Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Cемантика и типология прохибитива в хантыйском языке

Бесплатно
Основная коллекция
Артикул: 879752.01.99
Настоящая монография является первым в лингвистике специальным исследованием, посвященным функционально-семантическому описанию прохибитива (категории запрета) в хантыйском языке. В работе систематизируется и последовательно излагается проблематика функционирования прохибитивных значений, а также дается детальное описание всего спектра формальных средств их выражения. Издание предназначено для лингвистов-теоретиков, финно-угроведов, а также для студентов, магистрантов и аспирантов, изучающих грамматику и типологию. Книга может быть рекомендована и широкому кругу читателей, интересующихся хантыйским языком и уральским языкознанием.
Онина, С. В. Cемантика и типология прохибитива в хантыйском языке : монография / С. В. Онина. - Чебоксары : Среда, 2026. - 137 с. - ISBN 978-5-908083-68-3. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2253889 (дата обращения: 19.11.2026)
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
С. В. Онина 
 
СЕМАНТИКА И ТИПОЛОГИЯ  
ПРОХИБИТИВА В ХАНТЫЙСКОМ ЯЗЫКЕ 
 
Монография 
 
Научное электронное издание 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Чебоксары  
Издательский дом «Среда» 
2026 


УДК 811.511.141 
ББК 81.661.2-2 
        О-58 
Рецензенты: 
канд. филол. наук, доцент  
Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского 
О. Ю. Васильева; 
канд. филол. наук, доцент  
Югорского государственного университета 
Ю. В. Исламова 
Онина С. В. 
О-58      Cемантика и типология прохибитива в хантыйском 
языке : монография / С. В. Онина. – Чебоксары : 
Среда, 2026. – 137 с. – 1 CD-ROM. – Загл. с титул. 
экрана. – Текст : электронный. 
ISBN 978-5-908083-68-3 
Настоящая монография является первым в лингвистике 
специальным исследованием, посвященным функциональносемантическому описанию прохибитива (категории запрета) в 
хантыйском 
языке. 
В 
работе 
систематизируется 
и 
последовательно излагается проблематика функционирования 
прохибитивных значений, а также дается детальное описание 
всего спектра формальных средств их выражения. Издание 
предназначено для лингвистов-теоретиков, финно-угроведов, а 
также для студентов, магистрантов и аспирантов, изучающих 
грамматику и типологию. Книга может быть рекомендована и 
широкому кругу читателей, интересующихся хантыйским 
языком и уральским языкознанием. 
Минимальные системные требования: PC с процессором Intel 
1,3 ГГц и выше ; 256 Мб (RAM) ; Microsoft Windows, MacOS; дисковод CD-ROM ; Adobe Reader 
УДК 811.511.141 
ББК 81.661.2-2 
ISBN 978-5-908083-68-3 
    © Онина С. В., 2026 
DOI 10.31483/a-10857 
© ИД «Среда», оформление, 2026 


 
ОГЛАВЛЕНИЕ 
ВВЕДЕНИЕ ................................................................................................... 4 
Глава 1. ПОНЯТИЕ ПРОХИБИТИВА В ГРАММАТИКЕ 
ХАНТЫЙСКОГО ЯЗЫКА ......................................................................... 8 
1.1. Семантика отрицательных глагольных форм в хантыйском  
языке ............................................................................................................... 9 
1.2. Семантика прохибитивных глагольных форм в хантыйском 
языке ............................................................................................................. 13 
1.3. Способы выражения отрицания в императиве хантыйского языка
 ........................................................................................................................ 16 
1.4. Семантические особенности прохибитива в хантыйском  
языке ............................................................................................................. 24 
Глава 2. ТИПОЛОГИЯ ПРОХИБИТИВНЫХ ФОРМ  
И КОНСТРУКЦИЙ .................................................................................... 32 
2.1. Залоговость в формировании хантыйского прохибитива ............ 32 
2.1.1. Сфера активности / пассивности ................................................... 33 
2.1.2. Сфера транзитивности / интранзитивности ................................. 35 
2.1.2.1. Лично–числовые формы субъектного спряжения .................. 37 
2.1.3. Сфера семантических микрополей прохибитива ....................... 43 
2.1.3.1. Рефлексив ....................................................................................... 45 
2.1.3.2. Каузатив .......................................................................................... 50 
2.1.3.3. Пермиссив / фактитив .................................................................. 52 
2.2. Акциональность в формировании хантыйского прохибитива .... 60 
2.2.1. Качественно–акциональные значения .......................................... 61 
2.2.2. Количественно–акциональные значения ..................................... 63 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ .......................................................................................... 75 
ЛИТЕРАТУРА ............................................................................................ 77 
Приложение 1. Список сокращений ........................................................ 97 
Приложение 2. Список текстовых источников и их условные 
обозначения ................................................................................................. 98 
Приложение 3. Список информантов и экспертов ............................. 101 
Приложение 4. Текстовые прагматические функции побуждения 
(сокращенный вариант филологического анализа) ............................ 102 
 


 
Языку нельзя научить,  
его можно только пробудить в душе.  
В. фон Гумбольдт 
ВВЕДЕНИЕ 
Прохибитив: как язык говорит «нельзя». В любом языке, помимо слов для описания мира, существуют особые грамматические инструменты для воздействия на окружающих: попросить, 
приказать, посоветовать. Среди этих форм побуждения выделяется одна мощная и социально значимая – прохибитив (от 
лат. prohibere – запрещать). Это специализированное средство 
выражения запрета, то есть негативного волеизъявления, направленного на то, чтобы адресат не совершал какое-либо действие. 
Что такое прохибитив и как его изучают? В лингвистике 
прохибитив рассматривается как смысловая разновидность императива (побуждения), противопоставленная позитивным формам 
вроде приказа или просьбы. Его суть – в значении отрицательной директивности, которое часто подразумевает, что действие 
нежелательно, опасно или нарушает социальные нормы. 
Выражается запрет по-разному: от специальных грамматических форм (например, сочетаний повелительного наклонения с 
отрицательной частицей «не») до лексических средств («запрещено», «нельзя») и особой, предостерегающей интонации. На 
формирование запретительного высказывания влияет множество 
факторов: контролируемость самого действия (бессмысленно запрещать то, что человек не может контролировать), социальные 
роли говорящего и слушающего, а также степень категоричности – запрет родителя ребенку и коллеги коллеге будут звучать 
по-разному. 
Актуальные вопросы и вызовы для лингвистов. Несмотря на 
кажущуюся простоту, системное описание прохибитива сталкивается с рядом сложных вопросов: 1) терминологическая неоднозначность: исследователи используют разные термины – «негативный императив», «запретительная форма», «прохибитив», – 
что требует четкого определения границ понятия; 2) размытые 
границы: как отличить строгий запрет от предостережения («Не 
ходи – упадёшь!») или совета, содержащего отрицание? Эта демаркация остается предметом дискуссий; 3) прагматическая 


 
многогранность: запрет редко бывает «чистым». Он часто сочетается с оттенками угрозы, заботы, морального осуждения, что 
делает его сложным объектом для анализа; 4) типологическое 
разнообразие: в разных языках, и даже внутри одного языка в его 
диалектах, способы выражения запрета могут сильно варьироваться, что осложняет создание единой модели описания. 
Новое исследование на материале хантыйского языка. Чтобы 
ответить на эти вызовы, ценные данные дают исследования конкретных языков, особенно таких как хантыйский, обладающий 
богатой диалектной палитрой. Целью одной из таких работ стало 
первое комплексное описание прохибитива во всех основных диалектах хантыйского языка (шурышкарском, казымском, сургутском, ваховском). 
Научная новизна исследования заключается не только в широком диалектном охвате, но и в детальном анализе особой смысловой разновидности запрета – превентива. Это высказывания, 
которые предостерегают от потенциального, ещё не начавшегося 
действия («Смотри не упади!»), и их структура в хантыйском 
языке обладает своей уникальной спецификой. 
В основе работы лежал корпус из более 6000 побудительных 
высказываний, собранных из живой речи носителей, фольклорных текстов и письменных источников. Методология объединила 
структурный, семантический и прагматический подходы, включая лингвистический эксперимент (например, синонимическую 
замену конструкций) и корпусный анализ. 
Такое исследование позволяет восполнить пробел в описании 
грамматики хантыйского языка: а) уточнить архитектуру целого функционально-семантического поля побудительности, показав место запрета в системе воздействия на человека; б) выявить и систематизировать диалектные особенности выражения запрета; в) разработать интегральную модель, которая описывает, как грамматические, лексические и ситуативные средства 
взаимодействуют для передачи одной из самых социально важных речевых функций – запрета. 
Изучение прохибитива – это не просто технический анализ 
грамматических форм. Это вклад в понимание того, как язык отражает и формирует социальные отношения, нормы поведения и 


 
механизмы речевого воздействия, помогая нам глубже понять 
связь между речью, мышлением и культурой. 
История научного осмысления прохибитива (отрицательной 
императивной конструкции) в хантыйском языкознании может 
быть охарактеризована как история лакуны — продолжительного 
отсутствия целостного и специализированного анализа данной 
грамматической категории. 
Формирование исследовательского поля происходило поэтапно:  
– этап фрагментарных упоминаний (вторая половина XX – 
начало XXI в.). Прохибитив не выступал в качестве самостоятельного объекта изучения, а лишь эпизодически упоминался в трудах, посвящённых общей грамматике, морфологии или диалектологии хантыйского языка (работы В. Штейница, И.А. Николаевой, А.Д. Каксина). Учёные констатировали сам факт существования форм запрета, как правило, ограничиваясь указанием на использование отрицательной частицы аӆ/аль в сочетании с глагольной формой. Этот этап заложил лишь эмпирическую базу для 
последующего изучения, обозначив явление без его системного 
описания;  
– этап контекстуального рассмотрения в рамках исследований императива. Значимым вкладом в общее понимание императивной модальности, в состав которой имплицитно входит и 
прохибитив, стало комплексное типологическое исследование 
А.В. Диденко (2006). Хотя в этой работе был систематизирован 
обширный диалектный материал по побудительным конструкциям, прохибитив не был выделен в отдельную проблему и не получил развёрнутой спецификации. Таким образом, категория 
оставалась периферийным компонентом в рамках более широкой темы;  
– этап осознания лакуны и постановки проблемы (современный период). В последних работах (например, у Ю.А. Ковылина, 
2017) отмечается недостаточность простого упоминания прохибитива. Современное состояние исследований характеризуется переходом от констатации к проблематизации. Акцентируется, что в науке отсутствуют: 1) детальное описание парадигматики прохибитива (его формальных средств выражения в разных диалектах); 2) анализ его синтагматических особенностей и 


 
прагматических функций; 3) чёткое определение его категориального статуса (самостоятельное наклонение, подкатегория императива, полифункциональная конструкция). 
Таким образом, изучения хантыйского прохибитива демонстрирует классический путь от первичной фиксации явления в составе более общих описаний к оформлению научной проблемы. 
На сегодняшний день прохибитив представляет собой перспективную и неразработанную область грамматики хантыйского 
языка, требующую специального исследования на основе полевых данных и в рамках современной функционально–типологической парадигмы. Его комплексное изучение необходимо для 
полноты описания ирреальной модальности и внесёт вклад в понимание запретительных стратегий в уральских языках. 
 
Пользуясь случаем хочу выразить глубокую благодарность 
Ю.В. Норманской, А.В. Дыбо, Н.В. Орловой и другим своим коллегам за  ценные критические замечания и поддержку. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


 
Глава 1. ПОНЯТИЕ ПРОХИБИТИВА В ГРАММАТИКЕ 
ХАНТЫЙСКОГО ЯЗЫКА 
В хантыйском языке существуют специализированные прохибитивные формы, являющиеся отрицательными коррелятами императивных форм. Необходимо заметить, что здесь отрицание не 
сводится к комбинации: «форма императива + обычное для данного языка отрицание». Cр. примеры хантыйского языка с отрицанием и прохибитивом: 
(1) шур.: а) Mănłǝn – ăt mănłǝn; б) Măna! – ał măna! [К. В. Г.]. 
а) măn–ł–ǝn 
ăt 
măn–ł–ǝn 
 
ехать–Praes–2Sg Ptcl.Neg ехать–Praes–2Sg 
‘Ты едешь’ – ‘Ты не едешь’. 
б) măn–a 
ał 
măn–a 
 
ехать–Imp.2Sg Ptcl.Proh ехать–Praes–2Sg 
‘Езжай!’ – ‘Не езжай!’. 
(2) каз.: а) Mănλăn – ăn mănλăn; б) Măna! – aλ măna! [Т. Я. Н.]. 
а) măn–λ–ăn 
ăn 
măn–λ–ăn 
 
ехать–Praes–2Sg Ptcl.Neg ехать–Praes–2Sg 
‘Ты едешь’ – ‘Ты не едешь’. 
б) măn–a 
aλ 
măn–a 
 
ехать–Imp.2Sg Ptcl.Proh ехать–Imp.2Sg 
‘Езжай!’ – ‘Не езжай!’. 
(3) сург.: а) Mǝnλǝn – ǝntǝ mǝnλǝn; б) Mǝna! – aλ mǝna! [А. Н. А.]. 
а) mǝn–λ–ǝn 
ǝntǝ 
mǝn–λ–ǝn 
 
ехать–Praes–2Sg Ptcl.Neg ехать–Praes–2Sg 
‘Ты едешь’ – ‘Ты не едешь’. 
б) mǝn–a 
aλ 
mǝn–a 
 
ехать–Imp.2Sg Ptcl.Proh ехать–Imp.2Sg 
‘Езжай!’ – ‘Не езжай!’. 
(4) вах.: а) Mӛnλӛn – ӛntӛ mӛnλӛn; б) Mӛnä – ӓλ mӛnä [C. В. Ю]. 
а) mӛn–λ–ӛn 
ӛntӛ 
mӛn–λ–ӛn 
 
ехать–Praes–2Sg Ptcl.Neg ехать–Praes–2Sg 
‘Ты едешь’ – ‘Ты не едешь’. 
б) mӛn–ä 
ӛntӛ 
mӛn–ä 
 
ехать–Imp.2Sg Ptcl.Proh ехать–Imp.2Sg 
‘Езжай!’ – ‘Не езжай!’. 


 
В примерах (1–4) группы (а) продемонстрированы формы, соотносимые друг с другом как утвердительные и отрицательные. 
В этих же примерах (1–4) группы (б) представлены побудительные формы, первая из которых характеризуется как императивная, а коррелятивная – как отрицательно–императивная (запретительная или прохибитивная). В данных группах показаны разные 
отрицательные формы: в группе (а) продемонстрирована обычная отрицательная форма с отрицательной частицей при индикативе; при этом в их «сферу действия может входить либо отдельное слово, либо предложение в целом (или предикат)» [Николаева 1995: 161–162; Ковылин 2017: 24–28; Хонти 1997: 81; Wagner–Nagy 2011: 58–63] c частицей шур. ăt, каз. ăn, сург. ǝntǝ ‘не’. 
В группе (б) показана такая отрицательная форма, в которой «частица ał ‘не’ употребляется только с формами глагольного императива» [Каксин 2007: 92; Ковылин 2017: 47; Гусев 2013: 59]. 
Предметом анализа в настоящей главе являются аналитические прохибитивные глагольные формы, аналогичные формам, 
представленным выше в группе (б) примеров (1–4) (шур. măn–a –
ał măn–a, каз. măn–a! –aλ măn–a, сург. mǝn–a! –aλ mǝn–a! ‘езжай’ –‘не езжай’), полноправно являющиеся отрицательными 
коррелятами императивных форм, а также другие средства, выражающие императив опосредованно. Рассмотрим семантику 
этих форм и их типологию. Прежде чем подробно представить 
предмет нашего исследования, кратко рассмотрим вопрос о семантике отрицательных глагольных форм, в частности форм, которые употребляются в приведенных примерах: шур. (а) mănł–
ǝn –ăt mănł–ǝn, каз. măn–λ–ăn –ăn mănλ–ăn, сург. mǝn–λ–ǝn –ǝntǝ 
mǝn–λ–ǝn ‘ты едешь’ –‘ты не едешь’. 
1.1. Семантика отрицательных глагольных форм  
в хантыйском языке 
В лингвистических исследованиях не существует единой семантической трактовки отрицательных глагольных форм. Это 
связано не столько с расхождениями в понимании семантической 
природы отрицания [ср. Апресян 2010; Чейф 1975], сколько с различным формальным статусом отрицательных глагольных форм 
[Храковский 1986: 89]. 


 
Соответственно, в отрицательных предложениях, в отличие от 
утвердительных, сферу действия отрицания составляет все предложение, в которое оно введено. В русском языке таким оператором отрицания является частица не [ср. Гусев 2005: 56; Плунгян 
2011: 438], в близкородственном хантыйскому венгерском 
языке –nem [Гусев 2005: 56, 2013: 60]: ir–sz ‘ты пишешь’ –nem ir–
sz ‘ты не пишешь’. В хантыйском языке операторами отрицания 
являются отрицательные частицы типа ăt / ăn / ǝntǝ ‘не’. Причем 
в отрицательных конструкциях хантыйского языка типа вышепредставленных в группе (а) используются те же глагольные 
формы, что и в утвердительных, и от них синтаксически зависит 
отрицательная частица [Храковский 1986: 90]: 
(5) шур.: Werłǝn – ăt werłǝn [К. В. Г.]. 
wer–ł–ǝn 
ăt 
wer–ł–ǝn 
делать–Praes–2Sg Ptcl.Neg делать–Praes–2Sg 
‘Ты делаешь’ – ‘Ты не делаешь’. 
(6) каз.: Werλăn – ăn werλăn [Т. Я. Н.]. 
wer–λ–ăn 
ăn 
wer–λ–ăn 
делать–Praes–2Sg Ptcl.Neg делать–Praes–2Sg 
‘Ты делаешь’ – ‘Ты не делаешь’. 
(7) сург.: Wärλǝn – ǝntǝ wärλǝn [А. Н. А.]. 
wär–λ–ǝn 
ǝntǝ 
wär–λ–ǝn 
делать–Praes–2Sg Ptcl.Neg делать–Praes–2Sg 
‘Ты делаешь’ – ‘Ты не делаешь’. 
В примерах (5–7) представлены формы индикатива. Так, в 
форме шур. wer–ł–ǝn (ср.: каз. wer–λ–ăn, сург. wär–λ–ǝn) ‘ты делаешь’, характеризуется реальный факт действия, а в конструкции шур. ăt wer–ł–ǝn (ср.: каз. ăn wer–λ–ăn, сург. ǝntǝ wär–λ–ǝn) 
‘ты не делаешь’ – реальный факт бездействия. В обоих случаях 
точка зрения Говорящего одинакова, т. е. индикатив означает, 
что заявляемый факт с точки зрения Говорящего действителен. 
Это оправданно, если учесть, что в категории наклонения выражается точка зрения Говорящего о реальности или нереальности 
сообщаемого факта [Храковский 1986: 90]. Следовательно, семантика изъявительного наклонения не требует комментария, 
т. к. представляет собой «нулевую модальность» истинного 
утверждения о положении дел в реально существующем (для собеседника) мире [Черемисина 1989: 10]: