриваются начала, на которых создавался художественный мир Щедрина. «Господа Головлёвы» не могут быть поняты без внимания к психологизму салтыковской прозы, уяснения концепции человека, созданной писателем. Своеобразие картины действительности, складывавшейся в творчестве Салтыкова, выразительно открывается в сказках, а книги «За рубежом» и «Пошехонская старина», помимо многого другого, дают возможность ясно увидеть основания, определяющие нравственные идеалы, утверждавшиеся в его произведениях. Исследование написано живым языком. Автор старается увлечь читателя, доказать ему, что диалог с сочинениями Салтыкова не только серьёзен, но и радостен. Постигая логику творческого развития Салтыкова-писателя, читатель освободится от превратных толкований его книг, сделает много удивительных открытий…
Дмитренко, С. Ф. Щедрин: Незнакомый мир знакомых книг. В помощь преподавателям, старшеклассникам и абитуриентам : учебное пособие / С. Ф. Дмитренко. - 4-е издание, пересмотренное и дополненное. - Москва : Издательство Московского университета, 2019. - 162 с. - (Перечитывая классику). - ISBN 978-5-19-011282-5. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2256503 (дата обращения: 18.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
С. Ф. Дмитренко
Щ
В помощь преподавателям, 
старшеклассникам 
и абитуриентам
И М 

-е издание, пересмотренное 
и дополненное
Н012 0 
013 


УДК 82
ББК 83.3(2Рос=Рус)
	
Д93
ISBN 978-5-19-011282-5
©	Издательство Московского университета, 2019
Дмитренко С.Ф.
Д93	
	
Щедрин: Незнакомый мир знакомых книг. В помощь преподавателям, старшеклассникам и абитуриентам.  — 4-е издание, пересмотренное и дополненное / С.Ф. Дмитренко. — М.: 
Издательство Московского университета, 2019.  — 160 с. — 
(Перечитывая классику).
ISBN 978-5-19-011282-5
Эта книга впервые вышла в 1998 году и выдержала три издания. Ныне 
читателям предлагается её заново просмотренный и расширенный вариант. Автор предпринял попытку прочесть знаменитые произведения гения русской и мировой сатиры заново, без политико-конъюнктурных целей, именно как этико-эстетические создания. В главе об «Истории одного 
города» рассматриваются начала, на которых создавался художественный 
мир Щедрина. «Господа Головлёвы» не могут быть поняты без внимания к 
психологизму салтыковской прозы, уяснения концепции человека, созданной писателем. Своеобразие картины действительности, складывавшейся 
в творчестве Салтыкова, выразительно открывается в сказках, а книги «За 
рубежом» и «Пошехонская старина», помимо многого другого, дают возможность ясно увидеть основания, определяющие нравственные идеалы, 
утверждавшиеся в его произведениях. 
Исследование написано живым языком. Автор старается увлечь читателя, доказать ему, что диалог с сочинениями Салтыкова не только серьёзен, 
но и радостен. Постигая логику творческого развития Салтыкова-писателя, 
читатель освободится от превратных толкований его книг, сделает много 
удивительных открытий…
УДК 82
ББК 83.3(2Рос=Рус)


Содержание
От автора .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 4
Вступление. Запутанное дело М.Е. Салтыкова (Н. Щедрина) .  .  . . . . . 7
Два мира одного города .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 25
О происхождении Глупова .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . 27
«Идея города» .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 30
«Историческая сатира»? .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 33
«Превратное течение времени» .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . 35
Градоначальники в «Истории…»  
и «градоначальники» в истории . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 38
Народ «на поприще истории»  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . 43
Объяснимо ли «оно»? .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 45
«Мысль семейная» в усадьбе Головлёво .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . 50
Признак времени: семейственность  
начинает изменять свой характер .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . 51
Головлёвы: талантливые натуры .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . 61
Головлёвы-внуки: представления о труде  
и представления об удовольствиях .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . 66
Иудушка: непреоборимость празднословия  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . 74
Сказки газетной эпохи .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 78
Где затаилась сказка? .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 79
Заражение «езопством» .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 86
«Сказки писать нелегко» .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 91
«Небывальщина» действительности  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . 97
«Ни то сказка, ни то быль» .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . 104
Простор и свобода .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 109
Путешественники и праздношатающиеся .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . 110
Координаты щедринского пространства . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 119
Пошехонский исход .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 126
«Бедная эта страна — её надо любить» .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . 128
Есть ли выход из трёх сосен? .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . 130
Заключение. «Великий либерал» .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . 140
Приложение. М.Е. Салтыков-Щедрин.  
Вехи жизни и творчества .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 144
Для любознательного читателя .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . 159


От автора
Эта небольшая книга впервые вышла двадцать лет назад, 
в 1998 году. Предложение издательства переиздать её сегодня — 
лестно для автора, однако налагает на него свою ответственность. 
Я стал читать книги Михаила Евграфовича Салтыкова 
(Н. Щедрина)1 ещё в школьные годы, но уже тогда стал замечать, 
что многие работы о нём имеют удивительно однообразные заглавия — «Революционная сатира Салтыкова-Щедрина», «Сатира 
Салтыкова-Щедрина», «Сатира Щедрина и реалистический гротеск», «Салтыков-Щедрин: искусство сатиры», «Великий русский 
сатирик», «Великий мастер сатиры»… Большинство названий 
статей, появившихся к полуторавековому юбилею писателя в разных изданиях, походило друг на друга, как близнецы-братья, хотя 
в  библиографических сводках, когда они все устанавливались 
рядком, это сходство приобретало уже иной силуэт: «Суровый 
гений русской литературы», «Выдающийся писатель-сатирик», 
«Великий сатирик», «Гениальный сатирик России», «Великий 
1  О соотношении фамилий «Салтыков» и «Щедрин» см. статью: 
Строганов М.В. М.Е. Салтыков и Н. Щедрин: спор об имени. Впервые 
она была опубликована в 1996 году, а в новой авторской редакции представлена в издании: М.Е. Салтыков-Щедрин: pro et contra. СПб.: Изд-во 
РХГА, 2013. Кн. 1. С. 814–818. Далее в тексте буду пользоваться обоими 
главными именованиями писателя, беря то или иное в зависимости от 
контекста.


писатель-сатирик», «Гений русской сатиры», «Великий сатирик и 
реалист», «Великий русский сатирик», «Великий сатирик»1…
Гротéсковый силуэт.
Но это прискорбный гротеск.
Обширное и многообразное наследие М.Е.  Салтыкова 
(Н. Щедрина) было сведено к нескольким книгам, а возникающий на страницах этого наследия необъятно разнообразный 
мир — к тезису о сатирическом обличении российского самодержавия. Таким образом, и те произведения писателя, которые 
предлагались для изучения в школе, — «История одного города», 
«Господа Головлёвы», некоторые сказки — укладывались в прокрустово ложе даже не литературной, а социально-политической 
схемы. Она выросла из представлений о разрушительном пафосе написанного суровым действительным статским советником 
на покое, представлений, подкреплённых в минувшем столетии 
сокрушительным доводом: мол, Михаил Евграфович был самым 
цитируемым писателем в сочинениях Ленина… 
Но даже твердокаменные большевики чувствовали, что сила 
Салтыкова не в обличении давным-давно сокрушённого самодержавия, а в чём-то ином. Подавно в годы перестройки, когда монстр коммунизма, казалось, невосстановимо рухнул, ничтожество замшелых толкований стало вопиющим, побуждая 
перечитать книги Салтыкова (Щедрина) заново, без политикоконъюнктурных целей, именно как этико-эстетические создания.
Такую попытку я и предпринял в своей книжке. Взяв для почина и по возможностям издания самое известное у писателя, 
провёл разбор этих щедринских творений, одновременно выясняя их связи друг с другом, устанавливая ту проблематику, которая воплощается в поэтике.
В дальнейшем — доныне, сохраняя заворожённость перед 
интеллектуальной мощью и художественной силой салтыковских созданий, я продолжал заниматься изучением его жизни 
и творчества. В стремлении увлечь читателей произведениями 
этого гения русского слова подготовил несколько книг2, но, как 
1  См.: Салтыков-Щедрин и русская литература. Л., 1991. С. 203–205. 
2  Прежде всего здесь должен назвать двухтомную антологию: 
М.Е. Салтыков-Щедрин: pro et contra. СПб.: Изд-во РХГА, Кн. 1. 2013. 
1008 с.; Кн. 2. 2016. 960 с., а также выпущенные петербургским издатель
оказалось, и сделанное в начале сохраняет определённый смысл 
доныне, а принятые мною тогда принципы изучения Салтыкова нашли поддержку у читателей (книга была переиздана, а 
в 2003 году выпущена в издании для слабовидящих).
Поэтому её текст был по мере возможностей освобождён от 
авторских опечаток и стилистических огрехов, выверен, где-то 
сокращён, где-то дополнен. В главе об «Истории одного города» 
рассматриваются начала, на которых создавался художественный мир Щедрина. «Господа Головлёвы» не могут быть поняты 
без внимания к психологизму щедринской прозы, уяснения его 
ви´дения человека во всей его, человека, полноте. Своеобразие 
концепции действительности, сложившейся в творчестве Щедрина, выразительно проявлено в сказках, а «Пошехонская старина», 
сама по себе художественно прекрасная, даёт возможность ясно 
увидеть основания, определяющие этические идеалы в его произведениях. 
*  *  *
Все цитаты из произведений М.Е. Салтыкова-Щедрина даются по изданию: Салтыков-Щедрин М.Е. Собрание сочинений: 
В 20 т. М.: Художественная литература, 1965–1977. Том и страница указываются после цитаты в круглых скобках арабскими 
цифрами, а книга тома в косых скобках — римскими цифрами I 
или II. Также для удобства читателей, которые пользуются другими изданиями книг писателя, как правило, указывается произведение и глава в нём, адресат и дата письма.
Все даты даны по старому стилю, за исключением особо оговариваемых случаев.
ством «Вита Нова» книги Салтыкова-Щедрина: «История одного города» 
с обширным (10 авт. л.) сводным комментарием (2010) и «Сказки» с современным сопроводительным аппаратом (2012). В 2016 году в журнале 
«Новый мир» (№ 4, 5, 12) опубликованы главы из написанной мною биографической повести «Салтыков (Щедрин)». 


Вступление. 
Запутанное дело М.Е. Салтыкова  
(Н. Щедрина)
В книгах о нашем писателе нередко воспроизводилась обложка 
казённого дела, по которому он был перенесён из «северной столицы нашего обширного государства» в северную же его провинцию — в угрюмую, среди лесов дремлющую губернию.
Читаем:
«1-й экспедиции. № 169. 
Архив III-го отделения собственной Его Императорского
Величества канцелярии. 
«Об отправлении Титулярн. Советн. Салтыкова на службу в Вятку. 
1848 года».
А подпись под фотокопией этой обложки обычно такая: 
«Дело III-го Отделения о ссылке М.Е. Салтыкова в Вятку».
Конечно, сам господин титулярный советник и в  том же 
1848  году1, и многие годы спустя, став советником статским, 
говорил о своём «восьмилетнем изгнании в Вятку»2, но всё же, 
многократно описанный, этот сюжет постепенно превратился 
в скопище неточностей и мифов. Хотя разобраться в том, что же 
было в действительности, можно. 
И нужно.
1  В письме к А.Я.  Салтыковой от 8  мая 1848  года (оригинал пофранцузски) М.Е. Салтыков говорит об «изгнании» (éxil).
2  В письме от 3 июня 1868 года министру финансов графу М.Х. Рейтерну, с которым он был знаком с лицейских лет (18/I/, 339). Чин действительного статского советника был присвоен Салтыкову в  декабре 
1866 года.


Салтыков провёл первые годы жизни (родился 15/27/ января 
1826 года) в отчем доме, в селе Спас-Угол, тогда Тверской губернии, а ныне Московской области (Талдомский район). В 1836 году 
после успешно выдержанного экзамена был зачислен «полным 
пансионером» в третий класс шестиклассного Московского Дворянского института, накануне преобразованного из университетского пансиона. В 1838 году, как лучший воспитанник, Салтыков препровождён в Императорский Царскосельский лицей 
для продолжения учения. 
Ехал он в лицей без всякого желания, ибо хотел поступить 
в  Московский университет, однако через непродолжительное 
время увлёкся словесностью, начал писать стихи и даже, по существовавшей лицейской традиции, удостоился титула «продолжателя Пушкина» на своём ХIII-м курсе. Дебютировал Салтыков 
также как поэт, опубликовав в журнале «Библиотека для чтения» 
(1841. № 3) стихотворение «Лира». 
Поэтические творения писателя никогда не привлекали особого внимания ни читателей, ни критиков, да и сам автор был к 
ним равнодушен и не помышлял об их переиздании. Вместе с тем 
нельзя не понимать, что даже юношеские опыты, пусть не очень 
складно, выражают то, что через годы обретёт художественно совершенную форму и умственную глубину.
Вот и в «Лире» появляются «два мужа» с «русского Парнаса», 
отличные тем, что
К ним звуки от неба слетели
И приняли образ земной (1, 357).
Установлено: Салтыков имел в виду Державина и Пушкина, 
причём, сожалея, что последний «песни допеть не успел», автор утешался: «исповедь сердца» была допета «в светлой обители неба». В стихотворении ясно выражалась мысль о лире как 
единственном «утешении средь бурь и волнений земли»: лишь 
она способна облечь «в волшебные звуки» «мира безжизненный 
холод».
Не следует думать, что в салтыковских строчках всего лишь 
разгулялся тот «ложный романтизм», который тогда же неустанно критиковал Белинский. Другое сохранившееся стихотворение 
Салтыкова (а до нас дошло далеко не всё), «Два ангела», совсем 
раннее, также построено на противопоставлении неба с его «блаженства морем» и земли, где «и радость не без слёз». И потому 
следует говорить об оппозиции, главенствующей не только в пё
строй практике, но имеющей фундаментальные, бытийственные 
основания. 
Так, ключевым постулатом философии литературного романтизма является то, что Гоголь выразил восклицанием художника Пискарёва из «Невского проспекта»: «Боже, что за жизнь 
наша! вечный раздор мечты с существенностью!» 
За этими словами — формула, пришедшая в Россию с немецкой земли и получившая в конце концов наименование, — «романтическое двоемирие» или «двоемирие Гофмана» — по имени 
Эрнста Теодора Амадея Гофмана (1776–1822), автора «Золотого 
горшка» и «Крошки Цахеса», «Щелкунчика» и «Кота Мурра».
«Острота ощущения противоречия между идеалом и действительностью реализовалась в  знаменитом гофмановском 
двоемирии, — пишет А.Б. Ботникова. — Тусклая и пошлая проза 
обыденной жизни противопоставлялась сфере высоких чувств, 
способности слышать музыку вселенной. Сама по себе эта антитеза чисто романтическая». Но, добавляет исследовательница, 
«открыта она не Гофманом»1.
Замечание справедливое, тем более что литературно-философское наследие романтизма нередко воспринимается суженно, 
а творческие традиции сводятся чуть ли не к установлению заимствования тем, сюжетов, стилевых решений и т. п. одним писателем у другого.
Но всё же, говоря нечто вроде: не Гофманом открыто, не на 
Гофмане и закончится, следует дать некоторые более подробные 
пояснения.
Романтизм ни в коем случае не может быть ограничен литературой, искусством. Романтическое (назовём его так, поскольку 
слово прижилось) мировосприятие имеет в своей основе фундаментальную идею, насчитывающую многовековую историю. Эта 
идея противоположности Небесного и земного получала воплощение ещё в учениях мыслителей древности. 
Так, в диалоге «Политик» Платон повествует о существовавшем в незапамятные времена совершенном мире «под властью 
Кроноса». «Тогда, вначале, самим круговращением целиком и 
полностью ведал [верховный] бог, но местами, как и теперь, части 
1  Ботникова А.Б. Э.Т.А. Гофман и русская литература (первая половина XIX века). К проблеме русско-немецких литературных связей. Воронеж, 1977. С. 34.


космоса были поделены между правящими богами». По Платону, 
мир «то направляется богом — и тогда движения его правильны, то предоставляется самому себе — и тогда он движется беспорядочно и смутно». В зависимости от этого находится жизнь 
людей, которая «тоже делается беспорядочной, смертной, так что 
весь человеческий род погибает, а люди, вырастающие из земли 
вследствие падения на неё остатков небесной человеческой души, 
ведут жизнь весьма озабоченную и затруднённую, вечно болеют 
и умирают». Это происходит «в противоположность прежней 
жизни при Кроносе, которая была вполне беззаботна и счастлива» — «ввиду “судьбы и врождённого космосу вожделения”, ибо 
он и бестелесен, и причастен телу»1.
Не менее важно и знаменитое платоновское уподобление 
«человеческой природы в отношении просвещённости и непросвещённости» состоянию людей в пещере, обращённых спиной 
к просвету, к «свету, исходящему от огня, который горит далеко 
в вышине» («Государство», VII, 514 след.). 
С полной определённостью выражена противоположность 
Божьего царства (civitas Dei) и земного царства (civitas terrena) 
в  сочинении Аврелия Августина (354–430) «О граде Божьем» 
(«De civitate Dei»)2.
И, наконец (мы ведь всего лишь проводим пунктир), романтизм. 	
«В сознании романтических мыслителей — свидетелей заката 
французской революции — идеал и реальность истории располагаются <…> в разных плоскостях, — отмечает А.В. Михайлов. — 
Идея, идеал бесконечно выше, существеннее реальности». И далее: идеал «подкрепляет старинное, традиционное, восходящее 
к мифологии дуалистическое представление о противоположности небесного и земного, богов и людей, неба и земли. Идеал для 
романтиков — это орудие критики исторической реальности с 
позиций идеала»3.
1  См.: Платон. Соч.: В 3 т. Т. 3. Ч. 2. М., 1972. С. 30 (текст в пер. 
С.Я. Шейнман-Топштейн) и с. 572 (коммент. А.А. Тахо-Годи).
2  См. подробнее: Соколов В.В. Средневековая философия. М., 1979. 
С. 79 след. В постсоветское время было несколько изданий русских переводов этого труда Августина, доступен он и в Интернете.
3  Михайлов А.В. Эстетические идеи немецкого романтизма // Эстетика немецких романтиков. М., 1987. С. 8, 9.


Доступ онлайн
200 ₽
В корзину