Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Тест двойного рисунка — Double Drawing Test

Покупка
Артикул: 875726.01.99
Доступ онлайн
260 ₽
В корзину
В книге излагаются основные принципы Теста двойного рисунка, сконструированного для изучения типов творческой индивидуальности художников и определения характера их творческой активности. Методика предлагает испытуемым нарисовать несколько изображений на листах бумаги, сложенных в виде блокнота; под первыми двумя листами проложена копировальная бумага. Затем предлагается нарисовать изображения, объединяющие оригинал рисунка и его зеркально копию. Описываются способы применяемых решений: фрагментарно-ассоциативный, вариативный, логико-интерполяционный (формальный) и синтетический. Книга адресована психологам, изучающим проблемы психологии изобразительного творчества, методы использования проективных рисуночных тестов, а также исследующим психологию одарённости. Книга дополнена кратким изложением Теста двойного рисунка на английском языке - Double Drawing Test. В P.S., обсуждается возможность Искусственного Интеллекта решить задачи Теста двойного рисунка.
Тюрин, П. Тест двойного рисунка — Double Drawing Test : учебное пособие / П. Тюрин. - Москва : ФЛИНТА, 2023. - 152 с. - ISBN 978-5-9765-5358-3. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2245934 (дата обращения: 20.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
DOUBLE DRAWING TEST 
Москва
Издательство «ФЛИНТА»
2023
Павел Тюрин 
ТЕСТ 
ДВОЙНОГО РИСУНКА 


Т98 
Тюрин П.Т.
    Тест двойного рисунка — Double Drawing Test / П.Т. Тюрин.
— Москва : ФЛИНТА, 2023. — 152 с. — ISBN 978-5-9765- 
5358-3. — Текст : электронный.
В книге излагаются основные принципы Теста двойного рисунка, 
сконструированного для изучения типов творческой индивидуальности 
художников и определения характера их творческой активности. 
Методика 
предлагает 
испытуемым 
нарисовать 
несколько 
изображений на листах бумаги, сложенных в виде блокнота; под 
первыми двумя листами проложена копировальная бумага. Затем 
предлагается нарисовать изображения, объединяющие оригинал рисунка и его зеркально копию. Описываются способы применяемых 
решений: фрагментарно-ассоциативный, вариативный, логико-интерполяционный (формальный) и синтетический.
Книга адресована психологам, изучающим проблемы психологии 
изобразительного творчества, методы использования проективных 
рисуночных тестов, а также исследующим психологию одарённости.
Книга дополнена кратким изложением Теста двойного рисунка на 
английском языке – Double Drawing Test. 
В P.S., обсуждается возможность Искусственного Интеллекта 
решить задачи Теста двойного рисунка.
© Тюрин П.Т., 2023
© Издательство «ФЛИНТА», 2023
УДК 159.9
ББК  88.4
         Т98
УДК 159.9
ББК  88.4
ISBN 978-5-9765-5358-3


СОДЕРЖАНИЕ 
Исследование художественного: наука или искусство? .........…..…….............………  4  
Графические методы исследования творческих способностей ......……...……………10 
Методика проведения «Теста двойного рисунка» ..........................................................20 
Свойства удвоенного изображения ……………………………………………………23 
Интерпретация………………………………………………………………………….... 34 
Дополнительные замечания к интерпретации «Теста двойного рисунка» .………..…94 
Литература  ………………………………………………….………….…………….......128 
 Double Drawing Test ………………………………………………….………….…….... 131 
P.S. Искусственный интеллект и «Тест Двойного Рисунка» (Turin versus Turing) .....145 


ИССЛЕДОВАНИЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО: 
НАУКА ИЛИ ИСКУССТВО? 
Диагностика художественной одаренности, по мнению многих 
исследователей, остается областью психологии наименее разработанной и даже запущенной. Так например, Л.Кронбах [56] несколько десятилетий тому назад констатировал, что ученые до сих пор вынуждены 
прибегать к тестам, многие из которых или устарели или имеют весьма 
отдаленное отношение к художественной деятельности. Природа художественной одаренности продолжает оставаться неразрешенной и 
запутанной проблемой. Эта констатация остается верной и по сегодняшний день. 
Вот некоторые из факторов, осложняющих диагностику творческих способностей, обусловленых рядом особенностей творчества в 
искусстве, резко отличающим его от других видов деятельности.  
Во-первых. В художественном творчестве человек всегда сам определяет степень адекватности, полноты и завершенности своего произведения. Никто не может это сделать за и вместо него. Незаконченное с точки зрения наблюдателя может быть совершенно законченным 
с точки зрения автора, а законченное с точки зрения зрителя, может 
быть далеким от завершения по мнению художника. 
Во-вторых. В искусстве уже созданные произведения не обязательно диктуют параметры других, будущих произведений. Вновь создаваемое может быть самодостаточным представителем самого себя. 
Условность в искусстве не отстоит так далеко от  внешней  стороны  
реальности  как это имеет место в науке. Объяснения в науке со ссылкой на факты, утверждает Р.Карнап, в действительности являются сокращенными  высказываниями,  предполагающими  некоторые  законы: 


законы эти настолько хорошо известны, что считается излишним 
всякий раз упоминать о них [18, С.44]. Правдоподобность той или иной 
картины мира в науке реализуется на пути логических умозаключений, 
дискурсивно. Её целостность следует за конвенциональностью и серией 
допущений. В художественной же практике то, что наблюдается – то 
это и есть. В непосредственно наблюдаемых структурах, вызывающих 
эстетические переживания,  начало  и  конец эстетического объекта. 
Наглядность художественных  моделей  обусловливает  при  их  рассмотрении появление чувства  жизнеподобности,  усиливает впечатление их убедительности и достоверности. 
В-третьих. Художественное произведение обычно есть результат 
преднамеренного и непреднамеренного (случайного) [25]. Возникшей 
случайности художник может придать статус необходимости, переструктурируя изображение в пользу возникшего случайного («обыгрывая» случайность). Не случайно, Леонардо да Винчи советовал для 
развития воображения наблюдать облаками, рассматривать штукатурку 
старых стен и находить в них пейзажи, фигуры людей, боевые  сражения и т.п. 
Роль случайности вполне видна и в научном творчестве, когда 
«побочный продукт» преобразуется в «прямой» во внутреннем плане 
мыслительной деятельности и тем самым изменяет его [31]. На эвристическое значение случайности в творческом поиске указывали многие 
исследователи, отмечая, что к наиболее интересным случаям решения 
задач относятся такие, которые противоречат ограничениям поставленной задачи, но тем не менее является слишком интересной или 
перспективной в других отношениях, чтобы ее игнорировать.
Говоря об особенности творческого процесса в изобразительной 
деятельности художник и ученый Н.Н.Волков  работе «Творчество ху- 


дожника, процесс  изображения и восприятие изображения» высказал 
мысль, что «может быть, самоулучшающемуся творческому процессу 
следует приписать алгоритмическую неразрешимость» – если отбор 
информации о предмете изображения происходит по некоторому правилу, то сигналы от изображения должны быть организованы так, чтобы иметь возможность опираться не только на известные алгоритмы, но 
и создавать новое правило и поставить новые задачи [9, С.15, 109].
В-четвертых. Произведение художника есть определенное сочетание объемов, форм, цвета, смысловых элементов, а потому неавторское 
добавление к художественному произведению чего-либо другого разрушает его установленную целостность, превращает в нечто неавторское 
и нехудожественное. Искусство, как говорят худож-ники, держится на 
«чуть-чуть». Поэтому не случайно, что по отношению к произведениям 
искусства, претерпевшим те или иные разрушения, подчас даже не 
пытаются восстанавливать утраченную законченность. 
Эти и другие ненормативные особенности творчества в искусстве 
приводили многих исследователей к убеждению, что изучение художественного творчества всегда будет оставаться на периферии объективных научных методов.  
        * * *


Очевидно, при создании тестов художественной одаренности эти 
отличительные особенности творчества в искусстве обязательно должны учитываться. Деятельность испытуемых в эксперименте должна 
быть организована так, чтобы она хотя бы отчасти соответствовала 
специфике создания художественных произведений. 
Многие исследователи полагают, что сложность научного подхода в изучении художественного творчества и соответственно художественных способностей связана с тем, что сама художественная деятельность во многом оказывалась более продуктивной в изучении 
психологии человека, чем собственно научные методы. Как бы ни 
понималась личность человека, он является прежде всего конкретной и 
строго индивидуальной и на протяжении веков описывалась и изучалась гуманитарными науками. Американский психолог Г.Олпорт 
считает, что наиболее эстетически настроенные философы и наиболее 
философски настроенные художники всегда делали это специфической 
областью интересов, в то время как психологи здесь опоздали на две 
тысячи  лет.  Со  своим  скудным методическим оснащением современный психолог выглядит как самонадеянный самозванец. Психологи, 
говорит Г.Олпорт,  занимающиеся  изображением  и  объяснением личности, по сравнению с гигантами литературы, выглядят как бесплодные
 Gordon Willard Allport


и порой немного глупые. Художники творят, психологи только собирают. В первом случае – единство образов, внутренняя последовательность даже в тончайших деталях. В другом случае – нагромождение 
плохо согласованных данных. Стоит психологии коснуться человеческой личности, как она повторяет лишь то, что всегда говорилось литературой, только делает это гораздо менее искусно. Психологи, несмотря на их профессию, не лучше других разбираются в людях и не особенно проницательны. Огромное количество психологов в качестве 
профессионалов никогда в действительности не видели индивидуума; 
«и многие из них, я должен с сожалением признать, надеются, что никогда его и не увидят» [29, С.208-215]. 
Если литература, пишет Оллпорт, часто ошибается из-за своего 
преувеличения единства личности, то психология из-за отсутствия интереса и ограниченных методик терпит неудачу в раскрытии той целостности и последовательности характеров, которые в действительности 
существуют. Величайший недостаток психолога в настоящее время – 
это его неспособность доказать истинность того, что он знает. 
Об этом же говорил и В.П.Зинченко: «Думаю, что для научной 
психологии и для подготовки психологов было бы очень полезно исполь8
Владимир Петрович Зинченко 


зовать эстетический фундамент. Психологи нередко сталкиваются с 
тем, что художники, писатели, искусствоведы в своих прозрениях на 
столетия опережали достижения научной психологии. Мне не кажется 
фантастической задача создания психологии XХI столетия на основе 
предшествующей истории искусства» [32, С.1].  
Наука, утверждают ученые, имеют дело только с общими законами, а индивидуальность – помеха. Эта традиция, говорит Олпорт,  
привела к созданию огромной,  неясной  психологической  абстракции,  
называемой «обобщенно-зрелая-человеческая психика». Но человеческая психика, конечно, не такова, она существует только в конкретной, очень личностной форме. Здесь мы сталкиваемся с основным 
разногласием между наукой и искусством. Наука всегда имеет дело с 
общим, искусство – с особенным, единичным. Но если это разделение 
верно, то как же нам быть с личностью? Личность никогда не «общее», 
она всегда «единичное» Должна ли она в таком случае быть отдана 
целиком искусству? Дилемма непреклонна. Мы или должны отказаться 
от индивидуума, или учиться у искусства подробно и глубже останавливаться на нём столько, сколько это будет нужно, чтобы предоставлять место единичному случаю более гостеприимно, чем раньше.  
Но все-таки в своём эссе «Личность: проблема науки или 
искусства» он  говорит,  что  у  психологии есть ряд потенциальных 
преимуществ по сравнению с искусством. Она  имеет  строгий характер, который отчасти компенсирует субъективный  догматизм,   присущий художественным описаниям. Многим сильно надоели произвольные метафоры, которые нередко настолько гротескны, что становятся 
ложными и неадекватными. Психолог же должен доказывать свои 
выводы шаг за шагом, его терминология стандартизирована. Эти ограничения содействуют надежности и проверяемости выводов, уменьшают их пристрастность и субъективность [29, С.215]. 


ГРАФИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ 
ТВОРЧЕСКИХ СПОСОБНОСТЕЙ 
Пожалуй, в наибольшей мере изучению потенциала творческих способностей человека, без их упрощения и искажения, отвечают принципы 
проективных техник. Они предусматривают, что человек стремится объяснять каждую жизненную ситуацию, исходя из своего прошлого опыта и в 
соответствии со своими личными особенностями. Задачи в проективных 
тестах – это лишь отправная точка пути, который пройдет в эксперименте 
человек; куда он пойдет, с чем и как пойдет, что увидит по дороге и т.п. – все 
это заранее неизвестно. В таких тестах деятельность организуется «на языке» 
средств, для испытуемых достаточно привычных и удобных. Здесь не человек 
подстраивается под задание, а наоборот – задание преобразуется человеком в 
средство самовыражения в силу того, что начальная стимуляция почти не 
определяет конкретику дальнейших действий испытуемого. Кроме того, проективное тестирование, создавая иллюзию незамысловатости заданий, не 
вызывает у человека лабораторного стресса, искажающего представления о 
его действительных способностях. 
Значительное место в арсенале проективных методик занимают графические тесты. Впервые об их диагностической ценности заговорили в  начале 
ХХ века, причем, в основном, в связи с изучением детских рисунков. В них 
отчетливо просматривалась зависимость особенностей графической продукции человека от его умственного развития, психического состояния. Известно, что познавательная деятельность осуществляется с опорой как на вербальную, так и визуальную коммуникацию. 
Психологические исследования рисунков стали широко применяться в 
диагностической практике – психиатрии, патопсихологии, в научно-исследовательских целях. Оказалось, что формируя зрительные образы, человек нео10


Доступ онлайн
260 ₽
В корзину