Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Институты литературы в Российской империи

Покупка
Артикул: 877720.01.99
Доступ онлайн
693 ₽
В корзину
В коллективной монографии, подготовленной сотрудниками НИУ ВШЭ, ИРЛИ РАН и МГУ им. М.В. Ломоносова, раскрываются узловые моменты истории литературных институтов в Российской империи XVIII-XIX вв. Опираясь на институциональную теорию и концепцию публичной сферы, авторы изучают становление социального института литературы в России, его автономизацию и дифференциацию, взаимодействие с органами власти и смежными институтами (образования, судопроизводства, театра и др.). Предложенный в монографии подход позволяет пересмотреть многие традиционные представления об истории русской литературы. Книга адресована как литературоведам, историкам, культурологам, социологам, так и широкому кругу читателей.
Институты литературы в Российской империи : монография / сост. и отв. ред. А. В. Вдовин, К. Ю. Зубков ; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». - 2-е изд. – Москва : Альпина Паблишер, 2024. - 498 с. – (Монографии ВШЭ. Гуманитарные науки). - ISBN 978-5-7598-2863-1. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2249897 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов




Издательский дом 
Высшей школы экономики 
МОСКВА, 2024
2-е издание, электронное


УДК 821.161.1
ББК 83.3(2=411.2)
И71
Исследование проведено в рамках совместного проекта Института русской 
литературы (Пушкинский Дом) РАН и Школы филологических наук НИУ ВШЭ, 
поддержанного грантом РФФИ № 18–312–20003 (Государство и институты 
литературы: от реформ Петра I до «Великих реформ»)
Рецензенты: 
Ю. А. Сафронова, к.и.н., доцент Европейского университета в Санкт-Петербурге; 
Е. Н. Пенская, д.ф.н., профессор Школы филологических наук НИУ ВШЭ
Составители и ответственные редакторы: А. В. Вдовин, К. Ю. Зубков
И71
Институты литературы в Российской империи / сост. и отв. ред. А. В. Вдовин, 
К. Ю. Зубков; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». — 2-е изд., эл. — 1 файл 
pdf : 498 с. — Москва : Изд. дом Высшей школы экономики, 2024. — (Монографии 
ВШЭ. Гуманитарные науки). — Систем. требования: Adobe Reader XI либо Adobe 
Digital Editions 4.5 ; экран 10". — Текст : электронный.
ISBN 978-5-7598-2863-1
В коллективной монографии, подготовленной сотрудниками НИУ ВШЭ, ИРЛИ РАН и МГУ 
им. М. В. Ломоносова, раскрываются узловые моменты истории литературных институтов 
в Российской империи XVIII–XIX вв. Опираясь на институциональную теорию и концепцию 
публичной сферы, авторы изучают становление социального института литературы в России, 
его автономизацию и дифференциацию, взаимодействие с органами власти и смежными институтами (образования, судопроизводства, театра и др.). Предложенный в монографии подход 
позволяет пересмотреть многие традиционные представления об истории русской литературы.
Книга адресована как литературоведам, историкам, культурологам, социологам, так и широкому кругу читателей.
УДК 821.161.1 
ББК 83.3(2=411.2)
Электронное издание на основе печатного издания: Институты литературы в Российской империи / сост. 
и отв. ред. А. В. Вдовин, К. Ю. Зубков ; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». — Москва : Изд. дом 
Высшей школы экономики, 2023. — 496 с. — (Монографии ВШЭ. Гуманитарные науки). — ISBN 978-5-75982710-8. — Текст : непосредственный.
В оформлении обложки использована гравюра 
«В читальном зале Императорской публичной библиотеки». 1862 
(https://nlr.ru/history_nlr/RA2742/novoe-vremya#gallery-1)
В соответствии со ст. 1299 и 1301 ГК РФ при устранении ограничений, установленных техническими средствами защиты авторских прав, правообладатель вправе требовать от нарушителя возмещения убытков или выплаты компенсации.
ISBN 978-5-7598-2863-1
© Авторы, 2023
© Составление. Вдовин А.В., Зубков К.Ю., 2023


Оглавление
Введение. «Не литература сама по себе, 
а ее социальное бытование»: институты литературы 
в Российской империи .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 7
Часть I. Становление институтов литературы 
в России XVIII — начала XIX в.
Глава 1. Открытость поля поэзии, или Поэзия как товар 
(А.А. Костин) .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 37
Глава 2. Вымыслы поэтические и преступные: 
литература среди других институций письма 
(А.А. Костин) .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 74
Глава 3. Институциональный статус литературных обществ 
второй половины 1810-х годов (А.С. Бодрова) .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . 98
Часть II. Новые формы коммуникации 
и эволюция публичной сферы в 1830–1850-х годах
Глава 4. Публичная сфера и политическая мысль: 
институты полемики в ранней истории западничества 
и славянофильства (М.Б. Велижев)  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . 131 
Глава 5. Фельетоны журнала «Современник» 
и формирование публичной сферы в 1850-е годы 
(Е.И. Вожик) .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 151
Часть III. Литература середины XIX в. 
между государством и обществом
Глава 6. «Прилично ли такое представление на театре»: 
моральные категории и социальное воображаемое 
в деятельности драматической цензуры середины XIX в. 
(К.Ю. Зубков) .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 177


Оглавление
Глава 7. Чиновник и писатель: случай И.А. Гончарова 
(С.Н. Гуськов) .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 229
Глава 8. Пореформенный театр в поисках автономии: 
падение театральной монополии и сопутствующие 
процессы (А.С. Федотов) .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . 247
Часть Iv. Писательские сообщества
и проблемы автономизации литературы 
во второй половине XIX в.
Глава 9. Общество для пособия нуждающимся литераторам 
и ученым: от «чистого искусства» к реалиям 
литературной жизни (М.С. Макеев) .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . 275 
Глава 10. Русская литературная богема (1860–1880-е годы) 
(А.И. Рейтблат) .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 294
Часть V. Литература и просветительские проекты 
в Российской империи
Глава 11. От «Полной русской хрестоматии» к первой 
программе по литературе: становление стандартов 
литературного образования в России и педагогические 
проекты А.Д. Галахова 1840–1850-х годов (А.В. Вдовин)  .  .  . . . 315
Глава 12. «Общество это составляю я один»: 
генезис и рецепция педагогического проекта Л.Н. Толстого 
в свете дискуссий начала 1860-х годов о законах 
общественного развития (Ю.И. Красносельская) .  .  .  .  .  .  . . . . . . 349
Глава 13. Чтения для народа как государственный 
просветительский проект в поздний период 
Российской империи (Я.Я. Агафонова) .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . 397
Список сокращений .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 436
Список литературы  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 437
Именной указатель .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 479
Об авторах  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 493


Введение. «Не литература сама по себе, 
а ее социальное бытование»: 
Почти столетие назад в статье «Литературный факт» Б.М. Эйхенбаум утверждал, что в силу современных обстоятельств наиболее актуальным предметом исследований становится «не литература сама 
по себе, а ее социальное бытование». За последние десятилетия в 
отношении советской литературы, в том числе тех лет, когда Эйхенбаум писал эти слова, действительно произошел переворот: в многочисленных работах было показано, что совершенно невозможно 
рассуждать о биографиях писателей или литературных текстах без 
учета социальных рамок, в которых жили эти писатели и производились эти тексты. Напротив, в отношении литературы XVIII в. и 
особенно XIX в. таких исследований пока проводилось мало. Ярким примером может послужить изучение института литературной 
критики: если советской и постсоветской эпохе посвящена фундаментальная коллективная монография [Добренко, Тиханов, 2011], 
то критика имперского периода, при всей ее известности и важном 
положении в литературном каноне, как социальный институт практически не описывалась. Предлагаемая вниманию читателей монография призвана если не восполнить этот пробел (задача едва ли выполнимая в рамках одной книги), то хотя бы обратить внимание на 
актуальность и многообразие проблем институциональной истории 
литературы.
Ключевым понятием для нашей работы стал социальный институт, который мы понимаем как особую систему правил, норм, ролей, 
ценностей и организаций, способную к самовоспроизводству. Именно таким образом можно представить как литературу в целом, так и 
тесно связанные с нею явления, такие как преподавание словесности, 
книгоиздание, цензура и многое другое. Художественная литература как относительно автономный институт складывается, по всей 
видимости, в XVII–XVIII вв. вместе с развитием книжного рынка, 
увеличением количества и разнообразия читателей, появлением и 
ростом влияния периодики, возникновением литературной критики 
и другими процессами. Социологи русской литературы Б.В. Дубин, 


Л.Д. Гудков и А.И. Рейтблат описали общие социокультурные рамки, логику и этапы развития института литературы в России [Гудков, Дубин, 1994; Рейтблат, 2001; 2009; 2014]. Некоторые институты, 
которые иногда называют неформальными, не создаются за счет 
целенаправленных действий какого-либо субъекта (человека или 
организации) и не обладают кодифицированной системой правил. 
К ним, например, относится авторство — явление, конечно, исторически изменчивое и тесно связанное с общественным развитием, но 
едва ли сводящееся, например, к юридическому феномену авторского права. Другие — формальные — институты, такие как цензура, 
связаны с определенными кодифицированными правилами и создаются целенаправленно. Однако даже формальные институты нельзя 
сводить к конкретным организациям, в том числе бюрократическим 
аппаратам. Скажем, в подавляющем большинстве цензурных уставов предписывалось разрешать произведения выдающегося художественного достоинства и запрещать произведения безнравственные, 
однако даже самые мелочные законодатели в области печати никогда 
не пытались дать точное определение «художественного» или «безнравственного» произведения. Цензорам приходилось полагаться на 
критерии, сложившиеся в определенных общественных кругах, или 
заимствовать их из литературной критики, или хотя бы опираться на 
сложившуюся в рамках ведомства практику. Так или иначе цензура 
как институт далеко не сводилась к цензуре как ведомству в составе 
одного из министерств.
Единой и непротиворечивой классификации типов литературных институтов и институций, характерных для русской литературы, в историографии пока не существует, поэтому вместо нее мы 
представим краткий хронологический обзор наиболее значительных 
исследований, сфокусированных на социальной природе литературы и институциональном контексте ее бытования. В самом общем 
виде мы исходим из предпосылки, что литература представляет собой не абсолютно автономную сферу свободного творчества, а часть 
общества, и потому неизбежно выполняет определенные социальные функции. Во многом мы отступаем от привычного литературоведческого инструментария, для которого на первый план выходят 
другие субъекты — прежде всего собственно авторы произведений 
и — реже — политическая власть, выступающая преимущественно 


как источник репрессий и цензурного вмешательства. Не отказываясь от описания позиций этих участников литературного процесса, 
мы расширяем список акторов, обращая внимание на читателей, 
посетителей театров, издателей, цензоров, редакторов, учителей и 
многих других лиц, без которых функционирование литературы как 
института не представляется возможным.
Неудивительно, что институциональный подход редко применяется к литературе XVIII–XIX вв. Произведения писателей этой 
эпохи до сих пор обладают в русской культуре нормативным статусом, воспринимаются как образцовые и наделенные универсальным 
смыслом и ценностями. Это восприятие во многом мешает видеть в 
классических романах или стихотворениях продукт исторически сложившихся механизмов культурного производства. Привилегированный статус автора, создающего подобные произведения, благополучно 
пережил попытки резкой критики и деконструкции, начавшиеся еще 
в критических статьях радикальных демократов 1860-х годов, таких 
как Дмитрий Писарев. Соответственно исключительное внимание 
исследователей к нескольким авторам, прежде всего создателям литературного канона и их окружению, сделало как бы «невидимыми» 
остальные фигуры литературного поля: грубо говоря, рассматривающий сочинения Пушкина критик обычно воспринимается не как самостоятельная фигура, а как дополнение к Пушкину.
Между тем анализ литературы как социального института, конечно, способен не только изменить наши представления об общественной роли писателей XIX в., но и совершенно по-новому представить самих этих писателей. В качестве примера достаточно привести 
публикации М.С. Макеева, в совсем ином свете представившие журналистскую деятельность Некрасова, см.: [Макеев, 2009; 2018]. Если 
ранее издание журнала «Современник» рассматривалось как успешное деловое предприятие, обогатившее поэта, то Макеев, обративший 
внимание на литературную экономику и социальные функции журнала, убедительно показал, что «Современник» издавался в убыток 
редакции. Современники часто упрекали Некрасова в «литературной 
эксплуатации» — стремлении зарабатывать за счет других писателей и 
читателей. Напротив, в реальности журнал был для Некрасова фактически формой инвестирования собственных средств в поддержку 
начинающих авторов и развитие литературы.


В рамках социологии и социологии литератур уже давно развиваются системные теории литературы, представляющие ее как систему систем (И. Эвен-Зохар) или как конфигурацию взаимопересекающихся полей (П. Бурдьё). Наиболее последовательное развитие 
теория поля получила в книге П. Бурдьё [Bourdieu, 1995], который 
разработал понятийный аппарат и особый инструментарий для 
описания поведения как отдельных участников литературного поля 
(писателей, издателей, книгопродавцев), так и целых институтов 
(журналов, кружков, салонов, премий, школ, университетов), именующихся «агентами». Последователи Бурдьё дополнили его модель 
объяснением функций других институтов, например школьного образования [Guillory, 1993], для развития литературы и особенно такого ее важного измерения, как литературный канон. В нашей работе, впрочем, представлен несколько другой подход.
К концу 1980–1990-х годов в мировой науке уже существовало 
множество примеров изучения литературы как социального института. Импульс шел сразу по нескольким линиям. Их краткий обзор предложил известный немецкий социолог литературы Петер Уве Хоэндаль, 
приведя три основные версии институционального подхода к литературе, см.: [Hohendahl, 1989, p. 1–44]. Первая из них — интеракционистская, 
т.е. уходящая от характерной для традиционной науки о литературе 
сосредоточенности на фигуре автора и основанная на анализе прежде 
всего читательских сообществ, благодаря которым, собственно, и могут восприниматься литературные произведения, см. особенно [Fish, 
1980]. Вторая линия — марксистская — предполагает, что институты 
суть формы организации политической власти, посредством которых 
эта власть формирует субъектов деятельности, в случае литературы — 
авторов и читателей. В качестве примеров такого подхода Хоэндаль называет Антонио Грамши, Луи Альтюссера, Этьена Балибара и проч. Эта 
линия изучения литературы, стоит отметить, в целом до сих пор очень 
мало востребована в российских условиях, что предопределяет очевидную лакуну в исследованиях. Наконец, третий подход к институтам литературы связан с так называемой «критической теорией», прежде всего концепциями Юргена Хабермаса и отчасти более ранними трудами 
Вальтера Беньямина. Для представителей этого подхода институт литературы исторически складывается в ходе автономизации общества и, 
строго говоря, немыслим без этой автономизации. 


Доступ онлайн
693 ₽
В корзину