Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Старая вера и русская земля. Исследования истории этики на Урале

Покупка
Артикул: 837043.02.99
Доступ онлайн
830 ₽
В корзину
В книге «Старая вера и русская земля» Дуглас Роджерс прослеживает периоды расцветов и спадов популярности народных практик в небольшом российском городке на протяжении трех столетий. Город Сепыч был заселен в конце XVII века религиозными раскольниками, которые бежали в уральские леса, спасаясь от мира, находившегося, по их мнению, в лапах Антихриста. С тех пор в городе сохранились фракции старообрядцев. Жители Сепыча также были крепостными, свободными крестьянами, колхозниками, а затем и пайщиками постсоветского кооператива. Дуглас Роджерс показывает связь между городом и некоторыми из основных трансформаций российской истории, демонстрируя, как горожане реагировали на длинную череду попыток изменить их самих и их сообщества.
456
Роджерс, Д. Старая вера и русская земля. Исследования истории этики на Урале : монография / Д. Роджерс ; пер. с англ. П. Шубиной. – Санкт-Петербург : БиблиоРоссика / Academic Studies Press, 2024. - 520 с. – (Серия «Современная западная русистика» = «Contemporary Western Rusistika»). - ISBN 978-5-907767-27-0. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2243968 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Cornell University Press
New York
Th e Old Faith 
and the Russian Land
A Historical Ethnography 
of Ethics in the Urals
Douglas Rogers


Academic Studies Press
Библиороссика
Бостон / Санкт-Петербург
Старая вера 
и русская земля
Исследования истории 
этики на Урале
Дуглас Роджерс


УДК 26-78
ББК 86(372)+28.179
 
Р60
Перевод с анлийского Полины Шубиной
Серийное оформление и оформление обложки Ивана Граве
 
Роджерс, Дуглас.
Р60  
Старая вера и русская земля. Исследования истории этики 
на Урале / Дуглас Роджерс ; [пер. с англ. П. Шубиной]. — СПб.: 
Academic Studies Press / Библиороссика, 2024. — 522 с. — (Серия «Современная западная русистика» = «Contemporary Western Rusistika»).
 
 
ISBN 979-8-887195-02-5 (Academic Studies Press)
 
 
ISBN 978-5-907767-27-0 (Библиороссика)
  
В книге «Старая вера и русская земля» Дуглас Роджерс прослеживает периоды 
расцветов и спадов популярности народных практик в небольшом российском городке на протяжении трех столетий. Город Сепыч был заселен в конце XVII века 
религиозными раскольниками, которые бежали в уральские леса, спасаясь от мира, 
находившегося, по их мнению, в лапах Антихриста. С тех пор в городе сохранились 
фракции старообрядцев. Жители Сепыча также были крепостными, свободными 
крестьянами, колхозниками, а затем и пайщиками постсоветского кооператива. 
Дуглас Роджерс показывает связь между городом и некоторыми из основных 
трансформаций российской истории, демонстрируя, как горожане реагировали на 
длинную череду попыток изменить их самих и их сообщества.
                                                                                                                                                                  УДК 26-78
ББК 86(372)+28.179
©  Cornell University Press, 2009
©  П. Шубина, 2023
©  Academic Studies Press, 2024
©  Оформление и макет. 
ООО «Библиороссика», 2024
ISBN 979-8-887195-02-5
ISBN 978-5-907767-27-0


Людям Сепыча, прежним и нынешним,
и моей семье


Список иллюстраций
Карты
1. Пермский край, Российская Федерация.
2. Сепыч и соседствующие с ним поселения.
3. Примерное расположение населенных пунктов Сепычевского 
сельсовета, 1926 год.
4. Населенные пункты Сепычевской сельской администрации, 
2001 год1.
Рисунки
Рис. 1. Улица в Сепыче с приусадебными огородами.
Рис. 2. Начало местного родословия поморских духовных отцов 
Верхокамья.
Рис. 3. Старопечатные книги, разложенные при подготовке к беспоповской службе, 1994 год.
Рис. 4. Отрывок из Максимовской рукописи «О разделе».
Рис. 5. Выписка из Дёминской рукописи о разделе 1866–1888 годов.
Рис. 6. Церковь Сретения Господня в Сепыче в 2001 г.
Рис. 7. Сенокос с помощниками.
Рис. 8. Новая сепычевская церковь.
Рис. 9. Гендер и поколение: соборные старообрядцы-беспоповцы 
сидят за столом после службы.
Рис. 10. Толпа собирается на крещение, проводимое священником на 
открытом воздухе.
1 По состоянию на 2023 год — Администрация Сепычевского сельского поселения Пермского края.


Предисловие
Эта книга — исследование истории этики, рассказ о том, как 
обитатели одного поселения на протяжении трех столетий пытались сконструировать для себя этическую жизнь. Основным местом действия является Сепыч, небольшое село на западной 
окраине Пермского края в России. Сепыч был заселен в конце 
XVII — начале XVIII века раскольниками1, бежавшими на восток 
от совместных преследований царя и Русской православной церкви. С тех пор для сообществ старообрядцев, как стали называть 
этих религиозных инакомыслящих и их потомков, дорога к христианскому спасению стала узкой и трудной. Подобно другим 
религиозным группам, бросившим вызов могуществу Русской 
православной церкви, старообрядцы Сепыча требовали как от 
себя, так и друг от друга особых знаний, хранящихся в текстах, 
и тщательного следования ритуальной практике в далеко не дружественной окружающей обстановке. Но не только старообрядчество определяло развитие этики в Сепыче. В разные эпохи жители Сепыча были то крепостными во владениях феодалов, то 
крестьянами в процветающем торговом селе, то образцовыми 
советскими колхозниками, то акционерами переживающего 
трудности постсоветского сельскохозяйственного предприятия. 
Каждая из этих форм организации труда, земли и денег, а также 
государственной власти и сельского ландшафта порождала этические ожидания и стремления столь же мощные, как старообрядческие заповеди и практики, хотя зачастую и противоречила им.
Я предполагаю, что в эти исторические периоды и в этих областях социальной и культурной жизни жители Сепыча опира1 О терминах «раскольники» и «старообрядцы», см. главу 1.


Предисловие
лись на весьма пластичный, но поддающийся описанию набор 
убеждений об этике, принимая участие — или зачастую отказываясь участвовать — во все расширяющейся серии проектов 
конструирования из них новых типов людей. Сепыч — это не 
только испытанные временем традиции, крестьянское здравомыслие или крестьянский бунт, сельский изоляционизм или 
постоянное пьянство. Эти образы долгое время мешали полноценному изучению сельской России. Это, конечно, не логово 
морального разложения — отчасти экзотичное, отчасти достойное осуждения, — которое многие западные комментаторы видят 
в России. Я рассматриваю Сепыч как одну из точек на этическом 
поле, узел, в котором множество крупномасштабных процессов 
сошлось и дало осадок, породив три столетия непрестанных 
вопросов о том, как прожить жизнь в этом мире и, возможно, за 
его пределами.
Хотя в последующих главах мы будем говорить в основном 
о Сепыче (нынешнее население составляет около 1400 человек2) 
и его многочисленных особенностях, в этой книге отражены 
гораздо более масштабные этнографические, исторические 
и теоретические вопросы. Этические дилеммы и споры, наполнявшие жизнь сельчан, с которыми я познакомился, трудно 
было бы не заметить каждому, кто нашел время пожить в постсоветском мире и прислушаться к этим дискуссиям. Потому 
призывы к морали, нравственности и этике играли значительную 
роль в первых исследованиях, проводившихся в этом регионе. 
Чаще всего указания на мораль или этику позволяли антропологам подчеркнуть, в какой степени почти любой элемент постсоветского «перехода» к демократии участвует в изменении основных идей и практик, определяющих то, что значит быть человеком. 
Таким образом, эти концепции сыграли решающую роль в коллективных усилиях антропологов по улучшению сухих и явно 
некорректных теорий перехода, которые вот уже почти два десятилетия направляют подавляющее большинство социальных 
исследований и политической работы в этом регионе.
2 По данным Всероссийской переписи населения 2020 года — 1205 человек.


Несмотря на присутствие вопросов морали и этики во многих 
этнографических исследованиях Урала, центральная идея этой 
книги заключается в том, что сама этика все еще недостаточно 
представлена в теории. Более того, я бы пошел еще дальше и сказал, что этика стала недоопределенной точкой опоры современной 
антропологии постсоциалистической Евразии: к ней обращаются повсеместно, но почти нигде не делают ее основным предметом 
анализа. По мере того как угасает новизна оспаривания деконтекстуализированных социально-научных теорий перехода, наступает время для внимательного изучения проблемы этики. 
Я провожу историческое исследование трех столетий существования одного села, чтобы привлечь в свою работу не только недавние события истории России и Советского Союза, но и гораздо более масштабные дискуссии в растущем объеме социальных 
и культурных теорий, посвященных этике.


Предисловие 
крусскому изданию
Впервые я приехал в Сепыч в 1994 году в качестве участника 
археографической экспедиции МГУ под руководством Ирины 
Васильевны Поздеевой. Большинство исследований, легших 
в основу этой книги, были проведены в 2000–2001 годах, включая 
то время, что я прожил в Сепыче в 2001 году. Хотя я уже представлял на русском языке основное содержание этой книги в Сепыче, 
Верещагино, Перми и Москве, а также сделал несколько кратких 
публикаций в русских изданиях, полный перевод этой книги на 
русский язык очень долго откладывался.
В первую очередь я обращаюсь к жителям Сепыча, которым 
эта книга посвящена. В этой книге описано то, что я узнал у вас 
и ваших предков о способах оставаться добрыми и нравственными людьми в меняющихся и зачастую сложных обстоятельствах. Люди повсюду пытаются поступать так, и Сепыч, во 
многом, не является исключением. Но у Сепыча необычное 
(и необычно хорошо задокументированное и изученное) прошлое, и потому в то время, когда я писал эту книгу, исследование 
истории этики в России здесь было, наверное, более возможным, 
чем в любом другом месте. Как я подробно (очень подробно!) 
объясняю далее в тексте книги, мне кажется важным разобраться в этических проблемах, в том, что делает жизнь хорошей, 
несмотря на ее нестабильность, непредсказуемость и частые 
повседневные трудности. То есть, в этой книге — особенно, в ее 
последних главах — рассказано о проблемах, решениях, воспоминаниях и ситуациях, о которых я услышал и с которыми сам 
столкнулся в Сепыче. Для меня, ученого, возможность учиться 


у жителей Сепыча была великой честью, и я надеюсь, что этой 
книгой смогу отблагодарить и почтить их и их предков.
Я проводил свое исследование и писал эту книгу, надеясь, что 
жители Сепыча однажды смогут прочесть ее целиком на русском 
языке, и теперь у них есть такая возможность. Потому я постарался сохранить конфиденциальность тех сельчан, которые делились со мной своими переживаниями и мыслями. Для тех, кто 
беседовал со мной в частном порядке, я заменил не только 
имена, но и многие другие детали, которые позволили бы установить их личность. Порой я  даже создавал коллективные 
личности, объединяя мнения или переживания двух или более 
людей так, чтобы не исказить информацию, но утаить ее источник. Сельчане, помнящие время, проведенное мною в Сепыче, 
знают, со сколькими я водил знакомство и беседовал. Если читатели подумают, что узнали кого-то по процитированной речи 
или описанию в книге, они, скорее всего, ошибутся. Исключением из этого правила являются только публичные персоны, 
выступавшие на публичных мероприятиях — таких, как собрание сельчан или работников совхоза, или представление в сельском клубе, с которого начинается введение. В этих случаях 
я заменял имена, но, наверное, все равно возможно понять, кто 
именно выступает. Именно потому, что эти мероприятия были 
публичными, я не думаю, что делюсь чем-то, что не было всем 
известно и всеми обсуждаемо в Сепыче в то время. Настоящие 
имена я использую лишь тогда, когда пишу о людях, умерших до 
1950 года.
Хотя в первую очередь я обязан жителям Сепыча, не меньшую 
благодарность я испытываю по отношению к большому сообществу российских ученых, с которыми познакомился и трудом 
которых восхищался, работая над своим исследованием. Ирина 
Васильевна Поздеева радушно пригласила неопытного студента 
в экспедицию, что до сих пор меня поражает, а Наталья Викторовна Литвина, Татьяна Аркадьевна Мордкович и Ирина Сергеевна Пармузина остаются моими неизменными товарищами 
и собеседниками уже более четверти века. Бескорыстие, заботливость, ответственность и преданность, с которыми эти иссле
Доступ онлайн
830 ₽
В корзину