Творческое наследие К. Маркса и современная философия
Переосмысление наследия Карла Маркса в контексте современной философии и глобализации
Монография "Творческое наследие К. Маркса и современная философия", вышедшая под редакцией Т.М. Махаматова, представляет собой коллективный труд, посвященный критическому осмыслению философских идей Карла Маркса в свете актуальных проблем современной России и глобализирующегося мира. Авторы, участники межвузовской научно-практической конференции, предлагают многогранный анализ марксизма, затрагивая его идеологические, экономические, социальные и этические аспекты.
Марксизм как идеология и его исторические уроки
Ряд авторов, в частности С.А. Нижников и А.А. Лагунов, рассматривают марксизм в его идеологическом измерении, отмечая парадокс: учение, отрицавшее идеологию, само породило всеобъемлющую идеологическую систему. Они проводят параллели между марксистско-ленинской идеологией и квазирелигией, указывая на ее догматизм, разделение на ортодоксию и ересь, а также стремление к тоталитаризму. Однако, несмотря на критику, авторы признают актуальность социалистической составляющей марксизма, основанной на идее общественной справедливости, и подчеркивают его влияние на формирование социального государства на Западе.
Аутентичное прочтение Маркса и его философские идеи
И.А. Гобозов в своей статье акцентирует внимание на необходимости "аутентичного прочтения" Маркса, очищенного от догматических и искаженных интерпретаций. Он анализирует вклад Луи Альтюсера в возвращение марксизму его научного и революционного характера, выделяя этапы формирования философских воззрений Маркса и его "эпистемологический разрыв" с предшествующими теориями. Альтюсер, по мнению Гобозова, показал, что Маркс совершил теоретическую революцию в политической экономии, введя новые категории и принципы историзма.
Т.М. Махаматов и С.Т. Махаматова исследуют марксистскую концепцию свободы, выделяя три ее взаимосвязанные формы: освобождение общества от господства природы через развитие производительных сил, политическую свободу как демократизацию общества, и свободу личности как высшую ценность. Они подчеркивают диалектическую связь между этими формами и актуализируют идеи Маркса в контексте современных экологических кризисов и необходимости гармонии между человеком и природой.
Марксизм в контексте глобализации и современных вызовов
А.В. Деникин рассматривает системные идеи К. Маркса в контексте современной глобализации, подчеркивая его вклад в классическое понимание социальной реальности через категории "общественно-экономическая формация", "труд" и "деятельность". Он отмечает, что марксистская концепция практики как критерия истины позволяет моделировать целостную природно-социально-историческую реальность.
Н.М. Кишлакова анализирует рецепцию идей Маркса в трудах Э. Фромма, показывая, как Фромм, считая себя последователем Маркса, тем не менее, расходился с ним в вопросах социальной революции и роли пролетариата. Фромм предлагал идею "гуманистического коммунитарного социализма" через "революцию духа", что, по мнению Кишлаковой, отражает либеральные взгляды, стремящиеся к улучшенному капиталистическому обществу.
Р.П. Трофимова исследует типологию способов производства Маркса, в частности "азиатский" и "античный", как основы "традиционных" и "инновационных" локальных цивилизаций. Она утверждает, что эти способы производства, несмотря на трансформации, сохраняют свое ядро в современных цивилизациях и играют ключевую роль в их культурно-экономических системах.
В.В. Викторов анализирует творческое воплощение марксизма в российском революционном движении, отмечая как вклад Ленина в его развитие, так и последующую деформацию и догматизацию, приведшую к краху советской системы. Он подчеркивает отсутствие государственной идеологии в постсоветской России и ее негативные последствия.
А.Д. Иоселиани рассматривает марксистское понимание научно-технического прогресса (НТП), подчеркивая его актуальность в современных условиях. Он отмечает, что Маркс предвидел, как НТП в условиях капитализма приводит к росту эксплуатации, концентрации капитала и углублению социальных противоречий, что подтверждается современными реалиями.
Т.Н. Серегина исследует рецепцию идей К. Маркса в русской религиозной философии, отмечая, как такие мыслители, как Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков и С.Л. Франк, пройдя через увлечение марксизмом, критически переосмыслили его, акцентируя внимание на духовной сущности человека и роли личности.
Н.В. Асонов анализирует актуальность марксистской критики гражданского и религиозного типа буржуазного общества, утверждая, что ценностно-целевые установки этого общества, основанные на жажде крупного капитала, не изменились. Он подчеркивает, что марксистский анализ помогает понять механизмы господства и необходимость опоры на национально-исторические традиции.
З.Д. Деникина рассматривает философско-правовые идеи Маркса, выявляя его методологический паритет материалистического и диалектического подходов к праву. Она показывает, что Маркс, критикуя Гегеля, сохранил его методологический инструментарий, интерпретируя право как надстроечный феномен, обусловленный экономическим базисом и классовыми интересами.
Д.З. Музашвили исследует проблему отчуждения и одиночества в эпоху глобализации, опираясь на марксистское понимание отчуждения. Она отмечает, что ускоренное развитие постиндустриального общества и виртуализация коммуникаций усугубляют чувство одиночества, превращая человека в "интерактивного, разорванного субъекта".
Л.И. Чернышова анализирует отношение К. Маркса к России, опровергая миф о его личной русофобии и объясняя его негативное отношение европоцентристскими взглядами и восприятием России как "катехона" – силы, препятствующей революционным преобразованиям в Европе.
С.В. Назаренко рассматривает социальный контроль как механизм минимизации отчуждения в условиях экономических кризисов и политической борьбы, опираясь на марксистскую социологию. Она анализирует отчужденный труд и классовую структуру общества, предлагая оптимизацию управленческих воздействий для обеспечения социальной стабильности.
А.А. Ястремский, в своей статье, посвященной 200-летию со дня рождения Карла Маркса, подчеркивает его роль как деятеля, перевернувшего мир, превратившего социализм из утопии в науку и пробудившего рабочий класс. Он призывает к творческому использованию идей Маркса в современных условиях, приводя в пример опыт скандинавских стран и Китая.
М.С. Кальней анализирует исторические судьбы постиндустриального проекта в России как альтернативы коммунистическому, отмечая содержательное сходство обеих концепций в попытках создания рационалистически обоснованной теории управления. Она показывает, что реализация постиндустриального проекта в России привела к модификации традиционных признаков российского социума.
К.А. Смышникова и Е.В. Ханджян рассматривают марксистскую концепцию молодежи, подчеркивая ее классовый подход и роль молодежи как активного участника социальных преобразований. Они анализируют дальнейшее развитие этой концепции и ее актуальность в современном мире, где молодежь выступает носителем интеллектуального потенциала и источником инноваций.
В целом, монография демонстрирует, что творческое наследие Карла Маркса, несмотря на все исторические перипетии и критические переосмысления, остается актуальным и востребованным для понимания сложных процессов современного мира, его экономических, социальных, политических и культурных трансформаций.
ТВОРЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ К. МАРКСА И СОВРЕМЕННАЯ ФИЛОСОФИЯ Ответственный редактор Т.М. Махаматов МОНОГРАФИЯ Москва ИНФРА-М 202
ISBN 978-5-16-016393-2 (print) ISBN 978-5-16-107284-4 (online) © Коллектив авторов, 2019 УДК 141.82(075.4) ББК 87.3(4Гем)6Маркс Т28 Т28 Творческое наследие К. Маркса и современная философия : монография / предисл. и отв. ред. Т.М. Махаматов. — Москва: ИНФРА-М, 2026. — 199 с. — (Научная мысль). — DOI 10.12737/monography_5cadb1 308b1a15.23315277. ISBN 978-5-16-016393-2 (print) ISBN 978-5-16-107284-4 (online) Коллективная монография подготовлена участниками межвузовской научно-практической конференции, посвященной 200-летию со дня рождения К. Маркса. В главах авторами критически осмысливается теоретическое наследие великого мыслителя XIX века. Взгляд на философские идеи основоположника марксизма осуществляется через призму исторической судьбы и актуальных проблем современной России. Ставятся проблемы адекватного понимания творческого наследия К. Маркса, а также эвристического значения в понимании противоречий глобализирующегося мира. Для преподавателей философии, социальных и гуманитарных наук, аспирантов, магистров, бакалавров и всех интересующихся проблемами социально-философских идей К. Маркса. УДК 141.82(075.4) ББК 87.3(4Гем)6Маркс Р е ц е н з е н т ы : Метлов В.И. – доктор философских наук, профессор, профессор философского факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова; Хазиев В.С. — доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой политологии, философии и социологии Башкирского государственного педагогического университета имени М. Акмуллы Р е д а к ц и о н н а я к о л л е г и я : Ореховская Н.А. — доктор философских наук, профессор; Махаматов Т.М. — доктор философских наук, профессор (ответственный редактор); Серегина Т.Н. — кандидат философских наук, доцент; Омарова Л.Б. — старший преподаватель
Предисловие Историческое время — как достижения, так и социальноэкономические и политические кризисы современности — все ярче проявляет правоту, глубину и эвристическую силу учений Карла Маркса. Творческое осмысление и адекватное понимание теоретического наследия основоположника марксизма зависит еще от интеллектуального уровня, мировоззренческой позиции и духовной культуры человека. Многие искажения марксизма связаны именно с низким образовательным и культурно-цивилизационным уровнем первых сторонников учения К. Маркса, из-за чего и он говорил, что «если это марксизм, то я не Маркс». В наше время часто происходит смешение политических мыслей и позиций Карла Маркса с его экономической теорией и философскими учениями. Иногда личные, не связанные с философскими и политэкономическими принципами высказывания К. Маркса и Ф. Энгельса пытаются выдавать как одну из существенных особенностей марксизма. Например, еще во времена Г.В. Плеханова обвиняли, а некоторые авторы и сейчас их обвиняют в русофобстве. Если так оценивать великие личности, то можно обвинять Ф.М. Достоевского в антисемитизме и ксенофобии. Такой популистский подход к теоретическому наследию великих мыслителей трудно назвать научным исследованием. Немаловажной проблемой в интерпретации учений Карла Маркса является однобокий, консервативный подход как марксистов, так и антимарксистов к принципам его философско-экономических теорий. Одним из самых надежных способов устранения этого недостатка и творческого применения основных принципов философской и экономической теорий марксизма являются очные встречи-дискуссии, обсуждение заинтересованных ученых на научных мероприятиях
разного уровня. Особенно важно активное участие в обсуждениях студентов, магистров и аспирантов. Научно-практические конференции, круглые столы, проведенные в МГУ имени М.В. Ломоносова, Финансовом университете при Правительстве РФ, Российском Философском обществе и других научных учреждениях нашей страны, посвященные 200-летию со дня рождения Карла Маркса, и публикация результатов дискуссий на этих мероприятиях помогут более адекватному пониманию его учений и дальнейшему развитию философской мысли в России. Т.М. Махаматов
МАРКСИЗМ: УРОКИ ИСТОРИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ Нижников С.А. — доктор философских наук, профессор кафедры истории философии Российского университета дружбы народов. Email: nizhnikovs@mail.ru; Лагунов А.А. — доктор философских наук, профессор кафедры социальной философии и этнологии Гуманитарного института СевероКавказского федерального университета. E-mail: emaillag@mail.ru В статье рассматривается марксистское учение в его идеологическом аспекте, предпринимается попытка объяснить, почему это учение, отрицая идеологические феномены в принципе, привело к формированию всеобъемлющей идеологии, почти в течение столетия определявшей судьбы мира. Выявляются как положительные, так и отрицательные моменты марксизма, при этом актуальной признается его социалистическая составляющая, основывающаяся на идее общественной справедливости. Ключевые слова: марксизм, идеология, «русский социализм», социализм, квазирелигия, идеологический консенсус. Общим местом множества современных социальных теорий стало осмысление экономики в качестве базиса для прочих «надстроечных» феноменов общественной жизни, и в этом, несомненно, есть заслуга К. Маркса, убедившего мир в том, что не сознание наше, не мысли, слова и дела обусловливают образы и способы хозяйственной жизни, а объективно складывающиеся производственные отношения, не зависящие от воли людей, определяют характер наших мышления и деятельности. Ему действительно удалось перевернуть мировоззрение «с ног на голову», дополняя свою аргументацию блестящей критикой той формы капитализма, которая господствовала в его время. Совсем недавно, когда разразился мировой экономический кризис, учение К. Маркса вдруг стало необычайно популярным. Однако, как представляется, произошло это не потому, что мыслитель гениально объяснил капиталистическую экономику, а вследствие того, что читатели, открывая «Капитал», вдруг с удивлением обнаруживали, что сегодняшняя экономика — совсем не клас
сически-капиталистическая, а иная: финансовая, виртуальная, информационная, маркетинговая, еще какая-нибудь, при этом марксова формула «деньги — товар — деньги-штрих» сжалась в современности до лаконичной «деньги — деньги». Марксизм в своем экономическом аспекте интересен, но сущность его лучше раскрывается через идеологическую сторону. Вообще, сама идея экономики как базиса уже есть определенная идеология, так же как и свойственное Марксу и его последователям убеждение, что всем идеологиям когда-нибудь должен наступить конец вместе с государством, правом, классами, деньгами и т.д. Утверждение о том, что бытие, «жизнь», экономика первичны, является совершенно идеологичным, и это на первый взгляд удивляет. Но следует принять во внимание, что в человеческой жизни идеологично все. Человек, как пишет М. Мамардашвили, — существо искусственное, а творят его — идеи. Человек — существо идейное, т.е. идеологическое. Идеология органически, с необходимостью и естественно вытекает из метафизических установок человеческого сознания и общества, она — продолжение нашего мировоззрения, объясняющее социально-политические отношения. Поэтому идеология никак и никогда не устранима. В. Ленин это прекрасно понял, создав из марксизма, отрицавшего идеологию, ее новый вариант, а И. Сталин — самого Ленина превратил в идеологию. Так возникла марксистско-ленинская идеология со всеми атрибутами квазирелигии. («Иногда то, что я называю квазирелигиями, — писал протестантский теолог П. Тиллих, – называют псевдорелигиями, но это столь же неточно, сколь и несправедливо. “Псевдо” указывает на предполагаемое, но обманчивое сходство; “квази” указывает на подлинное сходство — не предполагаемое, а основанное на идентичности некоторых сторон» [1].) На это обращал внимание Н.А. Бердяев: «Можно установить следующие религиозные черты марксизма: строгая догматическая система, несмотря на практическую гибкость, разделение на ортодоксию и ересь, неизменяемость философии науки, священное писание Маркса, Энгельса, Ленина и Ста
лина, которое может быть лишь истолковываемо, но не подвергнуто сомнению; разделение мира на две части — верующихверных и неверующих-неверных; иерархически организованная коммунистическая церковь с директивами сверху; перенесение совести на высший орган коммунистической партии, на собор; тоталитаризм, свойственный лишь религиям; фанатизм верующих; отлучение и расстрел еретиков; недопущение секуляризации внутри коллектива верующих; признание первородного греха (эксплуатации)» [2, c. 802–803]. Марксистско-ленинская идеология опирается на специально конструируемую под нее квазирелигию, и в этом ее отличие от исторически формирующихся идеологий, фундирующихся наличными традиционными религиями, представляющими собой конкретные социальные вероопределенности или некие суммы «веровательных аксиом», догматов, по поводу которых достигнут общественный консенсус. Всякая религия с необходимостью стремится реализоваться в общественной жизни и тогда принимает идеологическую ипостась. Иначе, идеология есть функциональная сторона религии: как у монеты обязательно имеется аверс и реверс, так и любая религия одной своей стороной направлена к вероисповеданию, другой же — к воплощению в жизнь исповедуемого, и тогда становится идеологией. При этом вера и идеология не тождественны, могут даже вступать в противоречие, что объяснимо интенцией веры к абсолютному, «горнему», а идеологии — к относительному, «дольнему». При такой разнонаправленности конфликты неизбежны, но это конфликты внутри антиномии (двух одинаково истинных положений) — нет в обществе веры без идеологии, и нет идеологии без веры. Связывает же веру и идеологию религия, и, когда религий в обществе становится чрезмерно много, наступает так называемый идеологический плюрализм, который непосредственно угрожает основаниям общественности и государственности. При таком подходе становится понятным, почему К. Маркс, на протяжении своей жизни решительно боровшийся с идео
логиями, сам же стал родоначальником одной из них, причем наиболее всеохватной. Впрочем, стремление к всеохватности всякой идеологии, если мы под последней будем понимать систему идей, идеалов, смыслов, ценностей, приемлемых для реализации личного и социального целеполагания, неудивительно, ведь ее органическая черта — подчинить себе все стороны жизни человека или хотя бы их регулировать. К. Маркс не был первым, декларирующим свое негативное отношение к идеологии. По свидетельству А.А. Зиновьева, до него это делал Наполеон: «Со времени Наполеона, который с презрением относился к идеологии и идеологам, пошла традиция смотреть на идеологию как на ложное, извращенное отражение реальности… Я такой взгляд на идеологию отвергаю. Но я тем самым не хочу сказать, будто идеология дает истинное отражение реальности. Такое утверждение тоже было бы ложно. Тут есть третья возможность, а именно — что идеология ни истинна, ни ложна. Ее вообще нельзя рассматривать с точки зрения истинности и ложности», это было бы подобно рассматриванию картин Пикассо с точки зрения их адекватности реальности. «В отношении идеологии и ее частей уместна оценка в соответствии с критериями эффективности воздействия их на умонастроения и поведение людей. При этом утверждения идеологии не непосредственно соотносятся с реальностью, а опосредованно, то есть в качестве факторов поведения людей и их объединений вплоть до целых стран и народов» [3, c. 299]. Итак, идеология — не истинна и не ложна, значит, ее невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть. Здесь уже явно чувствуется прямая связь между идеологиями и религиями. Нужно уточнить, что неприязнь Наполеона к «идеологам» была вполне конкретной — в его времена существовала французская школа идеологов, под руководством Антуана де Траси пытавшихся объяснить механизм образования идей из ощущений и памяти (чувственного и рационального), выяснить влияние определенных концептов на деятельность человека.
Так что император выражал свое презрение именно этой школе. У К. Маркса отрицательная оценка идеологии относится уже к явлению, имеющему всеобщий характер. Поэтому негативное определение идеологии — это его прямая заслуга. Однако, как уже говорилось, произошла странная метаморфоза, в борьбе с идеологиями родилась одна из самих тоталитарных идеологий. Есть ли здесь закономерность? Скорее всего, да, даже закономерность диалектическая — антитезис приводит к новому тезису в усовершенствованном, так сказать, качестве. Возникает следующий вопрос: как стал возможен поворот от понимания идеологии в качестве науки, хотя и нелюбимой Наполеоном, к представлению о ней как о некоей извращенной форме сознания, негативном феномене, требующем преодоления? Погружение в проблему приводит к достаточно неожиданному выводу: у К. Маркса и его соратника Ф. Энгельса, который трудно отделим от Маркса, отсутствует четкое определение идеологии. Они, в зависимости от контекста, понимают под идеологиями вообще все формы общественного сознания — и религию, и философию, и право, и пр. — точнее, те формы, которые возникают из представлений человека о бытии. По их мнению, все должно происходить естественно и само собой, тогда бытие будет определять истинные формы сознания, не перевернутые «с ног на голову», которые «распустятся» в положенное время, как листья на деревьях. Так, в своей знаменитой «Немецкой идеологии» они пишут: «Таким образом, мораль, религия, метафизика и прочие виды идеологии и соответствующие им формы сознания утрачивают видимость самостоятельности. У них нет истории, у них нет развития: люди, развивающие свое материальное производство и свое материальное общение, изменяют вместе с этой своей действительностью также свое мышление и продукты своего мышления. Не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание» [4, c. 14]. Ф. Энгельс в письме к Ф. Мерингу уточняет, приводя нечто подобное на определение идеологии: «Идеология — это про
цесс, который совершает так называемый мыслитель, хотя и с сознанием, но с сознанием ложным. Истинные движущие силы, которые побуждают его к деятельности, остаются ему неизвестными, в противном случае это не было бы идеологическим процессом» [5, c. 547–548]. Такая, с позволения сказать, дефиниция очень напоминает неоспоримое утверждение о том, что «плохие пчелы делают плохой мед» (а что такое плохо или хорошо, надо полагать, следует определять по трудам Маркса и комментариям к ним, сделанным Энгельсом). Идеология есть процесс, совершаемый «так называемым» мыслителем с «ложным» сознанием. Этот тезис логически приводит к отрицанию всей исторической культуры как духовного феномена; остается только мессианское ожидание некоей естественно-бытийной культуры, с необходимостью возникающей в качестве «надстройки» над правильным «базисом». Удивительный взгляд и достойное внимания самомнение: почему же собственная когнитивная деятельность представлялась К. Марксу и Ф. Энгельсу не идеологией с неотъемлемыми от нее погрешностями, а естественным процессом самораскрытия бытия в их собственных «бытиедухновенных» произведениях, написанных под воздействием «истинных движущих сил»? Но этот вопрос, кажется, нужно оставить психологам. Тем не менее, именно марксизм почти столетие побеждал, хоть и в разных вариациях, во многих странах мира, актуален он и в наши дни. Значит, что-то в нем есть, что увлекло сотни миллионов людей? Значит, просто критикуя и отрицая этот философско-идеологический экономизм, мы ничего не объясним, а можем и упустить саму суть этого учения? Не претендуя на полноту ответа, можно назвать несколько причин популярности марксизма. Во-первых, побеждал у нас, а потом и в других странах не совсем марксизм, а уже марксизм-ленинизм, критикуемый, кстати сказать, теми марксистами, которые не подпали под его влияние. Во-вторых, для своего времени марксизм теоретически очень верно показал