Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Описание иноземных стран («Чжу фань чжи»): важнейший историко-географический источник китайского средневековья

Покупка
Артикул: 879131.01.99
Первое издание опубликовано в 2019 г.: «Чжу фань чжи» («Описание иноземных стран») Чжао Жугуа — важнейший историко-географический источник китайского средневековья. Китайское средневековое историко-географическое описание зарубежных стран «Чжу фань чжи», созданное чиновником Чжао Жугуа в XIII в., включает сведения об известных китайцам в период Южная Сун (1127-1279) государствах и народах от Японии на востоке до Египта и Италии на западе. Этот ценный исторический памятник, содержащий уникальные сообщения о различных сторонах истории и культуры описываемых народов, а также о международных торговых контактах в предмонгольское время, на русский язык переведен впервые.
93
102
179
  Ли
207
211
  Summary
403
Чжао Жугуа, Описание иноземных стран («Чжу фань чжи»): важнейший историко-географический источник китайского средневековья : монография / Чжао Жугуа ; исслед., пер. с китайского, коммент. и прил. М. Ю. Ульянова ; науч. ред.Д. В. Деопик ; Ин-т мировой литературы им. А.М. Горького РАН. - 2-е изд., испр. – Москва : Наука, 2026. - 411 с. – ISBN 978-5-02-040632-2. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2252327 (дата обращения: 20.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов


ИНСТИТУТ МИРОВОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ИМ. А.М. ГОРЬКОГО 
РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК 
 
 
 
 
Чжао Жугуа  
 
ОПИСАНИЕ  
ИНОЗЕМНЫХ СТРАН  
(«Чжу фань чжи») 
важнейший  
историко-географический источник  
китайского средневековья 
 
 
Исследование, перевод с китайского,  
комментарий и приложения  
М.Ю. Ульянова 
 
Издание второе, исправленное 
 
 
  
 
 
 
 
 
 
Москва 
Наука — Восточная литература  
2026 


УДК 94(510)"653" 
ББК  63.3(5Кит) 
         Ч57 
 
 
 
Утверждено к печати 
Ученым советом Института мировой литературы им. А.М. Горького  
Российской академии наук 
 
 
Научный редактор  
Д.В. Деопик 
 
 
 
 
 
Чжао Жугуа 
Описание иноземных стран («Чжу фань чжи»): важнейший историко-географический источник китайского средневековья / исслед., 
пер. с китайского, коммент. и прил. М.Ю. Ульянова; науч. ред.  
Д.В. Деопик; Ин-т мировой литературы им. А.М. Горького РАН. —  
2-е изд., испр. — М.: Наука — Вост. лит., 2026. — 407 с. — 978-5-02040632-2 
 
Первое издание опубликовано в 2019 г.: «Чжу фань чжи» («Описание иноземных стран») Чжао Жугуа — важнейший историко-географический источник китайского средневековья. 
Китайское средневековое историко-географическое описание зарубежных стран 
«Чжу фань чжи», созданное чиновником Чжао Жугуа в XIII в., включает сведения 
об известных китайцам в период Южная Сун (1127–1279) государствах и народах 
от Японии на востоке до Египта и Италии на западе. Этот ценный исторический 
памятник, содержащий уникальные сообщения о различных сторонах истории  
и культуры описываемых народов, а также о международных торговых контактах 
в предмонгольское время, на русский язык переведен впервые. 
 
 
 
 
 
ISBN 978-5-02-040632-2 
 
© Ульянов М.Ю., 2019, 2026 
© Редакционно-издательское оформление. 
Наука — Восточная литература, 2026 
 


Предисловие 
 
Светлой памяти Г.Г. Бандиленко (1946–2002), 
с уважением и благодарностью 
 
 
 
 
ПРЕДИСЛОВИЕ 
 
Перевод «Чжу фань чжи» («Описание иноземных стран», 1225 г.)  
и его исследование были выполнены к 1996 г. в рамках написания 
диссертации на соискание степени кандидата исторических наук. Но 
опубликовать перевод и результаты исследования тогда не представлялось возможным ― общий план монографии долгое время не выстраивался. Чтобы это произошло, потребовались годы участия в научных проектах по изучению древней и средневековой истории стран 
Восточной и Юго-Восточной Азии, переводов, редактирования, подготовки к изданию исторических памятников различных эпох, написания статей, монографий, рецензий, руководства курсовыми и дипломными работами, диссертациями ― всего того, что сопровождает 
жизнь научного сотрудника и преподавателя. 
Готовя к публикации работу, начатую еще в студенческие годы, 
нельзя не вспомнить обстоятельства ее появления. Исследование проводилось в ИСАА МГУ им. М.В. Ломоносова на кафедре истории 
стран Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии, на которой я учился, 
и с 1996 по 2023 г. читал лекции по истории Индонезии, Малайзии  
и Филиппин в древности, средние века и новое время, совмещая с работой на кафедре китайской филологии. Научным руководителем 
вплоть до своей безвременной кончины являлся Г.Г. Бандиленко,  
а научным консультантом ― Д.В. Деопик (1932–2025).  
Геннадий Георгиевич ― высокий, крепкого телосложения, немного тучный, борода с проседью, в очках; признанный специалист по 
истории и культуре средневековых государств островной части ЮгоВосточной Азии ― Нусантары; один из учеников Д.В. Деопика.  
С Геннадием Георгиевичем были связаны первые шаги в науке, он 
руководил курсовыми, дипломом и кандидатской диссертацией. Так 
совпало, что он был лектором, читавшим базовые исторические курсы: 
основы археологии и истории первобытного общества, этнографию 
народов Индонезии, историю Индонезии в древности и в средние века, 


Предисловие 
 
вел спецкурсы по источниковедению, истории религий и искусства. 
Его лекции были основательны, академичны, очень содержательны и 
интересны, в них открывался неизвестный ранее мир ЮВА. Постепенно становилось понятно, насколько непросто, но увлекательно 
изучать историю государств, лишенных своей летописной традиции, 
насколько важно знание теории исторической науки и насколько необходимо умение разрабатывать и применять различные методы исследований. С особенным воодушевлением Геннадий Георгиевич рассказывал об искусстве и архитектуре средневековых яванских государств1. Позднее на моих глазах сфера его интересов смещалась в область политической культуры государств средневековой Нусантары и 
одним из результатов исследований стала сформулированная им модель комплексного описания «концепции монархической власти» или, 
как он ее называл, «монархическая концепция» [Бандиленко, 1982; 
1984б; 1989; 1991; 1992; 1995; 1998].  
В конце первого года учебы, когда заканчивался курс этнографии, 
он оповестил, что со второго года в ИСАА пишут курсовые, и перечислил ряд тем. Мне хотелось изучать древнюю или средневековую 
историю. Геннадий Георгиевич, зная, что я учился в «китайском интернате», предложил заняться китайскими источниками. Это был подарок судьбы — наконец-то стало понятно, как совместить две страны, два языка, два региона. Уже первая рекомендованная им книга,  
а это была монография В.А. Вельгуса «Известия о странах и народах 
Африки», поразив своей основательностью и академизмом, позволила 
выйти на работы китаистов-классиков, начать знакомиться с культурным и научным наследием «школы академика В.М. Алексеева», к которой принадлежал В.А. Вельгус (1922‒1980).  
В начале третьего курса, когда надо было выбрать тему курсовой 
работы на текущий год, Геннадий Георгиевич предложил поработать 
над трудом Чжао Жугуа (1170‒1231) «Чжу фань чжи». 
В те годы, на рубеже 80–90-х годов ХХ в., кафедрой руководил 
М.Н. Пак (1918–2009); среди многих тем, которыми он занимался, 
важное место отводилось изучению корейско-китайских войн в VI–
VII вв. и переводу центрального памятника корейского историописания Самгук саги («Исторические записи о трех государствах», XII в.). 
На кафедре свято чтилась память ее основателя академика А.А. Губера (1902‒1971), регулярно проводились Губеровские чтения, что под                                
1 Его основной труд — монография «Культура и идеология средневековых государств Явы (очерк истории VIII–XV вв.)» увидела свет в 1984 г. [Бандиленко, 1984а]. 
Этой же теме был  посвящен целый ряд его статей [Бандиленко, 1973б; 1981]. 


Предисловие 
 
черкивало приверженность академической традиции. Поэтому работа 
по переводу крупного средневекового китайского сочинения, в котором описывались страны Восточной и Юго-Восточной Азии, получила ощутимую поддержку. Никто не предлагал изменить тему, тем более заняться «актуальными проблемами современности», все годы 
учебы в специалитете и аспирантуре, а это почти десять лет, сохранялась возможность заниматься «классикой».  
Геннадий Георгиевич был идеальным руководителем. Он никогда 
не давил, только лишь настойчиво напоминал, что пришло время отчитаться о проделанной работе. Уже на первом курсе он объяснил, 
что такое «библиотечный день», познакомил с «Историчкой» (Исторической библиотекой), кругом авторов по истории и культуре Индонезии и ЮВА; научил читать научную литературу, делать выписки, 
привил массу полезных навыков и знаний, которые образуют жизнь 
научного сотрудника. Во время консультаций, которые проводились 
обычно после лекций, Геннадий Георгиевич, внимательно прочитав 
переводы, делился впечатлениями, делал замечания, подсказывал дальнейшие шаги.  
Тогда же я начал ходить на занятия древнекитайским языком, которые вела Лариса Евгеньевна Померанцева (1938‒2018), а затем ―  
и на ее лекции по истории китайской литературы в древности и средние века.  
Пока речь шла о переводе, было ясно, что делать, но вот когда перевод описаний стран ЮВА был в общих чертах завершен, то возник 
вопрос: куда же двигаться? Стало ясно, что пересказа содержания далеко не достаточно. Было необходимо выяснить, какую новую историческую информацию несет в себе памятник и в чем значимость его 
сообщений для истории стран Нусантары.  
Еще на втором курсе Геннадий Георгиевич советовал «подойти к 
Деге Витальевичу», но я откладывал, полагая, что сначала надо познакомиться с его работами. Большое впечатление произвел цикл статей, посвященных анализу хроники «Чуньцю», с интересом были 
прочитаны опубликованные им в различных сборниках («ЮВА в мировой истории», «Первобытная периферия классовых обществ до начала Великих географических открытий», «Ранняя этническая история народов Восточной Азии» и др.) статьи по истории «прото-ЮВА» 
(южная часть Китая) и стран ЮВА. В них четкость и лаконичность 
изложения соседствовали с ясностью мысли, которая опиралась на 
результаты анализа источников и не была ограничена историографическими штампами.  


Предисловие 
 
Общение с Дегой Витальевичем началось в середине 3-го курса, 
т.е. в 1988 г., кажется, зимой, после памятной для меня встречи в коридоре ИСАА около лингафонного кабинета. В будущем оно открыло 
много бесценных возможностей, связанных с участием в крупных 
проектах по исследованию древнего Китая, средневекового Вьетнама, 
археологии (неолита и бронзового века) Восточной Азии, истории происхождения в этом регионе иероглифической письменности и др. Пока же я учился составлять базовые и аналитические таблицы, высчитывать объемы текстов, их процентные соотношения и с помощью 
этого выявлять информацию, содержащуюся в текстах, но не в явном, 
а в скрытом виде. Все это оказалось очень увлекательно.  
Тогда же началось посещение заседаний Вьетнамоведческого центра и общества «Нусантара», которые формировали мощную академическую среду специалистов по ЮВА. На этом фоне было несложно 
заметить, что у московских специалистов по истории традиционного 
Китая такой среды не было. Однако на рубеже 80 — 90-х годов  
в ИСАА проходили заседания синологического семинара, основным 
докладчиком которого был А.М. Карапетьянц, участники семинара 
занимались ицзинистикой, большое внимание уделяли структурологическим аспектам анализа текстов древнекитайских памятников.  
О текущих синологических исследованиях можно было узнать, слушая доклады участников конференции «Общество и государство  
в Китае», которая проводилась (и проводится) на базе отдела Китая 
Института востоковедения.   
На пятом курсе был защищен диплом, а в 1996 г. ― диссертация. 
На каждом этапе работы Геннадий Георгиевич тщательно вычитывал 
текст, давал ценные советы и напутствия. По сути, олицетворяя собой 
связь с классической наукой, он умел привлечь к научному творчеству и привить интерес к научному поиску2. 
Консультации же Деги Витальевича постепенно переросли в совместные исследования. Беседы с ним всегда были очень содержательными, каждая из них вдохновляла и открывала новые горизонты в 
научном творчестве. В сентябре 2025 г. он ушел из жизни. Огромная 
ему благодарность и признательность. Светлая память!  
Рад возможности поблагодарить дорогих коллег по кафедре истории стран Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии ИСАА МГУ.  
                                
2 В начале 2000-х годов под его руководством также напишет и защитит  диссертацию по балийской хронике Полина Погадаева, начнет заниматься исследованиями 
«Малаккского кодекса» Светлана Тхор (Шаповалова), диссертация которой будет 
защищена уже в 2005 г. под руководством Л.В. Горяевой. 


Предисловие 
 
Исключительно благодарен коллегам по Вьетнамоведческому центру, 
существование которого представляет собой ярчайшую страницу академической науки в ИСАА МГУ, прежде всего А.В. Никитину и 
В.И. Антощенко. Выражаю слова признательности С.В. Кулланде за 
консультации по яванской и малайской истории и культуре, а также 
Л.В. Горяевой и всем коллегам из общества «Нусантара». Очень признателен Л.Е. Померанцевой за возможность регулярного профессионального и человеческого общения на протяжении многих лет, ее рассказы и разъяснения навсегда останутся в моей памяти. Не могу не 
помянуть добрым словом М.К. Румянцева (1922‒2010), заведовавшего кафедрой китайской филологии, который поддержал стремление 
нескольких студентов нашего курса изучать современный китайский 
язык. Сердечно благодарен Б.Б. Парникелю (1934–2004), Р.Ш. Джарылгасиновой (1931–2017), Ю.Х. Сирку (1935‒2011), А.А. Бокщанину 
(1935–2014), В.А. Тюрину (1933–2015) за поддержку и внимание к 
этой работе. Благодарю В.В. Башкеева (ИВ РАН) за содействие на 
завершающем этапе работы, а также Илью Колнина (в 2018 г. студента Школы востоковедения НИУ ВШЭ) за помощь при редактировании перевода «Чжу фань чжи» и в написании комментария к нему,  
а также за участие в составлении справочного аппарата. В приложении помещен выполненный им перевод надписи на стеле, установленной на месте погребения Чжао Жугуа. Особая признательность и 
низкий поклон моим родителям, Александре Марковне и Юрию Михайловичу Ульяновым. 


 
 
 
 
 
Труд Чжао Жугуа «Чжу фань чжи» («Описание иноземных стран», 
1225 г.) ― наиболее содержательное из созданных в средневековом 
Китае домонгольского периода «историко-географическое описание 
иноземных стран». В нем описан весь известный в период Южная 
Сун (1127–1279) мир к востоку, югу, юго-востоку и юго-западу от 
Китая. Автор этого сочинения был человеком исключительно осведомленным ― он занимал пост инспектора Управления торговыми 
кораблями (шибо) в г. Цюаньчжоу (пров. Фуцзянь), который к началу 
XIII в. стал крупнейшим портом Китая, ориентированным на прием 
иноземных купцов с товарами и официальных посольств с данью1. 
«Чжу фань чжи» не случайно привлекает внимание и китаеведов,  
и специалистов по истории и культуре стран Юго-Восточной, Южной, 
Западной Азии и Африки. Это основополагающий памятник, в котором китайская «картина мира», характерная для Х‒XIII вв., представлена наиболее емко и системно. В нем отражены географические представления, характерные для Поднебесной сунской эпохи; 
ясно и четко очерчены границы известного тогда мирового пространства ― от южного побережья Испании на западе до островов 
Восточной Индонезии и Филиппин на востоке. 
Данный памятник является ценным источником, содержащим 
большое число разнообразных сообщений о реалиях социальной, экономической, религиозной и культурной жизни различных народов:  
о столицах крупных государств, о царских дворах с их пышными церемониалами, о нравах и обычаях повседневной жизни. В нем содержатся сведения о международных экономических отношениях: о продукции, которую производили в каждой из описанных стран, о пользующихся наибольшим спросом привозных товарах, о ценах на рынках, традициях ведения торговли и уловках купцов; в нем представлены важнейшие морские и сухопутные маршруты и охарактеризованы 
условия навигации. Редко, но встречаются упоминания об исторических событиях.  
                                
1 Инспектор Управления торговыми кораблями (тицзюй шибосы), высшая должность в Управлении торговыми кораблями (шибосы). Краткая форма — шибо. 


 
Место «Чжу фань чжи»  
в традиции описания иноземцев 
Текст «Чжу фань чжи» тесно связан с предшествующей традицией 
описания иноземных стран и народов. Сочинение Чжао Жугуа, как и 
подобные труды его предшественников, создавалось по уже известным образцам, заданным культурной традицией. Средневековое восприятие государств, расположенных к югу, юго-востоку и юго-западу 
от Китая, отчасти базировалось на стереотипах восприятия древних 
(до III в. до н.э.) южных государств Чу, Юэ, У и народов, объединенных названиями нань мань, дунъи (инородцев юга и востока). Однако 
уже в поздней древности стало ясно, что Китай расположен на Востоке огромного мира, со своими крупными государствами и культурными традициями. В раннем средневековье и особенно в танскую 
эпоху (618–907) границы познанного географического пространства 
были значительно расширены благодаря тому, что в Индии и Центральной Азии побывало большое число китайских буддистов-паломников. Некоторые из них оставили записи о своих путешествиях.  
В широкий обиход вошли названия, охватывающие большие пространства: Ситянь 西天 (западная часть Индии), Тяньчжу 天竺 (северная и центральная части Индии), Дацинь 大秦 (Византия), Аньси 
安息 (Парфия), Босы 波斯 (Персия, Сасанидский Иран), «Все страны 
Даши» 大食 (страны арабо-мусульманского мира), Муланьпи 木蘭皮 
(наиболее отдаленные страны на западе) и др. 
Создание такого памятника, как «Чжу фань чжи», стало возможным в эпоху Южная Сун благодаря более интенсивным, чем ранее, 
контактам Китая с внешним миром. Являясь высокопоставленным 
таможенным чиновником, Чжао Жугуа опирался не только на существующие письменные сочинения и документы, но и на устные сообщения иноземных послов и купцов, а также на рассказы китайских 
торговцев (в основном миньцев ― жителей пров. Фуцзянь), которых 
он, судя по всему, тщательно расспрашивал, уточняя названия стран и 
их местоположение. Пытаясь систематизировать данные о наиболее 
ценных товарах, например, благовониях, он выяснял названия растений, из которых их получали, и подыскивал в специальных трактатах 
их китайские эквиваленты, уточнял название каждого сорта, стараясь 
снять разночтения и неопределенности, которыми купцы явно злоупотребляли.  
При составлении «Чжу фань чжи» автор использовал фрагменты 
более ранних сочинений, прежде всего из труда своего непосредст