Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Встреча с «Ревизором»

Покупка
Артикул: 876533.01.99
Доступ онлайн
375 ₽
В корзину
Учебное пособие предполагает осмотрительное и увлекательное погружение в текст пьесы Н. В. Гоголя «Ревизор», близкое знакомство с её знаменитыми сценическими и внесценическими персонажами, с головокружительным художественным пространством и странным временем действия. Книга посвящает нас в удивительную природу парадоксального конфликтного напряжения, многозначительно запечатлённого автором бессмертной комедии. Особая роль отводится объяснительному словарю, а также занимательным и игровым заданиям, призванным проверить на прочность читательскую зоркость и память. Представляет специальный интерес для учителей-словесников и одновременно для учащихся старших классов, для всех любителей изящной словесности.
Прозоров, В. В. Встреча с «Ревизором» : учебное пособие / В. В. Прозоров, К. М. Захаров. – Москва : ФЛИНТА, 2026. - 172 с. – ISBN 978-5-9765-5824-3. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2247777 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
В.В. Прозоров
К.М. Захаров
ВСТРЕЧА С «РЕВИЗОРОМ»
Учебное пособие
Москва
Издательство «ФЛИНТА»
2026


УДК 821.161.1.0(075.3)Гоголь Н.В.
ББК  83.3(2=411.2)5я721Гоголь Н.В.
          П79
П79        
Прозоров В. В.
Встреча с «Ревизором» : учеб. пособие / В. В. Прозоров, К. М. Заха- 
ров. — Москва : ФЛИНТА, 2026. — 172 с. — ISBN 978-5-9765-5824-3. 
—  Текст : электронный.
Учебное пособие предполагает осмотрительное и увлекательное 
погружение в текст пьесы Н. В. Гоголя «Ревизор», близкое знакомство 
с её знаменитыми сценическими и внесценическими персонажами,  
с головокружительным художественным пространством и странным 
временем действия. Книга посвящает нас в удивительную природу 
парадоксального конфликтного напряжения, многозначительно запечатлённого автором бессмертной комедии. Особая роль отводится 
объяснительному словарю, а также занимательным и игровым заданиям, призванным проверить на прочность читательскую зоркость  
и память. Представляет специальный интерес для учителей-словесников 
и одновременно для учащихся старших классов, для всех любителей 
изящной словесности.
УДК 821.161.1.0(075.3)Гоголь Н.В. 
ББК  83.3(2=411.2)5я721Гоголь Н.В.
ISBN 978-5-9765-5824-3	
© Прозоров В. В., Захаров К. М., 2026
© Издательство «ФЛИНТА», 2026


ВВОДНЫЕ ПОЯСНЕНИЯ
Эта книга обращена ко всем, кто получает бескорыстное удоволь- 
ствие от встречи с литературной классикой. Книга одновременно адресована и тем, кто любит и преподаёт литературу, и тем, кто по-настоящему, 
неформально, заинтересованно учится читать и чувствовать-понимать 
художественную словесность (в том числе и в старших классах средней школы). 
Широко распространённое слово-понятие «классика» взывает к 
пояснению. Самые подходящие синонимы к слову классический — 
лучший, настоящий, превосходный, потрясающий, непревзойдённый, 
неповторимый, замечательный, выдающийся. В молодёжном сленге с 
позитивной коннотацией — восклицательное класс!
К литературной классике наш мир относит такие произведения 
художественной словесности, которые обладают удивительной способностью переживать своё время и своего создателя-автора и остаются 
необычайно интересными и востребованными новыми поколениями 
читателей. Следовательно, у понятия «классический» есть ещё один 
непременный синоним — «современный». Классика всегда современна. Она охотно отзывается навстречу новым пытливым читательским интересам и запросам. Она готова вступать в захватывающие 
диалоги с благодарными читателями разных, сменяющих друг друга 
исторических эпох. И каждое новое читательское поколение способно 
открывать в классическом тексте близкие себе, по-новому актуальные 
смысловые горизонты.
И на скептическую реплику о некой «скукотище», которую у когонибудь способна вызвать классика, надо всегда вот о чём хорошо помнить: классическая словесность, открытая навстречу читательскому 
любопытству, может быть и часто бывает ревниво избирательной. Что 
имеется в виду? 


Равновелики два зеркальных суждения: не только «я читаю этот 
текст», но и «этот текст читает меня». Ведь художественное произведение на самом деле явление одушевлённое. Совсем по-пушкински: 
«душа в заветной лире // Мой прах переживёт и тленья убежит». 
Скажем так: мне интересен или неинтересен, меня захватывает 
или оставляет равнодушным художественный текст. Всяко бывает. 
Но ведь и сам живой, одушевлённый автором текст в отношении ко 
мне, читателю, не безразличен. С первых же своих слов, строк, фраз 
он пристрастно, заинтересованно вглядывается в меня, внимательно 
прислушивается ко мне, и если мне становится с ним скучно и неинтересно, то это прежде всего значит, что я сейчас, сегодня, здесь пришёлся этому тексту не по душе, показался собеседником неинтересным, 
вялым, скучным, не подготовленным или не расположенным пока к 
предполагаемому разговору.
Происходит взаимодействие по законам обратной связи. Отвернулся 
от книги, стало быть, сам пришёлся не по вкусу её автору. Зеваю за 
классикой — сама она меня отторгает. Понравилась книга — совпали 
какие-то вкусовые мои предпочтения и пристрастия с исходными авторскими намерениями. Тут нет никакой сверхъестественности. А может, 
и есть. Бог весть.
Более того, в нашем общении с художественным произведением, с 
«душой в заветной лире», последнее решающее слово всегда остаётся 
за автором. Кто-то, смущённый из-за несостоявшейся встречи с настоящим искусством, может в целях простодушной самозащиты занять 
позицию наступательную: дескать, ничуть я не расстроен тем, что эта 
книга мне не открылась, дело не в моей якобы неподготовленности, 
но в нашем с книгой несовпадении! 
Конечно, родства душ может не быть по разным причинам. Но 
нам про себя полезно вот о чём ещё помнить: есть вещи в искусстве, цена которых не зависит от нашего хотения или настроения, от 
наших неудачно сложившихся с ними отношений. Большое искусство 
обладает таким духовно-энергетическим потенциалом, что навсегда 
оставляет за собой право выбирать себе тех, кому оно может понравиться и с кем ему не по себе. И ещё: настоящее искусство явно или 
втайне всегда хочет, всегда жаждет быть услышанным, воспринятым, 
понятым.


Комедия Н. В. Гоголя «Ревизор» — текст бессмертный и, как и все 
бессмертные тексты, таинственный и загадочный. Таким его чудесным 
образом сотворил Гоголь. «Ревизор» — одно из обманчиво ясных, а 
потому и часто проходящих мимо нас классических произведений 
школьной программы. Скорочтение здесь бесперспективно.
Мы решаемся представить опыт постепенного, медленного и увлекательного погружения в многообъёмный гоголевский мир. В нём 
герои живут и действуют в комедийных координатах далёкого от нас 
конкретно-исторического времени, а сам автор устремлён к художественно-образному общению с нами, с читателями-зрителями, в 
нравственном пространстве вечности. Отсюда эффект естественного 
совмещения времён — живого и живо откликающегося на наши запросы 
прошедшего времени и нашего с вами быстротекущего, самого что ни 
на есть настоящего времени.
В первой части книги «Читаем текст» наблюдения над «Ревизором» 
ведутся таким образом, чтобы каждой небольшой главой обнимать не 
отдельный фрагмент, но всё целое комедии Гоголя. Такое изложение, 
удобное для самостоятельной работы‚ открывает возможность рассмотрения богатейшего текстового потенциала гоголевского текста с 
разных взаимосвязанных сторон. Центральная задача заключается в 
осмыслении природы драматического конфликта в пьесе. Верно угаданный и осмысленный драматический конфликт позволяет оценивать 
гоголевскую комедию во всей её художественной неповторимости как 
животрепещущую целостность.
Словарно-справочные и другие прикладные, конкретно-методические материалы и рекомендации второй части «Работаем с текстом» — 
дополнительное подспорье для полноценного объёмного понимания 
гоголевского произведения, для инициативного и самостоятельного его 
постижения, для классной и домашней работы над текстом комедии, 
для самостоятельного и самодеятельного внеклассного любительского 
общения с ней.
Авторы признательны руководству и сотрудникам «ДОМА 
ГОГОЛЯ — мемориального музея и библиотеки» в Москве, под- 
вигнувшим к созданию этой книги.


ЧИТАЕМ ТЕКСТ
Предварительные замечания
Драматическое произведение по самой своей природе внутренне 
предрасположено к произнесению вслух. Одно из самых благодарных 
дел на уроке литературы — выразительное чтение. Выразительное 
чтение — умение голосом воссоздавать смыслы, заключённые в тексте. 
Это чтение проникновенное, прочувствованное, умное, без ложных, 
коробящих слух насильственных и искусственных голосовых модуляций. 
Как оно проверяется? Проверяется только на слух и даёт нам уникальное ощущение сопричастности (непосредственной близости) к литературному тексту, к его художественно-образной природе. Чтение своим 
голосом — любым, какой нам дан от природы: тихим ли, громким ли, 
высоким, низким, — любым. Своим голосом, своим умом и сердцем!
Осмысленно и одушевлённо звучит художественный текст. И обыкновенные бескорыстные читатели, и специально настроенные на преподавание учителя-словесники, и увлечённые литературой ученики 
открывают для себя затаённую в тексте духовно-поэтическую энергию. 
Понимание приходит не только благодаря рассуждениям «по поводу», 
но прежде всего непосредственно в результате эмоционально-осознанного соприкосновения с литературным произведением. 
Каковы основные критерии выразительного чтения? 
В самом начале 2-го действия комедии А. С. Грибоедова «Горе от 
ума» Павел Афанасьевич Фамусов ворчливо вступает в диалог со своим 
слугой Петрушкой. И звучит это так: «Петрушка, вечно ты с обновкой, // 
С разодранным локтём. // Достань-ка календарь: // Читай не так, как 
пономарь; // А с чувством, с толком, с расстановкой». Сам того не 
подозревая, Фамусов обозначает трёх китов, на которых держится и 


поныне культура выразительного чтения. Разберёмся по порядку. Что 
такое читать «с чувством, с толком, с расстановкой»? 
Во-первых, «с чувством»! Как это понять? Это значит угадать и 
воссоздать интонационно-ритмический рисунок текста, затаённые в 
нём эмоциональные смыслы. Прочесть текст с чувством — это первая 
и очень важная характеристика выразительного чтения, это попытка 
воссоздания запечатлённого (запечатанного) в тексте настроения! Пробубнил или промямлил текст, произнёс его невразумительно, невнятно, 
нечленораздельно, а что там в нём сокрыто, не почувствовал! И других 
(слушателей) текстом этим не заразил. 
Спрашивается, как найти верную интонацию и можно ли обучиться 
хорошей, правильной интонации при воспроизведении текста вслух? На 
вторую часть вопроса ответ, скорее всего, отрицательный. Обучиться 
интонации нельзя. Это то же самое, что обучаться смеяться, радоваться, 
удивляться, огорчаться. Интонация речи в жизненной ситуации приходит сама собой, о ней не нужно ни думать, ни заботиться. Больше 
того, как только вы постараетесь её сделать, фальшь будет сразу же 
замечена. Но интонацию надо уметь угадывать. Как? Опираясь на собственный жизненный, постоянно обогащающийся опыт. Вчитываясь 
в текст, вчитываясь снова и снова, пробуя понять внутреннюю поэтическую логику в её развитии. Понять и почувствовать текст и любой 
составляющий его фрагмент как целое, чутко уловить его смысловые 
особенности, его ритмический рисунок и попробовать открытое вами 
воссоздать вслух с чувством.
А что такое «с толком»? С точно расставленными и воспроизведёнными логическими ударениями в тексте, с соблюдением основных 
смысловых акцентов. Понятно, что чувство и толк прочно связаны, 
повенчаны друг с другом. И всё-таки — особо: с толком! Мы хорошо 
знаем, что смысл любого предложения заметно меняется в зависимости от того, где поставлено логическое ударение. Попробуйте вслух 
четырежды воспроизвести фразу (по числу слов в ней) «Я читаю стихотворение Пушкина», попеременно делая акцент на каждом отдельно 
взятом слове. Получится четыре версии одной и той же фразы — 
в зависимости от поочередно предлагаемого к каждому слову вопроса: 
кто читает? что я делаю? что я читаю? (читаю стихотворение, а не 
прозаическое или драматическое произведение), чьё стихотворение я 


читаю? И всякий раз одна и та же фраза наполняется своим смыслом- 
толком.
А «с расстановкой»? О! Это про её величество Паузу! Про желание 
почувствовать и передать смысловые паузы. Пауза (лат. pausa, от греч. 
pausis — прекращение, остановка) — уместная и значимая приостановка звучания речи. Назначений у пауз много. Они возникают при 
некотором обдумывании и размышлении в процессе высказывания. 
Они соответствуют знакам препинания в письменной речи. Мгновенная пауза — на месте запятой. Длинной паузы требует, естественно, 
точка. Чрезмерно быстрое говорение, приводящее к почти полному 
отсутствию интонационно-логических пауз (так часто будут говорить 
в комедии «Ревизор» Бобчинский и Добчинский), сильно затрудняет 
восприятие речи. Логические паузы делаются для выделения наиболее 
важного слова в предложении.
Использование паузы помогает пониманию всего словосочетания: 
«На зеркало неча пенять, // коли рожа крива». В конце концов, смысл 
знаменитой фразы «Казнить нельзя помиловать» определяется не 
только запятой. Произнесённое высочайше вслух, словосочетание это 
наполняется конкретным судьбоносным значением только благодаря 
паузе... 
Особенно важны паузы эмоциональные. Они стремятся передать 
самые разные чувства говорящего: волнение, раздражение, настороженность, тревогу, страх, стыд, обиду, восторг, восхищение, удивление, 
удовольствие, отвращение, досаду, презрение, зависть, мечтательность, 
ошеломлённость... Все эти чувства и их многочисленные оттенки непременно встретятся-откроются нам при близком знакомстве с комедией 
Гоголя. На письме вызываемые этими чувствами паузы могут обозначаться многоточием. В гоголевском тексте эмоциональных пауз 
очень много.
Для нас должно быть очевидно, что необходимая ориентация на 
филологические, на специальные литературоведческие знания нашими 
рассуждениями о пользе выразительного чтения под сомнение не ставится. Напротив, создание творчески мыслящим педагогом авторских 
методических разработок по изящной словесности невозможно без 
опоры на постоянно развивающуюся науку о литературе, на её прежние завоевания. Методика выразительного чтения на школьном уроке 


кровно связана с литературоведческим опытом постижения художественного текста. 
Комедия Гоголя «Ревизор» относится к драматическому роду художественной словесности. А драма как род словесного искусства всем 
естеством своим, конечно же, предрасположена к чтению по ролям. 
Угадывая верную интонацию каждой реплики каждого персонажа, 
обретаешь шанс проникновения в чужой характер, в чужую душу и 
в авторское к ней отношение. Углубляясь во внутренний мир героя, 
убедительно выстраиваешь картину его речевого, интонационного, 
невербального — пластического, жестикуляционно-мимического — 
поведения.
Кстати, Гоголь сам был великолепным чтецом собственных сочинений. Сохранилось много воспоминаний об этом его даре. Его чтение 
отличалось сдержанной манерой исполнения, комическим блеском и 
глубокой психологической правдой. Вот отзыв Сергея Тимофеевича 
Аксакова из его книги «История моего знакомства с Гоголем» о чтении Гоголем своей комедии «Женитьба»: «Гоголь до того мастерски 
читал или, лучше сказать, играл свою пьесу, что многие понимавшие 
это дело люди до сих пор говорят, что на сцене, несмотря на хорошую 
игру актёров, <...> эта комедия не так полна, цельна и далеко не так 
смешна, как в чтении самого автора. Я совершенно разделяю это мнение, потому что впоследствии хорошо узнал неподражаемое искусство 
Гоголя в чтении всего комического». 
Павел Васильевич Анненков вспоминал о Гоголе: «Чтение его, если 
уже раз ухо ваше попривыкло к малороссийскому напеву, было чрезвычайно обаятельно: такую поразительную выпуклость умел он сообщить наиболее эффектным частям произведения и такой яркий колорит 
получали они в устах его!» Ещё до премьерного спектакля Гоголь читал 
комедию «Ревизор» в дружеском кругу, «при довольно многолюдном 
обществе». Делясь своими впечатлениями от этого мастерского чтения, 
Пётр Андреевич Вяземский прибавлял: «Не знаю, не потеряет ли пиеса 
на сцене, ибо не все актёры сыграют, как он читает». 
Иван Сергеевич Тургенев, присутствовавший на таком чтении, 
рассказывал о том, как мастерски автор «Ревизора» вступал в диалог с собственным сочинением: «Гоголь... поразил меня чрезвычайной простотой и сдержанностью манеры, какой-то важной и вместе с 


тем наивной искренностью, которой словно и дела нет — есть ли тут 
слушатели и что они думают. Казалось, Гоголь только и заботился 
о том, как бы вникнуть в предмет, для него самого новый, и как бы 
вернее передать собственное впечатление. Эффект выходил необычайный — особенно в комических, юмористических местах; не было 
возможности не смеяться — хорошим, здоровым смехом; а виновник 
всей этой потехи продолжал, не смущаясь общей весёлостью и как бы 
внутренне дивясь ей, всё более и более погружаться в самое дело — 
и лишь изредка, на губах и около глаз, чуть заметно трепетала лукавая 
усмешка мастера. С каким недоумением, с каким изумлением Гоголь 
произнёс знаменитую фразу городничего о двух крысах (в самом начале 
пиесы): “Пришли, понюхали и пошли прочь!” — Он даже медленно 
оглянул нас, как бы спрашивая объяснения такого удивительного происшествия. Я только тут понял, как вообще неверно, поверхностно, с 
каким желанием только поскорей насмешить — обыкновенно разыгрывается на сцене “Ревизор”». 
Сам Гоголь в статье «Чтение русских поэтов перед публикою» не 
без оснований полагал, что русский язык «как бы создан для искусного 
чтения, заключая в себе все оттенки звуков и самые смелые переходы 
от возвышенного до простого в одной и той же речи». 
Драма соткана из диалогов и позволяет почувствовать и понять их 
природу. Во всяком диалоге (художественном и обыденно-речевом) в 
любой момент есть сторона ведущая и сторона ведомая. Они могут 
меняться местами. Инициатива отчётливо или незримо переходит от 
одного участника общения к другому. Верно только, что без диалогических отношений наша жизнь невообразима.
Диалоги приводят и к обоюдному согласию, и (увы, чаще) к взаимной глухоте. Особенно если мы (лукаво или простодушно) ждём не 
другой‚ иной мысли, но лишь более или менее полного подтверждения 
своей собственной, уже добытой и успокоительно привычной. Диалоги способны прояснять ситуацию, а могут и предельно её запутать. 
Даже при полном одиночестве мы мысленно (или вслух) говорим 
сами с собой, убеждаем и вопрошаем себя. Другое дело, слышим ли 
себя? И что это такое — услышать и понять себя? В помощь нам — всё 
мировое искусство... Публичное (в присутствии зрителей) одиночество 
героя на сцене, как правило, выливается в напряжённый и страстный 


Доступ онлайн
375 ₽
В корзину