Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Метаистория западного знания в современную эпоху. Исследование развития четырех парадигм с 1648 года по наше время

Покупка
Артикул: 874791.01.99
Доступ онлайн
760 ₽
В корзину
Книга Марка Блума — исследование эпистемологии искусства и науки с 1648 года по настоящее время. Модерн рассматривается как эпоха непрерывно меняющихся дисциплин, в рамках которых синхронизируются инновации в постановке вопросов и методах их решения.
Блум, М. Метаистория западного знания в современную эпоху. Исследование развития четырех парадигм с 1648 года по наше время : монография / М. Блум ; пер. с англ. А. Саркисьянца. – Санкт-Петербург : БиблиоРоссика / Academic Studies Press, 2024. - 401 с. – (Серия «Современная европеистика» = «Contemporary European Studies»). - ISBN 978-5-907767-46-1. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2243980 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Anthem Press
London
Th e Metahistory 
of Western Knowledge 
in the Modern Era
Four Evolving Metaparadigms, 
1648 to Present
Mark E. Blum


Academic Studies Press
Библиороссика
Бостон / Санкт-Петербург
Метаистория 
западного знания 
в современную эпоху
Исследование развития четырех 
парадигм с 1648 года по наше время
Марк Блум


УДК 001.2
ББК 63.3
 
Б71
Перевод с английского Альберта Саркисьянца
Серийное оформление и оформление обложки Ивана Граве
 
Блум, Марк.
Б71  
Метаистория западного знания в современную эпоху. Исследование развития четырех парадигм с 1648 года по наше 
время / Марк Блум ; [пер. с англ. А. Саркисьянца]. — Бостон / 
СПб.: Academic Studies Press / Библиороссика, 2024. — 406 с. — 
(Серия «Современная европеистика» = «Contemporary European Studies»).
 
 
ISBN 979-8-887195-65-0 (Academic Studies Press)
 
 
ISBN 978-5-907767-46-1 (Библиороссика)
  
Книга Марка Блума — исследование эпистемологии искусства и науки 
с 1648 года по настоящее время. Модерн рассматривается как эпоха непрерывно 
меняющихся дисциплин, в рамках которых синхронизируются инновации в постановке вопросов и методах их решения.
                                                                                                                                                                                     УДК 001.2
ББК 63.3
©  Mark Blum, text, 2021
©  Anthem Press, 2021
©  А. Саркисьянц, перевод с английского, 2024
©  Academic Studies Press, 2024
©  Оформление и макет. 
ООО «Библиороссика», 2024
ISBN 979-8-887195-65-0
ISBN 978-5-907767-46-1


Одним из наиболее интересных метаисторических исследований было бы изучение великих исторических ритмов.
Ортега-и-Гассет1
1. Что такое «метаистория»?
Когда события упорядочивают в соответствии с временны́ми 
периодами и называют последние, например, «модернизмом», 
факты упорядочивают в опоре на понятия и ценности, прослеживаемые на всем протяжении выбранного периода. Речь идет 
о фактах, сопоставимых между собой в достаточной степени, 
чтобы отнести их к «эре» или «эпохе», то есть объединить их под 
термином, постулирующим наличие у них общих аспектов вопреки всем внутренним различиям. Такое предприятие следовало бы назвать «метаисторией», поскольку анализируются здесь 
не просто человеческие события, [классифицируемые с помощью] 
политических, экономических, социологических и других дисциплинарных дескрипторов, но общие перспективы [overview], 
критически соединяющие рассматриваемые временные отрезки. 
Более того, заниматься «метаисторией» — значит изучать мышление людей, принадлежащих определенной эпохе, эре и прочему, 
что подпадает под подобные организующие категории. Человеческая история произрастает из выборов, направляемых интуицией или более интенциональными представлениями. Один из 
аспектов, на котором я буду подробно останавливаться в этой 
1 [Ortega y Gasset 1950, 2: 84].


«метаистории» модернизма, это «перспектива» — способ, посредством которого в некоем времени выделяется то, что в нем достойно внимания и анализа. Перспективы могут строиться на 
недостаточном знании или по самой своей природе быть неадекватны для приобретения достаточного знания рассматриваемых 
предметов, [как зачастую и бывает там, где человеку приходится 
выносить суждение]. Устанавливать основу имеющихся фактов, 
как некая перспектива структурирует события,  — это само 
«мета» «метаистории». Располагать «мета»-знанием — значит 
понимать сферу охвата и преимущества (наряду с ограничениями) своей перспективы и перспективы других2. «Метаисториком» 
может быть назван только тот историк, который исследует эти 
перспективы.
Вильгельм Дильтей писал о метаисторических ритмах истории 
раньше Ортеги-и-Гассета, не пользуясь эксплицитно данным 
понятием. Метафорическое понятие «исторических ритмов» 
означало для Ортеги-и-Гассета, как и для Дильтея, способ, каким 
люди, формулируя проблемы и предпринимая необходимые 
действия, воспринимали (индивидуально или коллективно) нечто как необходимое и  направляли на него свои действия. 
А также изменяющиеся акценты, создавшие «ритм». Что такое 
«исторический ритм»? Когда Бисмарк писал, что акцент на коллективном в социетальном [societal] чувстве и социетальной 
политике возник в конце веков в противоположность периоду, 
когда в государственной политике фокус падал на индивида, 
утверждая при этом, что акцент на индивиде возник в середине 
века, он наблюдал «исторический ритм» [Friedjung 1935: 315]. 
2 Этот термин, обозначающий способ конструирования исторических перспектив, был введен Ортегой-и-Гассетом в 1923 году. Оксфордский английский словарь не дает ссылок на его тексты 1920-х годов, но в этой сноске 
я сошлюсь на общее определение из Оксфордского английского словаря: 
«осознавать системы критического осознания» (метасистема n.  1956. 
J. H. Woodger tr. A. Tarski. Logic, Semantics, Metamath, P. 116). Можно создать 
отдельную науку, «метасистему», где данная система стала бы предметом 
исследования. https://wwcom.echo.louisville.edu/view/Entry/117150?rskey=lxQ
2Z1&result=4#eid.


Хотя я буду оспаривать утверждение Бисмарка, что коллективное 
действие возникло в конце веков, а индивидуальное — в середине, само такое суждение с его стороны позволяет говорить о нем 
как о сознающем себя «метаисторике».
«Метаисторические» факты, которые приводят Дильтей и Ортега-и-Гассет, исходят не только от отдельных людей, представляющих различные дисциплины, созданные для приобретения 
и применения знаний, но именно от историков, чьи воззрения 
всегда имели «мета»-характер: и Дильтей, и Ортега-и-Гассет 
подчеркивали «временны́е изменения» в ценностях и представлениях общества. Конечно, можно утверждать, что любой компетентный историк, рассматривая прошлое, демонстрирует 
в своей работе «мета»-подход, однако Дильтей и Ортега-и-Гассет 
обладали различительной способностью нового типа — той, что 
позволяла им дистанцироваться от норм исторической интерпретации, обусловленных их временем, которое ограничивает не 
только знание вообще, но и наше знание самих себя. Знание 
концептуальных установок не только индивидов, но нормативной 
интерпретирующей историографии некоего времени является 
тем видом «метаистории», который пока не воплощен до конца.
В этой книге я опираюсь на исследования множества первопроходцев этой [дисциплины], таких как Дильтей и Ортега-иГассет, а также ориентируюсь на более тщательные разыскания 
в области «метаисторических ритмов», примером которых является работа Хейдена Уайта, посвященная историографии XIX века. В своей книге «Метаистория: историческое воображение 
в Европе XIX столетия» Уайт вводит новые инструменты интерпретации для выстраивания своей «мета»-перспективы, позволяющей ему анализировать исторические представления XIX века, сгруппированные по нескольким периодам. К этим инструментам относятся стилистика и анализ структурной логики 
событий в опоре на исследование семантики и синтаксиса, которыми пользовались историки XIX века. Центральную роль в этом 
тексте будут играть как стилистика семантических терминов, 
направляющая мышление определенного временно́го периода, 
так и синтаксическая логика структуры событий, являющаяся 


ответвлением стилистики. Сам же Уайт руководствовался синтаксическими логическими исследованиями Стивена К. Пеппера 
[Pepper 1942, 1970], философа истории середины XX века [Уайт 
2002: 33–40]3.
Основополагающую перспективу, позволяющую понять, чем 
является «метаистория», можно найти главным образом у немецких мыслителей: в немецком историзме Гердера, которому наследовал Кант, оспаривавший «метаисторические» интерпретации 
Гердера, а затем у учеников самого Канта, расширивших фактическую базу поколенческой истории (каковая является фундаментом «метаистории») — у Фридриха Шлейермахера, Георга 
Вильгельма Фридриха Гегеля, Леопольда фон Ранке и, наконец, 
Фридриха Мейнеке. И все же эти мыслили не осознавали [un-selfconsciously of] свою собственную культуру и не могли постичь 
нарративные нормы, запирающие их внутри определенной 
перспективы, не осознавали, в какой степени она влияет на их 
собственное мышление. Реализованная «метаистория» освобождает даже того, кто находится внутри этих норм, и позволяет 
увидеть свою наследованную перспективу, обретая «мета»-ви́дение ее начала и развития. Литература XIX века, равно как и литература конца XX — начала XXI века, современником которой 
был Х. Уайт, позволила ему понять нормативные нормы historia — 
те, исходя из которых он писал, и те, о которых он писал в своей 
работе [purview] об историках XIX века и их событиях-структурах, а также их историографических воззрениях [purview]. В том, 
что Геродот называл «historia» — исследование и человекоразмерное повествование о начале, середине и конце, — Уайт подчеркивал момент «рассказывания историй», что позволило ему 
проникнуть в великие метаисторические ритмы, определяющие 
способ, каким люди рассматривали структуры исторических 
событий и говорили о них.
Позвольте мне закончить мое определение «метаистории» 
кратким рассмотрением того, что Льюис О. Минк понимает под 
3 О том, как я использую идеи Стивена К. Пеппера для выстраивания логической структуры событий, см. [Blum 2006: 263–308] и [Blum 2019: 187–201].


«конфигурационным постижением» [confi gural comprehension]. 
«Конфигурационное постижение» — полезное понятие для постижения «метаистории» и в особенности для осмысления метапарадигм, форма «метаистории», которая сочленяет временны́е 
периоды с постоянным планом. Минк утверждает, что отрезок 
культурной истории следует понимать по аналогии с тем, как 
человек наблюдает сверху за движением реки: он чертит в уме 
план отрезка реки, воспринятый как согласованный паттерн, 
объясняющий историческую деятельность в рамках этого плана:
В конфигурационном постижении рассказа... конец связан 
с обещанием начала, равно как и начало с обещанием конца, 
и ссылка, указывающая назад, уравновешивает, так сказать, 
контингентность ссылки, отсылающей вперед. Постичь 
временну́ю последовательность означает мыслить ее в двух 
направлениях сразу, и тогда время уже не будет несущей нас 
рекой: оно предстанет рекой, увиденной с воздуха, восходящим и  нисходящим потоком, схваченным единым 
взглядом4.
Конфигурационное постижение Минка позволяет ему составить последовательный исторический нарратив как «метаисторию». Нарратив складывается благодаря вниманию к тому, что 
проступает на поверхности исследования, которое все в большей 
степени направляется планом, постепенно возникающим из 
установленных фактов. Факты начинают складываться в паттерн, 
мы видим его снова и снова. Человеческие практики, рассмотренные с точки зрения вкладываемых в них намерений и модусов 
поведения, обретающих для данного времени нормативный 
4 Эту цитату и ее обсуждение см. в [Ankersmit 2012: 36–40]. См. также [Ankersmit 2001: 2003–2005], где Анкерсмит использует ту же цитату Минка, 
вводя принадлежащий Эриху Ауэрбаху термин «фигура», который используется при конфигурационном постижении. Анкерсмит обсуждает «реализм», схватываемый историком при рассмотрении повествовательной 
формы, которая помещает связанные факты в структурный план. «Метапарадигма» должна пониматься как такое реалистическое упорядочивание 
фактов и их следствий.


статус, — и есть река Минка в ее конфигурации. Мы можем 
сначала увидеть конец, или начало, или середину. Каждый обнаруженный факт все больше раскрывает перед нами конфигурационный план. Это напоминает сказанное Микеланджело об 
искусстве скульптора: оно есть раскрытие фигуры, заключенной 
в камне. Метафору Минка можно прочесть как воплощение геродотовского понятия historia, согласно которому история есть 
исследование фактов о том, что имело место среди людей, исследование, превращающееся в рассказ о человеческих намерениях 
и их последствиях, которые можно [уложить] в один согласованный временной период, имеющий начало, середину и конец [Геродот 1972]5.
Река Минка или фигура, возникающая из камня Микеланджело, схожи с той «метаисторией», которая пишется в этой книге. 
Конфигурации этой «метаистории» проступят благодаря взгляду 
сверху, который я бросил на почти четыре столетия модернизма, 
начиная с середины XVI века и заканчивая первыми десятилетиями века XXI.
2. Метаистория модернизма: 
как подходить к ней с точки зрения метода?
Представляемая мною здесь «Метаистория» опирается на 
продукты мышления людей, живших в Новое время и в своих 
описаниях окружающей их действительности говоривших о сво5 Для обозначения своих занятий он использовал термин historia, обозначающий одновременно исследование и нарративный рассказ об имевших место 
событиях. Издатель А. Берн пишет об этом следующее: «Геродот Галикарнасский: исследователи (historia). Эти слова, которые мы читаем, развертывая 
папирус, служат тем же целям, что и размещенные на обложках книг. “Исследование”, или “разыскание” — слово, часто использующееся в этом тексте, 
на греческом — historia; специализированное значение “истории” родилось 
здесь. Геродот продолжает, на манер ранненововременных обширных заглавий, раскрывать свою цель: “чтобы прошедшие события с течением времени 
не пришли в забвение и великие и удивления достойные деяния как эллинов, 
так и варваров не остались в безвестности, в особенности же то, почему они 
вели войны друг с другом”» [Геродот 1972: 12].


ем времени и временах предшествующих. Начало Нового времени можно отнести к Вестфальскому миру, который был заключен 
в 1643–1648 годах. Формальное завершение религиозных войн 
стало водоразделом для периода огромных перемен в мышлении, 
которые охватили все науки и искусства. Период с 1570-х по 
1648 год — период раннего модернизма, в ходе которого были 
установлены факты о неорганической и органической природе, 
а также о человеческом мышлении, однако конечные и формальные причины все еще понимались прежде всего как проистекающие из установленного Богом «естественного закона». В числе 
раннемодерных исследователей природного мира и человеческой 
природы были такие внимательные, отдающие о себе отчет [selfaware] и проницательные мыслители, как Галилей, Монтень, 
Гроций, Декарт и Паскаль, заложившие интеллектуальные основания будущего модернизма. То, что я считаю их главным вкладом, помимо предложенной ими плодовитой концептуальной 
навигации для формулирования проблем и их решений в изучаемых ими областях знания, можно зафиксировать в сжатой аксиоме. Они научили западный разум «необходимости осознавать 
процесс осознания, чтобы понять свою собственную перспективу и перспективу других». Я считаю эту аксиому одним из главных 
общих положений последующего модернизма, а также того модернизма, в  котором мы все еще находимся сейчас. Знание 
о наличии у нас перспективы и о ее границах открывает нам 
знание о различающихся перспективах других.
Чтобы метаисторически исследовать, как люди писали о развитии знаний во всех областях человеческого познания, необходимо осмыслить причины в свете доступных всем отчетливых 
фактов. Аристотель называл эти причины, если те обеспечивают 
необходимые и достаточные факты, конечными, формальными, 
материальными и действующими. Хотя основные идеи ранненововременных авторов сформируют фундамент для все более 
обособленных друг от друга искусств и наук, а также последующих открытий, эти ранненововременные идеи были, без сомнения, ограничены. Ранний модернизм ограничивал познание исследованием «действующих причин», причинно-следственных 


Доступ онлайн
760 ₽
В корзину