Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

«Война и мир» Л. Толстого : в помощь преподавателям, старшеклассникам и абитуриентам

Покупка
Артикул: 881070.01.99
Доступ онлайн
360 ₽
В корзину
В книгах серии «Перечитывая классику» содержится современный анализ произведений, входящих в школьные программы по литературе. Обстоятельно освещаются духовно-нравственные и религиозные аспекты творчества русских писателей XIX-XX вв. Серия предлагается как база современных знаний по русской литературе, необходимая для сдачи школьных экзаменов и поступления в любой вуз. В настоящем пособии рассказывается о самобытности Л. Толстого как писателя и человека и дается подробный анализ «Войны и мира» по широкому кругу проблем. Автор по-новому освещает такие традиционные темы, как духовные искания Пьера Безухова и Андрея Болконского, обращая внимание на их религиозный смысл. Учащиеся найдут в работе ответы на вопросы о Кутузове и Наполеоне, о взглядах Толстого на историю, о своеобразии жанра «Войны и мира» и др. Книга адресована старшеклассникам, абитуриентам, студентам, учителям-словесникам, специалистам-филологам и всем интересующимся русской литературой.
Линков, В. Я. «Война и мир» Л. Толстого : в помощь преподавателям, старшеклассникам и абитуриентам : учебное пособие / В. Я. Линков. – 5-е изд. - Москва : Издательство Московского университета, 2025. - 114 с. – ISBN 978-5-19-012108-7. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2256491 (дата обращения: 18.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
В. Я. Линков
«В̳̮̲̤ ̭ ̵̱̭»
Л. Т̶̷̧̳̰̳̳
В помощь преподавателям, 
старшеклассникам 
и абитуриентам
И
 М 


-е издание


УДК 821.161.1«18»(075.3)
ББК 83.3(2=411.2)52я72
Л59
Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета 
Московского университета
Линков, В. Я.
«Война и мир» Л. Толстого : в помощь преподавателям, старшеклассникам и абитуриентам : учебное пособие / В. Я. Линков. — Москва : Издательство Московского университета, 
2025. — 5-е изд. — 111, [1] с. — (Перечитывая классику).
ISBN 978-5-19-012108-7
В книгах серии «Перечитывая классику» содержится современный 
анализ произведений, входящих в школьные программы по литературе. Обстоятельно освещаются духовно-нравственные и религиозные 
аспекты творчества русских писателей XIX–XX вв. Серия предлагается как база современных знаний по русской литературе, необходимая 
для сдачи школьных экзаменов и поступления в любой вуз. В настоящем пособии рассказывается о самобытности Л. Толстого как писателя и человека и дается подробный анализ «Войны и мира» по широкому кругу проблем. Автор по-новому освещает такие традиционные 
темы, как духовные искания Пьера Безухова и Андрея Болконского, 
обращая внимание на их религиозный смысл. Учащиеся найдут в работе ответы на вопросы о Кутузове и Наполеоне, о взглядах Толстого 
на историю, о своеобразии жанра «Войны и мира» и др.
Книга адресована старшеклассникам, абитуриентам, студентам, 
учителям-словесникам, специалистам-филологам и всем интересующимся русской литературой.
Л59
УДК 821.161.1«18»(075.3)
ББК 83.3(2=411.2)52я72
ISBN 978-5-19-012108-7
©  В. Я. Линков, 2025
©  Издательство Московского университета, 
2025


Вступление
Каждого, кто знакомится с Л. Толстым, поражает прежде всего 
масштаб его личности. Он родился через три года после восстания декабристов и прожил 82 года. Когда умер Пушкин, будущему создателю «Войны и мира» было 9 лет, а завершил он свой 
путь уже в XX веке, всего за 7 лет до Октябрьской революции.
Л. Толстой был близко знаком почти со всеми крупными 
русскими писателями XIX века, начиная от Тютчева, Гончарова 
и Тургенева и кончая Чеховым, а также с Буниным и Горьким. 
К нему при жизни пришла мировая слава, какой не выпало на 
долю, может быть, никому из его современников.
Всего, что он сделал, с лихвой хватило бы на 10 человеческих жизней. В его Полном собрании сочинений 90 томов! За 
свою долгую жизнь он приобрел обширные знания в самых различных областях. Он был не только писателем, но и критиком, 
теоретиком искусства, религиозным философом, педагогом, издателем. И везде оставил значительный след. У него были особые взгляды на воспитание и обучение детей. Для их популяризации он издавал специальный педагогический журнал «Ясная 
Поляна». В своих воззрениях Л. Толстой опережал педагогическую науку по крайней мере на полвека.
Конечно, педагог — чистый теоретик — это абсурд. Толстой 
не только рассуждал о том, как надо учить детей в школе, а сам 
их учил.
В 1859 году в крепостной стране он создает свободную школу для крестьянских детей, где обучение происходило без вся
кого принуждения. Такие школы появились в Европе почти сто 
лет спустя. Крестьяне сначала неохотно отдавали своих детей 
Толстому, потому что он их никогда не наказывал. По твердому 
убеждению крестьянина, учить значило бить, там, где не наказывают, там ничему не научат.
Но вскоре, когда новый учитель добился несомненных успехов, к нему стали привозить детей за 50 верст.
За два года Толстой организовал 21 школу. Даже если бы он 
больше ничего не сделал, то и этого вполне хватило бы для сознания не зря прожитой жизни.
В основе педагогики и принципов обучения Толстого лежало убеждение, что образование «есть потребность всякого 
человека». Удовлетворение любой потребности приносит удовольствие, и потому, как правило, не возникает необходимости 
в принуждении человека к тому, чтобы он пил, ел, спал. Так же 
должно обстоять дело и с образованием, которое «на деле и в 
книге не может быть насильственно и должно доставлять наслаждение учащимся».
Сам Л. Толстой учился всю жизнь. Познание было для него 
неизменным источником радости.
В яснополянской библиотеке содержится около 15 тысяч 
книг. Много это или мало, станет очевидно из простого и приблизительного подсчета: чтобы их прочитать, нужно около 40 
лет, при условии чтения по книге в день. А Толстой, как правило, не держал книг, которыми не пользовался. Он владел многими языками, в частности английским, французским, немецким, 
польским, итальянским. В 43 года, когда большинство людей 
давно уже не узнают ничего нового, он выучил за два месяца 
древнегреческий язык так, что читал в оригинале Ксенофонта, 
Эзопа, Гомера. Вот несколько отрывков из его письма к Фету от 
1 января 1871 года.
«Получил ваше письмо уже с неделю, но не отвечал, потому что с утра до ночи учусь по-гречески». «Я ничего не пишу, 
а только учусь. <…> Невероятно и ни на что не похоже, но я 
прочел Ксенофонта…» «Но как я счастлив, что на меня бог наслал эту дурь. Во-первых, я наслаждаюсь, во-вторых, убедился, 
что из всего истинно прекрасного и простого прекрасного, что 
произвело слово человеческое, я до сих пор ничего не знал, как 
и все…»


А когда Толстому перевалило за 50, он начал изучать древнееврейский, чтобы читать в подлиннике Библию. В нем никогда не иссякала любовь к познанию. В дневнике за 1891 год 
встречается запись: «Алексей Митрофанович (учитель детей 
Л. Толстого. — В.Л.) показал мне дифференциальное счисление. 
Я понял, очень хорошо». Радость познания не изменяла Толстому до конца его жизни.
Обычно с именем писателя ассоциируется представление 
о противоречиях или даже кричащих противоречиях. А между 
тем ему была присуща редкая гармония интеллектуального, физического и духовного. Толстой совершенно не укладывается 
в привычный образ художника, витающего в облаках, непрактичного и беспомощного в повседневной жизни.
Он был физически необыкновенно сильный, с хорошо развитой мускулатурой, смелый и мужественный человек. Гимнастика, разнообразный физический труд были для него необходимостью, такой же как познание и искусство. Толстой считал 
физический труд обязательным для каждого человека. Сам он 
знал и любил всякую крестьянскую работу: он и пахал, и косил, 
и сажал деревья, разводил лошадей и свиней. Толстой, как настоящий хороший русский мужик, умел делать все: и шить сапоги, и класть печи. Если бы он оказался на необитаемом острове, 
как герой известной сказки Салтыкова-Щедрина, он бы и рыбы 
наловил, и зверя добыл, и дом построил.
Можно только удивляться ограниченности и наивности людей, с иронией отзывавшихся об увлечении Л. Толстого шитьем 
сапог или кладкой печей. Всем этим он занимался потому, что 
любой труд приносил ему радость.
Помимо всего прочего, Толстой был главой большой семьи, 
он вырастил и воспитал 8 детей. И в отношении к своей семье, 
детям он совершенно не похож на тех великих людей, которые 
всецело заняты своей деятельностью и не находят времени для 
семьи. Толстой был внимательным и любящим отцом, глубоко 
понимавшим своих детей, знавшим характер каждого до мелочей.
Но все-таки ни физический труд, ни хозяйство, ни писание 
книг, ни даже семья не были для Толстого главным делом, всецело поглощавшим его личность.


Самым заветным, чему он отдавал все силы своей души, 
была жизнь. Какая? Чья жизнь? Жизнь его, Льва Николаевича 
Толстого, единственная и неповторимая.
«Все мы думаем, — писал он в дневнике, — что наша обязанность, призвание — это делать разные дела: воспитать детей, 
нажить состояние, написать книгу, открыть закон в науке и т.п., 
а дело у всех нас только одно: делать свою жизнь, сделать так, 
чтобы жизнь была цельным, хорошим, разумным делом».
К Толстому никак невозможно отнести привычную фразу 
из жизнеописаний великих людей: «Он отдал всю свою жизнь 
без остатка литературному творчеству» или «Он положил всю 
свою жизнь на алтарь искусства». В его глазах это было нелепо, 
поскольку нельзя отдать большее ради меньшего. Толстой часто 
задумывался над судьбами образованных, умных, нередко талантливых людей, которые все свои силы и способности жертвовали работе, а собственную жизнь оставляли без внимания. 
Они порой достигали немалых успехов в какой-либо специальной области, а жизнь их была неудачной, несостоявшейся, 
несчастной. Толстой же с исключительной серьезностью и вниманием относился к своей жизни: «Жизнь — не шутка, а великое, торжественное дело». И за несколько месяцев до смерти 
он записывает в дневнике: «Все серьезнее и серьезнее отношусь 
к жизни». Поразительные слова в устах человека на девятом десятке лет! Цель же жизни — радость.
«Дело жизни, назначение ее — радость».
«Толстой, — вспоминал А. Кони, — говорил: “Человек обязан быть счастлив, как обязан быть чистоплотным”»1.
«Жизнь не может иметь другой цели, как благо, как радость. 
Только эта цель — радость — вполне достойна жизни. Отречение, крест, отдать жизнь, все это для радости. И радость есть и 
может быть ничем ненарушимая и постоянная».
Мысль Толстого может показаться банальностью, если упустить из виду дальнейший ее ход. Радость ведь бывает разная, 
а самое главное, в жизни так много огорчений, бед и несчастий, 
которые разрушают ее. Толстой искал радость «ничем ненару1	 Л.Н.  Толстой в воспоминаниях современников. М., 1978. Т. 2. 
С. 180.


шимую и постоянную». Когда он говорил, что цель жизни — радость, то имел в виду не только наше субъективное стремление, но саму природу, суть жизни, не зависимую ни от каких 
случайных обстоятельств. Поэтому Толстой не обвинял в своих 
несчастьях ни отдельных людей, ни социальный строй, ни всеобщее устройство мира.
Свое жизненное кредо он выразил так: «Радуйся на небо, на 
солнце, на звезды, на траву, на деревья, на животных, на людей. 
И блюди за тем, чтобы радость эта ничем не нарушалась. Нарушается эта радость, значит ты ошибся где-нибудь — ищи эту 
ошибку и исправляй». Итак, если ты несчастен, то, значит, совершил ошибку и виновен только ты сам. Такая позиция представляет особую ценность, поскольку расходилась и расходится 
с господствующей точкой зрения на жизнь человека. Она определила жизненный и творческий путь великого писателя. Всю 
жизнь Толстой искал смысл жизни и стремился к совершенствованию своей личности. Он сам себя воспитывал, упорно 
работал над собой, чтобы стать лучше, избавляясь от пороков и 
развивая хорошие свойства. Самосовершенствование было его 
страстью. В 19 лет он начал дневник и вел его с некоторыми 
перерывами до конца своих дней. В нем он анализировал свои 
поступки и чувства, ставил перед собой цели, отмечал слабости 
и грехи, формулировал жизненные правила, которым пытался 
неуклонно следовать. Один критик назвал дневники Толстого 
самым замечательным его произведением. Вот некоторые из 
первых записей:
24 марта. Я много переменился; но все еще не достиг той степени совершенства (в занятиях), которой 
бы мне хотелось достигнуть. Я не исполняю того, что 
предписываю; что исполняю, то исполняю нехорошо, 
не изощряю памяти. Для этого пишу здесь некоторые 
правила, которые, как мне кажется, много мне помогут, 
ежели я буду им следовать. 1) Что назначено непременно исполнить, то исполняй, несмотря ни на что. 2) Что 
исполняешь, исполняй хорошо. 3) Никогда не справляйся в книге, ежели что-нибудь забыл, а старайся сам 
припомнить. 4) Заставь постоянно ум твой действовать 
со всею ему возможною силою…
Много страданий и огорчений Толстому в молодости доставляли два его порока — лень и тщеславие.


Тщеславие есть страсть непонятная — одно из тех 
зол, которыми, как повальными болезнями — голодом, 
саранчой, войной, — Провидение казнит людей. <…> 
Тщеславный человек не знает ни истинной радости, ни 
горя, ни любви, ни страху, ни отчаяния, ни ненависти — 
все неестественно, насильственно.
20 марта 1852 г. <…> Сколько выгод, кажется, 
в труде; а в лени ни пользы, ни удовольствия, и все-таки 
она большей частью берет верх.
Завтра встану пораньше и постараюсь провести 
день как можно полнее. Проклятая лень! Какой бы я 
был славный человек, коли бы она мне не мешала.
Насколько успешной была борьба Толстого с тщеславием, 
судить трудно, но война с ленью завершилась полной и несомненной победой. Со временем он приобрел любовь к постоянному 
труду и необыкновенную работоспособность. Он мог, стремясь 
к совершенству, переписывать свои статьи до восемнадцати раз! 
Он работал с таким чудовищным напряжением всех своих сил, 
что переутомлялся смертельно и вынужден был все бросать и 
уезжать в Башкирию пить кумыс.
Окружающие Толстого люди во всех своих несчастьях винили обстоятельства, других людей, несовершенство и противоречия действительности. Их мысль была направлена на 
внешний мир, на какой-либо специальный предмет. Толстой не 
переставал удивляться парадоксу времени роста просвещения, 
образования, увеличения количества книг, знаний, произведений искусства, научных открытий, когда люди не знали главного — в чем смысл жизни. С удивлением он замечал в дневнике: 
«Человек не знает, что хорошо, что дурно, а пишет исследование об упавшем аэролите и о происхождении слова “куколь”!» 
Толстого поражало, что люди не используют свое сильнейшее 
орудие — разум, чтобы сделать себя счастливее.
В своих произведениях он нередко изображал таких людей — умных, образованных, но живущих независимо от того, 
что они называли своими убеждениями. Так, один из героев 
«Анны Карениной» держит «при себе мысли только для общественного употребления». Толстой искал мыслью прежде всего 
правильное понимание жизни, которое даст ему радость. И он 


на протяжении своей долгой жизни неоднократно менял идеалы в поисках лучших. Бунин в своей работе о Толстом рассказывает, как на упрек жены: «Ну да, ты постоянно так: нынче одно, 
завтра другое, все меняешь свои убеждения», — Толстой отвечал: «Всякий должен их менять, стремиться к лучшим»1.
Вот дневниковая запись 1908 года: «Да, работать надо над 
собой — теперь, в 80 лет, делать то самое, что я делал с особенной энергией, когда мне было 14, 15 лет: совершенствоваться». 
И еще запись того же года, обращенная к себе: «Учись жить».
А был ли результат этого неустанного поиска? Всякий, кто 
прочтет толстовские дневники и письма разных лет, сможет убедиться в поразительном факте: в целом с годами жизнь Толстого становилась светлей и радостней. Обычно человеку кажется, 
что с окончанием молодости и приходом старости жизнь идет 
под уклон. Радости исчезают, сменяясь болезнями, слабостью, 
немощью.
«Мне так было ясно, что жизнь наша есть исполнение возложенного на нас долга. И все сделано для того, чтобы исполнение это было радостно. Все залито радостью. <…> Жизнь человека, известная нам, — волна, одетая вся блеском и радостью» 
(27 мая 1884 года).
Другая запись, от 10 октября 1907 года: «Все чаще и чаще 
испытываю какой-то особенный восторг, радость существования». Толстому в это время было 79 лет.
Поиск смысла жизни был двигателем Толстого на его пути 
как человека, так и писателя. В нем состояла его отличительная 
черта, его писательская самобытность.
Нередко в нашем представлении разные писатели оказываются одинаковыми, неотличимыми друг от друга, а потому 
и не вызывающими нашего интереса. Этот великий реалист, и 
тот великий реалист. Этот горячо любит свою Родину, и тот не 
уступал ему в своей любви к Отчизне. На самом деле каждый 
настоящий писатель отличается своим взглядом на мир и особым пониманием назначения литературы. «Я полагаю, — писал Толстой, — что задача пишущего человека одна: сообщить 
другим людям те свои мысли, верования, которые сделали мою 
жизнь радостною».
1	 Бунин И.А. Освобождение Толстого // Бунин И.А. Собр. соч.: В 9 т. 
М., 1967. Т. 9. С. 67.


Задача, которую преследует художник, определяет свойства 
его произведения и творчества в целом. Если мы ясно осознали 
ее, мы начинаем понимать создания писателя как целостность. 
В ее свете (а всякая мысль есть свет, прояснение) мы видим все 
свойства и черты, присущие его художественному миру. Для 
нас становится ясной и система его произведений, и логика 
его пути.
Толстой неоднократно оставлял литературу, чем навлек на 
себя множество обвинений разного толка. Одни видели в этом 
рекламный трюк, другие — чудачество, третьи — недостаток 
у  писателя культуры и образования, четвертые воспринимали такое пренебрежение к литературе как свою личную обиду. 
А нужно постараться встать на точку зрения Толстого, на время 
оставив свою собственную.
В глазах автора «Войны и мира» звание писателя не имело 
того ореола величия, которым его окружали в русском обществе. У Толстого нередко бывали минуты, когда он испытывал 
отвращение к писанию книг.
В письме (1859) к Фету он признавался: «Стыдно, когда подумаешь: люди плачут, умирают, женятся, а я буду повести писать, “как она его полюбила”. Глупо, стыдно…»
Литература в целом никогда не была для Толстого предметом всепоглощающей заинтересованности. Думаю, что именно 
такая субординация жизни и искусства и придавала творчеству 
писателя особо ценные свойства, была условием доступа к источнику, из которого человек-творец черпает силу и энергию. 
Толстому неведома была угроза исписаться. По существу его писательская мощь не ослабевала с годами. У него нет старческого 
творчества, отмеченного упадком литературных способностей. 
В книгах писателя живо чувствуется присутствие чего-то великого, перед чем литература имеет второстепенное значение, 
что придает его произведениям совершенно особое, неповторимое обаяние. Толстой не боготворил литературу, она не была его 
алтарем, и он не стоял перед ней коленопреклоненным, как, к 
примеру, его друг Фет. Его богом была жизнь. Толстому чуждо 
было настроение, выраженное Фетом в прекрасном стихотворении «Поэтам»:
Сердце трепещет отрадно и больно,
Подняты очи, и руки воздеты. 


Доступ онлайн
360 ₽
В корзину