Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Вред здоровью: правовые формы и способы возмещения

Покупка
Артикул: 878678.01.99
Доступ онлайн
500 ₽
В корзину
В настоящей монографии рассмотрена специфика правового регулирования, а также проблемы, связанные с различными формами и способами возмещения вреда здоровью. Автор обращает внимание: ключом к пониманию специфики таких правоотношений служит признание того факта, что их возникновение и развитие, как правило, связано с применением не одного, а нескольких правовых форм и способов компенсации в совокупности с общими и частными правилами определения размера выплат в пользу потерпевшего. Читателю предлагается ознакомиться с тем, как развивались формы и способы возмещения вреда, причиненного повреждением здоровья, в нашей стране — начиная с имперского периода и до наших дней, — а также с тем, как работают современные формы и способы компенсации в рамках специальных правовых режимов, предусмотренных для отдельных категорий потерпевших: жертв несчастных случаев на производстве, дорожно-транспортных происшествий, медицинских ошибок; лиц, пострадавших в результате недостатков товаров, работ и услуг, неблагоприятного экологического воздействия; а также участников СВО.
Колесниченко, О. В. Вред здоровью: правовые формы и способы возмещения : монография / О. В. Колесниченко. – Москва : РИОР, 2026. - 208 с. – (Научная мысль). - ISBN 978-5-369-02185-9. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2251655 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
ВРЕД  ЗДОРОВЬЮ: 
ПРАВОВЫЕ ФОРМЫ 
И  СПОСОБЫ 
ВОЗМЕЩЕНИЯ
О.В. КОЛЕСНИЧЕНКО
Москва
РИОР
МОНОГРАФИЯ


УДК 347.513 
ББК 67.404.219
 
К60
Колесниченко О.В.
К60  
Вред здоровью: правовые формы и способы возмещения : монография / 
О.В. Колесниченко. — М.: РИОР, 2026. — 208 с. — (Научная мысль). — 
DOI: https://doi.org/10.29039/02185-9
ISBN 978-5-369-02185-9
В настоящей монографии рассмотрена специфика правового регулирования, а также проблемы, связанные с различными формами и способами возмещения вреда здоровью. Автор обращает внимание: ключом 
к пониманию специфики таких правоотношений служит признание 
того факта, что их возникновение и развитие, как правило, связано 
с применением не одного, а нескольких правовых форм и способов 
компенсации в совокупности с общими и частными правилами определения размера выплат в пользу потерпевшего.
Читателю предлагается ознакомиться с тем, как развивались формы и способы возмещения вреда, причиненного повреждением здоровья, в нашей 
стране — начиная с имперского периода и до наших дней, — а также с тем, 
как работают современные формы и способы компенсации в рамках специальных правовых режимов, предусмотренных для отдельных категорий потерпевших: жертв несчастных случаев на производстве, дорожно-транспортных происшествий, медицинских ошибок; лиц, пострадавших в результате 
недостатков товаров, работ и услуг, неблагоприятного экологического воздействия; а также участников СВО.
ISBN 978-5-369-02185-9
© Колесниченко О.В.
УДК 347.513 
ББК 67.404.219
ФЗ 
№ 436-ФЗ
Издание не подлежит маркировке 
в соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 1
А в т о р : 
Колесниченко О.В. — д-р юрид. наук, доцент. Автор более 130 публикаций по проблемам правового регулирования экономической деятельности, деликтной ответственности и возмещения вреда здоровью
Р е ц е н з е н т :
Хужин А.М. — д-р юрид. наук, доцент, профессор кафедры гражданского права и процесса Нижегородской академии МВД России 


ВВЕДЕНИЕ  
С развитием общества и появлением новых технологий проблематика возмещения вреда, причиненного повреждением здоровья, не 
утрачивает своей актуальности по целому ряду причин. Во-первых, 
научно-технический прогресс способствует не только совершенствованию методов лечения, но и возникновению новых рисков, формирующих условия, в которых повреждение здоровья становится гораздо более вероятным, чем в предшествующие периоды существования человечества. Во-вторых, действующее гражданское законодательство 
остается достаточно консервативным и не предусматривает унифицированных правил определения размера возмещения вреда здоровью 
для различных сфер его применения (несчастные случаи на производстве, медицинские ошибки, недостатки товаров и др.). Наконец, в-третьих, при определении последствий повреждения здоровья применяется терминологический аппарат медицинской науки, не в полной мере 
соответствующий достижению цели максимально полного возмещения.  
Российский законодатель традиционно связывает повышение 
уровня защищенности пострадавших с введением дополнительных 
страховых гарантий и прямых бюджетных выплат для отдельных категорий потерпевших (такой подход послужил основанием для введения 
обязательного страхования гражданской ответственности владельцев 
транспортных средств, специальных выплат участникам специальной 
военной операции (СВО), лицам, пострадавшим в результате аварии на 
Чернобыльской АЭС и т.п.). В то же время социально-обеспечительные 
и страховые механизмы не могут действовать в отрыве от традиционной формы возмещения вреда, реализуемой в порядке привлечения виновного к гражданско-правовой (деликтной) ответственности. Возникающие в результате их одновременного использования «наслоения» 
нередко становятся причиной развития противоречивой судебной 
практики и отсутствия понимания объема предоставляемых правовых 
возможностей у пострадавших лиц.  
В такой ситуации ключом к формированию целостного представления о содержании правоотношений по возмещению вреда, причиненного повреждением здоровья, является принятие того факта, что такие 
отношения, как правило, связаны с применением не одного, а нескольких правовых форм и способов компенсации в совокупности с общими 
и частными правилами определения объема и размера возмещения. 
Под правовой формой возмещение вреда здоровью при этом следует 
понимать базирующееся на использовании конкретного правового 
средства (деликтной ответственности, страхования ответственности и 
т.п.) поведение участников общественных отношений, внешне воплощенное в конкретном наборе прав и обязанностей, гарантий, 


реализация и исполнение которых становятся возможными благодаря 
существованию данного правового средства, наличию предпосылок 
для его использования в заданных условиях. В свою очередь, применение конкретного правового средства делает возможным выбор и использование определенного способа компенсации. Последний представляет собой механизм приведения потерпевшего в первоначальное 
состояние или минимизации неблагоприятных последствий повреждения, являющийся самостоятельной категорией, но определяемый во 
многом спецификой применимого правового средства, особенностями 
правового оформления компенсационных отношений.  
Именно такой подход реализован в настоящее работе. Читателю 
предлагается ознакомиться с тем, как развивались формы и способы 
возмещения вреда, причиненного повреждением здоровья (физического вреда), в нашей стране – начиная с имперского периода и до 
наших дней, а также как работают современные формы и способы компенсации в рамках специальных правовых режимов, предусмотренных 
для отдельных категорий потерпевших: жертв несчастных случаев на 
производстве, жертв дорожно-транспортных происшествий, жертв медицинских ошибок, лиц, пострадавших в результате недостатков товаров, работ или услуг, лиц, пострадавших от неблагоприятного экологического воздействия, а также участников СВО).  


ГЛАВА 1. РАЗВИТИЕ ГРАЖДАНСКОГО 
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В СФЕРЕ ВОЗМЕЩЕНИЯ ВРЕДА 
ЗДОРОВЬЮ 
§ 1. ЭВОЛЮЦИЯ ФОРМ И СПОСОБОВ ВОЗМЕЩЕНИЯ ВРЕДА 
ЗДОРОВЬЮ В ИСТОЧНИКАХ ПРАВА И ЦИВИЛИСТИЧЕСКОЙ 
ДОКТРИНЕ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ 
 
В ситуации, когда современная наука гражданского права тяготеет 
к постулированию качественной специфики способов защиты всех категорий нематериальных благ, проистекающей из их особой правовой 
природы, проблемы определения гражданско-правовых последствий 
повреждения здоровья обычно раскрываются в контексте применения 
института компенсации морального вреда, облеченного в правовую 
форму «возмездия» от действия имущественной санкции к делинквенту1. На этом фоне особый интерес представляет исследование истории развития форм и способов возмещения такого вреда в источниках права и цивилистической доктрине Российской империи в той части, которая касается модификации общих правил наступления 
деликтной ответственности за вред, причиненный здоровью, в результате их реализации в различных сферах жизнедеятельности, первых попыток привлечения средств страхового возмещения такого вреда, относящихся к концу XIX – началу XX века. 
Как известно, в дореволюционной литературе в соответствии с принятой правовой терминологией понятие «вознаграждение за вред» использовалось для всех случаев повреждения материальных или нематериальных благ субъектов. Качественной особенностью законодательной техники того периода являлось определение правовых условий 
назначений компенсаций в двух обособленных разделах отд. 2 «О вознаграждении частном», отнесенного к гл. 6 Свода законов гражданских, которые были посвящены «вреду и убыткам», причиненным преступлением или проступком, а также происходящим от деяний, не признаваемых таковыми2. Неотъемлемым условием применения раздела о 
 
1 Богданов Д.Е. Справедливость как основное начало социализации и гуманизации деликтной ответственности // Адвокат. – 2013. – № 3. – С. 18. 
2 Свод законов Российской Империи (по изд. 1900 г.). – URL: 
http://www.consultant.ru/edu/student/download_books/book/svod_zakonov_rossijs
koj_imperii_tom_x/ (дата обращения: 14.01.2024). Т. X. Ч. 1. Свод законов гражданских. Кн. 2 «О порядке приобретения и укрепления прав на имущества вообще». Гл. 6 «О праве вознаграждения за понесенные вред и убытки». Отд. 2 
«О вознаграждении частном». II. «О вознаграждении за вред и убытки, причиненные преступлением или проступком» (ст. 644 – 683); III. «О вознаграждении за вред и убытки, последовавшие от деяний, не признаваемых 


«преступном» вреде служило виновное совершение лицом преступления или проступка, причем, несмотря на то что «интенсивность вины» 
признавалась не имеющей правового значения для определения размера компенсации, отдельное правило на этот счет все же существовало1. В противовес современному подходу, совершивший умышленное недозволенное деяние мог быть присужден к обязанности отвечать 
в повышенном размере и за более отдаленные неблагоприятные последствия своих действий (бездействия), если удавалось подтвердить, 
что его намерением охватывалось причинение потерпевшему какихлибо «более или менее важных» убытков или потерь.  
В целом в объем возмещения вреда здоровью входили расходы на 
лечение и на попечение о пострадавшем в период его болезни, а также 
утраченный доход – последний, однако, вознаграждался только в случае, если потерпевший имел семейство и содержал его своими трудами, 
и только в части того содержания, которое он обязан был употребить 
на эти цели (ст. 660). Все виды компенсаций данного рода могли быть, 
по желанию заявителя, заменены периодическими пособиями, вместе с 
тем, определение их размера отдавалось на усмотрение суда, обязанного принимать во внимание лишь прежнее имущественное положение 
пострадавшего и материальное состояние причинителя вреда. Такое регулирование, с одной стороны, позволяло индивидуализировать ответственность, усиливая при необходимости ее «карательную» составляющую, а, с другой, – не требовало соблюдения принципа полного возмещения ущерба.  
Обратим внимание на то, что в теоретических источниках, относящихся к рассматриваемому периоду, поддерживалась идея отнесения 
утраченного дохода к категории убытков, опосредованных причиненным физическим вредом, однако приводимое при этом обоснование не 
было лишено противоречий. Так, в известном учебнике Г.Ф. Шершеневича приводился пример, согласно которому при столкновении экипажа извозчика с автомобилем Ротшильда в случае ранения первого 
возникало право требования в части не только расходов на лечение, но 
 
преступлениями и проступками» (ст. 684 – 869). В проекте Гражданского уложения, широко обсуждаемого в доктрине в начале XX века и так и не принятого в связи с революционными событиями 1917 г., указанные формы выражения «недоброй воли» предлагалось объединить в общую категорию «недозволенные деяния» – см.: Гуляев А.М. Русское гражданское право. Обзор 
действующего законодательства, кассационной практики Прав. Сената и проекта Гражданского уложения (издание 4-ое, пересмотренное и дополненное). – 
СПб.: типография М. М. Стасюлевича, 1913. – С. 487.  
1 Яблочков Т.М. Влияние вины потерпевшего на размер возмещаемых ему 
убытков. Т. II. – Ярославль: Типография Губернского Правления, 1911. – С. 417 
– 428; Кривцов А.С. Общее учение об убытках. – Юрьев: типография К. Маттисена, 1902. – С. 75 – 76.  


и обеспечения семьи потерпевшего. В противном случае, если пострадал сам Ротшильд, право на выплату содержания у него отсутствовало, 
поскольку причинение вреда здоровью не было сопряжено с вредом 
имущественного свойства1. Заметим здесь, что Ф.Г. Шершеневичем в 
том же труде отмечалась возможность взыскания с причинителя вреда 
во всех случаях только прямых убытков2.  
Не согласовывались с этой общей концепцией также правила о дополнительном вознаграждении, назначаемом в случае неизгладимого 
обезображивания не состоящей в замужестве девицы или вдовы. Такое 
вознаграждение назначалось в виде ежегодного денежного содержания, в размере, сообразном имуществу виновного, при условии отсутствия у пострадавшей источника средств к существованию. Вступление в замужество прекращало данное право (ст. 662; согласно ст. 663 
аналогичная компенсация причиталась пострадавшей от изнасилования). В основу этого подхода было положено представление о том, что 
одной из приоритетных форм употребления способностей и возможностей человеческого организма для женщин является их реализация в 
замужестве, при ведении домашнего хозяйства и уходе за детьми. Неспособность к замужеству компенсировалась наравне с неспособностью к трудовой или иной деятельности, связанной с извлечением дохода, для мужчин, невзирая на то, что в имущественной сфере потерпевшей нельзя было обнаружить потерянной прибыли.  
Активную дискуссию в доктрине, между тем, порождало содержание разд. III гл. 6 т. X Свода законов гражданских, в которой речь шла 
о вознаграждении за вред и убытки, последовавшие от деяний и упущений, не составляющих преступления (проступка). Перечисление в 
ст. 684 обстоятельств, освобождающих от обязанности по вознаграждению такого вреда, не вносило необходимой ясности в понимание ее 
правовой природы и качественных отличий от обязанности, предусмотренной ст. 644. В сущности, речь шла лишь о конкретизации обстоятельств, свидетельствующих о невозможности установления волевого элемента вины применительно к содеянному (принуждение на основании норм закона, личная оборона и др.). Иные нормы данного 
раздела частично повторяли положения об основных началах ответственности родителей за вред, причиняемый малолетними, частично – 
регулировали отдельные случаи возмещения вреда за последствия недозволенных деяний «иного рода» (возмещение вреда господами и верителями за вред и убытки, причиненные их слугами и поверенными, 
владельцами опасных животных и др.).  
 
1 Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. – М.: издание 
Бр. Башмаковых, 1911. – С. 572 – 573.  
2 Шершеневич Г.Ф. Там же. – С. 579.  


А.М. Гуляев, проводя последовательный обзор действовавшего законодательства и кассационной практики Правительствующего Сената, отмечал, что основанием ответственности по ст. 684 Свода законов гражданских является уже не вина, но причинная связь между вредом (убытками) и деянием, поскольку таковая может обнимать не 
только злой умысел и неосторожность, но и то «направление воли, за 
пределами которого лежит простой случай»1. Такому подходу, однако, 
прямо противоречили указания на необходимость установления вины 
применительно к отдельным видам упущений (владельцы диких и 
иных опасных животных, к примеру, должны были быть повинны в недосмотре за ними, господа и верители – в непринятии мер по предотвращению деяний их слуг или поверенных и пр.)2.  
Предпринимались также попытки обосновать альтернативные количественные параметры оценки вины для целей гражданско-правового регулирования взамен «отрицательных критериев виновности», 
устанавливаемых ст. 684, а также предположить более широкое толкование категории «упущение», включающее в себя также и несовершение действий, обязательных в силу закона, иных обязательных установлений или особых отношений между причинителем вреда и потерпевшим3. Однако существующие разновидности недозволенных деяний 
чаще всего подразделялись по сугубо формальным основаниям на 
гражданские правонарушения, совпадающие с преступлениями (проступками), и правонарушения, порождающие лишь обязанность по возмещению вреда4.  
Юридико-техническое решение, предполагающее обособленное регулирование имущественных последствий различных по степени своей 
общественной опасности недозволенных деяний, между тем, находило 
различный отклик к доктрине и развивающейся судебной практике в 
отношении отдельных видов обязательств. В частности, И.М. Тютрюмов в обстоятельном обзоре законов гражданских, сопровождаемом 
представлением различных точек зрения на проблемы правоприменения, обосновывал, что перечисленные в ст. ст. 649-654 случаи 
 
1 Гуляев А.М. Указ. соч. – С. 489.  
2 Змирлов К.П. Вознаграждение за вред и убытки, вследствие смерти или 
повреждения здоровья, причиненных железнодорожными и пароходными 
предприятиями, по решениям Правительствующего Сената. – СПб.: Сенатская 
типография, 1908. – С. 68 – 69.  
3 Гуссаковский П.Н. Вознаграждение за вред, причиненный недозволенными действиями // Журнал Министерства Юстиции. – 1912. – № 8. – С. 17.  
4 Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. – С. 575-577. Отметим, что приводимые автором здесь же рассуждения о невозможности установления более широкой 
имущественной ответственности за непреступные действия по сравнению с 
преступлениями противоречили его же собственной идее об индифферентности обязанности по возмещению вреда к степени вины правонарушителя. 


привлечения третьих лиц к исполнению обязанности по возмещению 
вреда, причиненного чужим преступлением или проступком, составляют суть исключения исчерпывающего характера1. По этой логике 
господа и верители не могли быть привлечены к возмещению причиненного их слугами и поверенными вреда в случае совершения ими 
преступлений2. В то же время, специальные нормы об ответственности 
владельцев железнодорожных и пароходных предприятий, впервые появившиеся в Своде законов гражданских в 1857 г., следовало считать 
отнесенными во второй раздел отд. «О вознаграждении частном» 
только для того, чтобы факт привлечения агента или служащего предприятия к ответственности за преступление или проступок не влиял на 
возможность возмещения вреда из средств такого предприятия3.  
Из приводимого К.П. Змирловым объяснения относительно процессуальных аспектов участия владельцев железнодорожных и пароходных предприятий в рассмотрении дел о преступлениях, совершенных 
их служащими, следовало, что имущественная ответственность третьих лиц носит карательный характер, если они привлекаются к обязанности по возмещению вреда за собственную вину, выразившуюся в 
ненадлежащем надзоре или недосмотре за его причинителем, а сами 
делинквенты (подопечные) при этом от уголовной ответственности 
освобождаются. В иных случаях такая ответственность представляет 
собой явление обособленное, существующее в силу специальных правовых оснований4.  
Можно было бы предположить, что законодательство разделяло таким образом карательные и иные формы возмещения вреда, основное 
различие между которыми состояло в том, что первые применялись при 
наличии вины тех или иных лиц в наступлении неблагоприятного результата (большая вина здесь как бы поглощала меньшую, поэтому при 
совершении преступлений или проступков вызванные ими вред и 
убытки не могли быть полностью или частично переложены на третьих 
лиц, лишь опосредованно причастных к случившемуся). Вторые же 
предписывали отдельным субъектам нести вызванные их деятельностью материальные потери только потому, что было бы несправедливым сохранить их бремя за потерпевшим. Разграничению карательных 
и «справедливых» форм компенсации, однако, препятствовал ряд 
 
1 Тютрюмов И.М. Законы гражданские. Том I. – Петроград, издание юридического книжного магазина И. И. Зубкова под фирмою «Законоведение», 
1915. – С. 763.  
2 Решение Кассационного департамента Правительствующего Сената от 
1899 г. № 50 – Цит. по: Тютрюмов И.М. Указ. соч. – С. 763.  
3 Решение Кассационного департамента Правительствующего Сената от 
1900 г. № 75 – Цит. по: Тютрюмов И.М. Указ. соч. – С. 680.  
4 Змирлов К.П. Указ. соч. – С. 37.  


факторов, включая отсутствие в законе четко выраженного правила о 
возложении обязанности по вознаграждению вреда, причиненного преступлением или проступком, исключительно на его причинителя, в сочетании с желанием законодателя закрепить право требования потерпевшего к более состоятельному в имущественном плане третьему 
лицу. Кроме того, не существовало единой концепции определения отправных начал ответственности ряда специальных субъектов.  
К примеру, в отношении родителей идея собственной вины возводилась в абсолют, обосновывалось, что упущение в надзоре за детьми 
представляет собой самостоятельное основание возникновения деликтных обязательств, тогда как при доказанном принятии ими всех необходимых мер по предотвращению вреда наступает, собственно, ответственность самого причинителя (т.е. родители выступают в качестве 
представителей такого лица, выплачивающих вознаграждение из его 
имения1). Ответственность владельцев предприятий, прочих «хозяев и 
верителей», вопреки ожиданиям, не всегда строилась на аналогичных 
принципах2.  
В начале XX века, с развитием промышленности и технологий, идея 
справедливого возмещения вреда и солидаризации имущественной ответственности получила свое дальнейшее развитие в том ключе, что 
именно на началах справедливости, в противовес карательным началам, на субъекта, извлекающего прибыль от определенного рода деятельности, предполагалось возлагать вызванные такой деятельностью 
убытки. Будучи отправной идеей для преобразования законодательства 
в области вознаграждения за физический вред, эта идея, тем не менее, 
повлекла за собой принципиальное различное развитие форм и способов возмещения физического вреда для конкретных повреждающих 
факторов.  
Специальная норма ст. 683 Свода законов гражданских об ответственности железнодорожных и пароходных предприятий в 1900 г. 
пришла на смену прежней редакции данной статьи, которая, в сущности, не привносила ничего нового к общим условиям и основанию возникновения деликтных обязательств, кроме попытки конкретизации 
разновидностей недозволенных деяний, вменяемых в вину таким предприятиям. Впервые вводилась опровержимая презумпция вины предпринимателей в причинении физического вреда в ходе эксплуатации 
 
1 Кривцов А.С. Указ. соч. – С. 155; Оршанский И. О законных предположениях и их значении // Журнал гражданского и уголовного права. – 1874. – Кн. 
5. – С. 43.  
2 Анненков К. Система русского гражданского права. Т. IV. Отдельные обязательства. – СПб.: Типография М.М. Стасюлевича, 1904. – С. 598-599; Пирвиц 
Э. Значение вины в гражданском праве // Журнал Министерства юстиции. – 
1895. – Кн. 3. – С. 62.  


Доступ онлайн
500 ₽
В корзину