Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Конвенциональность научного знания и конвенционалистская эпистемология

Покупка
Артикул: 877976.01.99
Доступ онлайн
185 ₽
В корзину
В данной монографии анализируются мировоззренческие и методологические программы, смена познавательных парадигм, когнитивных задач и ценностных установок. С расширением поля рациональности, признанием значимости социокультурного, антропологического и эволюционного подходов в научном познании на передний план теоретико-познавательных исследований выходят когнитивно-волевые аспекты теоретико-познавательных исследований на фоне формирования полинарности познавательных моделей. Автор раскрывает меру и степень человеческого присутствия в научном познании, без потери статуса научности, на фоне интерпретации феномена человекомерности постнеклассической науки. Анализируется включенность в когнитивные процессы ценностно-мировоззренческих компонентов, выполнение ими не только функций регулирующих принципов, но и функций внутренних факторов развития науки. Автор представил конвенционализм как методологическую рефлексию попыток синтеза человекомерности процесса научного познания с требованиями научности к построению теоретических концепций. Именно данный подход наиболее адекватен положению дел в современном научном познании. Монография предназначена для бакалавров, магистров, аспирантов, научных работников, преподавателей вузов и всех, кто интересуется философскими проблемами научного познания.
Коськов, С. Н. Конвенциональность научного знания и конвенционалистская эпистемология : монография / С. Н. Коськов. – 2-е изд., испр. - Москва : Директ-Медиа, 2024. - 121 с. – ISBN 978-5-4499-3886-2. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2250260 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
С. Н. Коськов 
Конвенциональность  
научного знания  
и конвенционалистская 
эпистемология 
Монография 
Второе издание, исправленное
Москва 
2024 


УДК 001 
ББК 87.22 
К72 
Рецензенты: 
Алексеев А. П., д-р филос. наук, проф., 
Философский факультет МГУ; 
Лебедев С. А., д-р филос. наук, проф., 
Философский факультет МГУ 
К72 
Коськов, С. Н. 
 
Конвенциональность научного знания и конвенционалистская 
эпистемология : монография / С. Н. Коськов. — 2-е изд., испр. — 
Москва : Директ-Медиа, 2024. — 120 с. 
ISBN 978-5-4499-3886-2 
В данной монографии анализируются мировоззренческие и методологические программы, смена познавательных парадигм, когнитивных задач и ценностных установок. 
С расширением поля рациональности, признанием значимости 
социокультурного, антропологического и эволюционного подходов 
в научном познании на передний план теоретико-познавательных 
исследований выходят когнитивно-волевые аспекты теоретикопознавательных исследований на фоне формирования полинарности познавательных моделей.  
Автор раскрывает меру и степень человеческого присутствия 
в научном познании, без потери статуса научности, на фоне интерпретации феномена человекомерности постнеклассической науки. 
Анализируется включенность в когнитивные процессы ценностномировоззренческих компонентов, выполнение ими не только функций регулирующих принципов, но и функций внутренних факторов 
развития науки. Автор представил конвенционализм как методологическую рефлексию попыток синтеза человекомерности процесса 
научного познания с требованиями научности к построению теоретических концепций. Именно данный подход наиболее адекватен положению дел в современном научном познании.  
Монография предназначена для бакалавров, магистров, аспирантов, научных работников, преподавателей вузов и всех, кто интересуется философскими проблемами научного познания. 
УДК 001 
ББК 87.22 
ISBN 978-5-4499-3886-2 
© Коськов С. Н., текст, 2024 
© Издательство «Директ-Медиа», оформление, 2024 


Предисловие 
Существа, способные устанавливать 
конвенции, суть существа и добровольные духовные. 
Карл Дю-Прель 
Конвенции разъедают нас насквозь, но 
есть конвенциональные способы преодоления конвенции. 
Станислав Ежи Лец 
Нет никакой твердой почвы под ногами, есть лишь сопротивление глубины.  
Станислав Ежи Лец 
В последние десятилетия в результате широкого обсуждения проблемы взаимосвязи ценностного и когнитивного в познавательной деятельности все больше утверждается 
мысль о принципиальной включенности ценностных компонентов сознания, человеческого измерения познания не 
только в сам процесс осуществления любого вида познавательной деятельности (в том числе и научной), но и в его 
результаты, включая научное знание. В этой связи вполне 
резонно возникает вопрос о характере той методологической процедуры, с помощью которой реализуется синтез 
ценностной и когнитивной компоненты научного познания. 
Для конвенционалистской философии науки, истоки которой восходят к началу ХХ в. (П. Дюгем, А. Пуанкаре, Ле Руа 
и др.), такой базовой методологической процедурой считается конвенция, или условное соглашение обо всех принимаемых в науке значениях понятий, способах измерения 
различных величин, основных аксиомах и принципах научных теорий, средствах доказательства, обоснования и проверки высказываний и концепций науки и т. п. Очевидно, 
что конвенция — это одна из форм проявления свободы 
субъекта научного познания и его мышления при осуществлении познавательной деятельности и одновременно демонстрации человеческого, антропологического характера 
самого научного познания и всех его результатов. Существенно конвенциональный характер научных теорий был 


признан в ХХ в. не только многими выдающимися учеными 
(А. Пуанкаре, А. Эйнштейн, Г. Вейль, Р. Фейнман и др.), но и 
большинством философов науки как неопозитивистского ее 
направления (Р. Карнап, Б. Рассел, К. Айдукевич, А. Айер, 
К. Гемпель и др.), так и постпозитивистского (К. Поппер, 
И. Лакатос, Ст. Тулмин, П. Фейерабенд, Т. Кун и др.). Этому 
способствовала целая совокупность особенностей неклассической и постнеклассической науки: резкое возрастание 
абстрактности и степени общности естественно-научных 
теорий; использование учеными гипотезы в качестве необходимой и важнейшей формы развития научного знания; 
пересмотр многих понятий классической науки, казавшихся 
дотоле абсолютно незыблемыми: отказ от одних фундаментальных понятий, изменение содержания других; осознание 
конвенциональности языка и семантики научных терминов; 
открытие многозначного характера связи теории и эмпирического материала; резкое возрастание роли конкурирующих теорий в динамике науки и в этой связи проблемы 
выбора и значения внеэмпирических критериев при оценке 
теорий (простота, красота, удобство, изящество и т. д.). 
Конвенционалистское истолкование природы научного познания с самого начала было направлено на утверждение и признание того неоспоримого факта, что наука — это 
результат человеческого творчества, разнообразных и систематических попыток человека рационально смоделировать природу, а вовсе не однозначно детерминированное 
путем воздействия природы на сознание ученого знание и 
уж тем более не результат Божественного промысла и гарантированного ученым истинного познания природы. Не 
случайно впервые вопрос о конвенциональном характере 
научного знания был поднят в конце ХIХ в. отнюдь не в 
философии и методологии науки, а в рамках религиозного 
анализа науки и ее возможностей. И сделал это французский 
неотомист Эдуард Ле Руа, опираясь на средневековую традицию различения и противопоставления двух родов истин: 
истин разума и истин веры. Согласно этой традиции, научные истины, в отличие от религиозных, являются плодом 
усилий человеческого разума, а потому не могут быть абсолютно-истинными по самой своей природе. 


Конвенциональная и человеческая природа научного 
знания — это то, от чего отказался в начале ХХ в. Гуссерль, 
и то, к чему пришел поздний Гуссерль, выступая за гуманизацию европейской науки. Признание условно-истинного 
характера человеческого познания отчетливо просматривается также в экзистенциализме, прагматизме, герменевтике, 
впрочем, как и во многих других течениях философской 
мысли ХХ в. 
Конвенциональный характер научного знания был 
особенно ярко раскрыт в неопозитивистских и близких к 
ним течениях философии науки. Несмотря на достаточно 
жесткий эмпиризм, логицизм, сциентизм и традиционный 
рационализм и, в частности, на интерналистское понимание 
развития научного знания, они, тем не менее, были единодушны в признании наличия в структуре научного познания некоей в нелогической, внеэмпирической и вместе с тем 
гуманитарной компоненты. Такой компонентой и являются, 
с их точки зрения, научные конвенции. Правда, в зависимости от философских предпочтений, наибольшая значимость 
и вес конвенций утверждались ими либо на эмпирическом 
уровне научного познания (К. Поппер и др.), либо на теоретическом (А. Пуанкаре, И. Лакатос, Т. Кун и др.), либо на 
обоих уровнях знания (П. Фейерабенд, У. Матурана и др.). 
Признание как сциентистами, так и антисциентистами 
конвенционального характера научного познания было 
одновременно и причиной, и следствием утверждения ими 
гуманитарного, человеческого характера научного знания, 
его творчески-волевого и конструктивного происхождения. 
Вместе с этим происходил отказ от традиционной эпистемологической трактовки субъекта научного познания как 
трансцендентального субъекта, как некоего всеобщего и 
безличного ученого — своеобразного «познавательного 
автомата». На смену такой трактовке пришло понимание 
субъекта научного познания как реального ученого с его 
конкретным познавательным интересом, индивидуальным 
когнитивным горизонтом, способностью к продуктивному воображению, развитой степенью воли и жизненного 
самоутверждения. Сторонники социокультурной динамики 
науки добавили к этому положение о детерминации реальных 


субъектов научного познания со стороны культуры, ценностно-мировоззренческих, социальных и практических 
требований и запросов эпохи. Повышенный интерес философов науки к проблеме роли конвенций в научном познании был обусловлен не только бурным развитием науки в 
ХХ в., усложнением структуры научного знания, возникновением 
множества 
конкурирующих 
исследовательских 
программ и теоретических концепций, созданием высоко 
абстрактных научных построений, но и настойчивым 
стремлением ученых осознать реальные гносеологические 
основания своей деятельности. Для них бесспорным стало 
то, что с углублением и расширением научного познания 
наблюдается повышение удельного веса и значения конвенционального элемента в науке. И это отнюдь не свидетельство произвола чистого мышления, а объективная 
необходимость и одна из закономерностей развития научного знания. То обстоятельство, что конвенции играют 
важную роль на всех этапах научного познания, как в процессе научного поиска, так и при построении и обосновании научных теорий, приводит ряд исследователей к мысли 
о необходимости выделения научных конвенций в качестве особого 
общенаучного 
метода, 
понимаемого 
при 
этом к качестве сложной и многообразной познавательной 
процедуры, включающей в себя целую серию различных 
познавательных операций логического, эмпирического и 
практического характера, заканчивающуюся принятием 
ученым соответствующего решения — конвенции. Конвенция — это не только всеобщая, массовая, но и элементарная 
познавательная процедура в науке. Это особенно очевидно при рассмотрении научного познания как существенно вербальной, дискурсивной, когнитивной деятельности. 
Такая постановка вопроса находит свое отражение в ряде 
новых течений философии языка, например в трансцендентальном прагматизме К.-О. Апеля. В этой концепции язык 
рассматривается как отношение к отношениям, что актуально для проблематики и тематизации субъектно-субъектной 
модели познания. Эти моменты, связанные с проблемой 
трансцендентального конституирования интерсубъективно 
значимого смысла вещей и явлений, усматриваются и в со
временной герменевтической феноменологии при объяснении «установления конвенций между учеными о тематизированных предметах в их исследовательских программах» и 
считаются ключом к проблеме обоснования истинности 
суждений. Таким образом, «теория познания перестает быть 
классической критикой познания в виде анализа познания и 
превращается в “критику смысла”, основанного на анализе 
знаков и их значений». 
Соответственно это предполагает и иное рассмотрение соотношения познавательной и коммуникативной 
функции языка не как их сочетания или простого взаимодействия, а как единого процесса и в познавательных процедурах, и в общении, и в экзистенциальном разговоре, и в 
артикуляции мира и т. д. 
Основная трудность, с которой сталкивается философ 
при исследовании проблемы конвенций в науке, это механизм соединения объективных параметров научного знания 
и творческих возможностей познающего субъекта. Решение 
именно этой проблемы лежит в основе определения объективных границ конвенции и ее роли в научном познании. 
Условность — одно из проявлений активности субъекта 
познания. Эвристическая условность — это поисковая модель, функциональное средство достижения объективноверного знания о мире. 
Как известно, многие вопросы, связанные с исследованием структуры, функций и развития научных теорий, 
интенсивно разрабатываются и в современной отечественной методологической литературе. Здесь достигнуты значительные результаты, и высказано немало интересных и 
плодотворных идей. Что же касается проблемы конвенций, 
необходимо признать, что ее позитивная разработка в отечественной философии науки пока находится только на 
начальном этапе. До сих пор в понимании природы условных соглашений и их функций остается много неясностей, 
трудностей и нерешенных вопросов. Некоторые авторы 
порой даже не различают понятия «конвенция», «конвенционализм» и употребляют их как синонимы. За редким исключением и в мировой, и в отечественной литературе 
отсутствуют даже попытки дать четкое определение понятию 


«конвенция». Обычно авторы пользуются такими синонимичными выражениями как «конвенция», «конвенциональность», «конвенциональный элемент», «условность», 
«условное соглашение», полагаясь на интуицию читателя и 
контекст работы. По сути дела, все эти выражения являются 
не более чем буквальным переводом с латинского языка 
термина «конвенция», введенного в философскую методологию Э. Ле Руа и А. Пуанкаре. 
В качестве одного из рабочих определений «научной конвенции» можно было бы предложить следующее. 
Научная конвенция — это методологическая процедура, 
характеризующая принятие субъектом научного познания 
когнитивного решения в ситуации выбора с целью устранения неопределенности при описании объекта или применения научного знания в практической деятельности. 
Проблематика исследования функций конвенций в 
научном познании тесно связана с задачей раскрытия меры 
человеческого присутствия в научном познании и в его результатах без потери при этом статуса объективности научного знания. Особенно актуальной эта задача выглядит по 
отношению к, очевидно, человекомерному характеру современной постнеклассической науки. Здесь требуется такое 
рассмотрение включенности ценностно-мировоззренческих 
и антропологических факторов в научное познание, при 
котором они выполняли бы функции не только внешних 
регуляторов процесса научной деятельности, но и существенных внутренних факторов, определяющих ее функционирование и развитие. Стремление современной философии 
науки преодолеть традиционное противопоставление методологических и мировоззренческих, объектных и антропологических компонент при описании структуры и динамики 
науки приводит к возможности создания множества вариантов осуществления их синтеза. Одним их таких вариантов 
и является конвенционализм. Его преимущество перед 
другими попытками синтеза состоит, на наш взгляд, 
в стремлении наиболее простым образом соединить объективность и рациональность научного знания с наличием в 
познании ценностно-психологических и практических установок ученых. Решение этой проблемы конвенционалисты 


видят в признании конвенционального характера научного 
познания, а использование научных конвенций рассматривают как одно из средств достижения гармонии научного 
знания, его целостности, рациональной регулируемости 
«человеческого лица» и вместе с тем объективности и определенности. Безусловно, процесс научного познания не 
сводится к конвенциям и «хитрости» человеческого разума 
с его конструктивной свободой, ибо главная задача науки — 
адекватное, точное и эффективное описание объективной 
реальности. Однако без использования научных конвенций 
эта задача не может быть решена в принципе. Без признания и понимания фундаментальной роли конвенций в научном способе постижения реальности невозможно создание 
адекватных современной науке моделей ее структуры и 
динамики. Заслуга конвенционализма состоит в четкой 
фиксации этого фундаментального обстоятельства. Более 
того, в рамках конвенционализма удалось эффективно 
соединить существенно противоположные характеристики 
научного познания, а именно человеческий характер научного познания с его объективностью и рациональностью. 
В этом отношении конвенционализм вполне может быть 
рассмотрен как логико-методологический вариант антропологического понимания науки. 


Введение 
Анализируя историю гражданского общества, мы можем с уверенностью сказать, что ни одна сфера светской 
культуры не оказала столь существенного и динамичного 
влияния на общество как наука. И в нашем мировоззрении, 
и в мире окружающих нас вещей мы повсеместно имеем 
дело с последствиями ее развития. Со многими из них мы 
настолько срослись, что уже не склонны их замечать или 
тем более видеть в них особые достижения.  
Развитие науки радикальным образом преобразило не 
только быт людей, но и принципиально повлияло на становление и развитие всей цивилизации, не обойдя своим 
влиянием ни одну сферу деятельности человека. Соединяясь с другими социальными институтами, наука становится 
активным практико-ориентированным субъектом преобразования материального мира путем создания на основе 
научных знаний новой техники и технологий. Помимо 
огромной практической роли важное значение имеют методологические, эпистемологические, семиотические и мировоззренческие функции науки. 
Как показали регулярно проходящие международные 
конгрессы по проблемам логики, методологии и философии науки, исследователи, ориентированные сугубо сциентистски, встречаются с серьезными трудностями. Такой 
вывод обусловлен откровенными неудачами методологии 
логического позитивизма, а также неудовлетворенностью 
постпозитивистскими новациями, наличием существенных трудностей «исторической школы», непреодолимых, 
в первую очередь, из-за субъективистских и релятивистских 
тенденций в их философских основаниях. Не смогли решить 
удовлетворительно проблему философских предпосылок и 
такие известные представители методологии как К. Поппер и 
его последователи, хотя ими проанализирован ряд фундаментальных вопросов. Сегодня в западной философии непосредственно столкнулись с необходимостью учесть в моделях 
роста знания не только внутринаучные связи теорий и их 
взаимодействие с опытом, но и влияние на этот процесс 
философских, мировоззренческих и иных факторов социокультурного характера. 


Доступ онлайн
185 ₽
В корзину