Знать слишком много. Организация научной информации до Нового времени
Покупка
Тематика:
Культура
Издательство:
БиблиоРоссика
Автор:
Блэр Энн М
Перевод:
Тарасова Е.
Год издания: 2023
Кол-во страниц: 628
Возрастное ограничение: 12+
Дополнительно
Вид издания:
Монография
Уровень образования:
Дополнительное профессиональное образование
ISBN: 978-5-907767-08-9
Артикул: 837038.03.99
Интернет и цифровые технологии порождают необозримый поток текстов, что вызывает опасность информационной перегрузки. Однако это явление не уникально для нашей эпохи. Уже столетия назад — и особенно после изобретения книгопечатания в Европе в середине XV века — ученые жаловались на переизбыток книг. Энн Блэр исследует те средства, которые приходилось придумывать, чтобы справиться с этим шквалом текстов. В своей работе она прослеживает методы управления информацией в Античности и Средневековье, в традиционных исламской и китайской культурах, а также уделяет особое внимание инструментам и практикам, использовавшимся в Европе раннего Нового времени. Сочетая интеллектуальную историю с историей книги, Блэр в очередной раз подчеркивает неизбежную преемственность прошлого и настоящего.
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Yale University Press New Haven / London Too Much to Know Managing Scholarly Information before the Modern Age Ann M. Blair
Academic Studies Press Библиороссика Бостон / Санкт-Петербург Знать слишком много Организация научной информации до Нового времени Энн М. Блэр
УДК 001
ББК 87.254
Б70
Перевод с английского Елены Тарасовой
Серийное оформление и оформление обложки Ивана Граве
Изображение на обложке:
Томас Вейк, «Ученый», около 1650 года. Музей искусства и истории
культуры города Дортмунда. Фотография Мадлен-Аннетт Альбрехт
Фото Энн Блэр на обложке: Стефани Митчелл, Гарвардский университет
Научный редактор Михаил Сергеев
Блэр, Энн М.
Б70
Знать слишком много. Организация научной информации
до Нового времени / Энн Блэр ; [пер. с англ. Е. Тарасовой]. —
СПб.: Academic Studies Press / Библиороссика, 2023. — 628 с. —
(Серия «Современная европеистика / Интеллектуальная история» = «Contemporary Euro pe an Studies / Intellectual History»).
ISBN 979-8-887194-27-1 (Academic Studies Press)
ISBN 978-5-907767-08-9 (Библиороссика)
Интернет и цифровые технологии порождают необозримый поток текстов,
что вызывает опасность информационной перегрузки. Однако это явление не
уникально для нашей эпохи. Уже столетия назад — и особенно после изобретения
книгопечатания в Европе в середине XV века — ученые жаловались на переизбыток книг. Энн Блэр исследует те средства, которые приходилось придумывать,
чтобы справиться с этим шквалом текстов. В своей работе она прослеживает методы управления информацией в Античности и Средневековье, в традиционных
исламской и китайской культурах, а также уделяет особое внимание инструментам и практикам, использовавшимся в Европе раннего Нового времени. Сочетая
интеллектуальную историю с историей книги, Блэр в очередной раз подчеркивает
неизбежную преемственность прошлого и настоящего.
УДК 001
ББК 87.254
© Ann M. Blair, 2010
© Yale University Press, 2010
© Е. Тарасова, перевод с английского, 2023
© Academic Studies Press, 2023
© Оформление и макет.
ООО «Библиороссика», 2023
ISBN 979-8-887194-27-1
ISBN 978-5-907767-08-9
Джонатану, Адаму и Захарии, которые наполнили мою жизнь радостью
Книжное знание вэпоху заметок икомпиляций (Предисловие научного редактора к выходу русского издания книги Энн Блэр) Михаил Сергеев Современному читателю, живущему в эпоху информационной перегрузки и новых технологий, позволяющих делегировать функции памяти, поиска и анализа информации электронным устройствам, могут показаться близкими и понятными проблемы и вызовы, с которыми столкнулся европейский ученый мир на исходе Средневековья, с распространением книгопечатания и гуманистической культуры1. В XV–XVI вв. значительно увеличилось число доступных научных источников по гуманитарным и естественным дисциплинам, изменились практики чтения, установились новые требования к филологическим навыкам, которыми должен был владеть образованный человек. При этом объем и масштаб некоторых книг, создававшихся в тот период часто стараниями одного автора, потрясает воображение. Это, прежде всего, новолатинские справочные труды Эразма Роттердамского, Конрада Гесснера, Конрада Ликосфена, Анри Этьенна, Улиссе Альдрованди и др. Объем печатных изданий таких сочинений достигал нескольких тысяч страниц, при этом в них использовались сотни произведений различных эпох и жанров. Их создание невозможно объяснить исключительно в рамках исто1 Новейший очерк истории информации см. в кн.: Information: A Historical Companion / Ed. by A. Blair, P. Duguid, A.-S. Goeing, A. Graft on. Princeton; Oxford: Princeton University Press, 2021.
Михаил Сергеев II рии идей или используя биографический подход, контекстуализирующий интеллектуальный подвиг каждого автора (даже если принять во внимание то примечательное обстоятельство, что некоторые ученые были готовы держать ноги в холодной воде или жевать сырую репу, чтобы не заснуть и тем самым продлить ночные “lucubrationes”). В жанровом отношении компиляции XVI века имели очевидных предшественников в литературе Античности и Средних веков (прежде всего, “Historia naturalis” Плиния Старшего, “Etymologiae” Исидора Севильского и “Speculum maius” Винсента из Бове) и подготовили основу для выхода и огромного успеха у читателей энциклопедий XVIII в. (“Universal-Lexicon” Цедлера и “Encyclopédie” Дидро и д’Аламбера, которые составлялись уже на народных языках)2: все они предполагали справочный тип чтения и в краткой форме представляли огромный круг источников. Но у компилятивных трудов XVI в. были принципиальные особенности, отличающие их от европейских справочных сочинений других эпох: в первую очередь, их важнейшим материалом были античные тексты и сочинения гуманистов, что делало особенно естественным и удобным использование латинского языка; в то же время при составлении приоритет отдавался максимальному многообразию учтенных источников (copia librorum); наконец, и к классическим, и к новейшим текстам применялись современные способы организации и представления знания, характерные для культуры печатной книги. Для понимания генезиса этих сочинений необходимо учитывать социальные и экономические обстоятельства развития книжного дела в XV–XVI вв.: функционирование книжного рынка, формальные и неформальные институты, поддерживавшие создание научных трудов, в том числе в рамках коллективного сотрудничества ученых, возможности и ожидания читающей 2 Ср. о постоянном спросе на переиздания французской «Энциклопедии» у провинциальных книготорговцев: Дарнтон Р. Литературный Тур де Франс: Мир книг накануне Французской революции / Пер. с англ. В. Михайлина. М.: НЛО, 2022. passim.
Книжное знание вэпоху заметок икомпиляций III публики и т. д. Другим важнейшим фактором было развитие информационных технологий: использование бумажных листков (еще не карточек) для записей, составление тетрадей «общих мест» (своего рода читательских дневников и собраний материалов для собственных литературных опытов), разработка макета страницы и оптимальной структуры печатной книги, создание разнообразных средств информационного поиска и навигации, каталогизация готовой книжной продукции и реклама будущих книг. Именно эти аспекты оказались в центре исследования Энн Блэр “Too much to know” (2010), открывшего новые перспективы для изучения истории науки и книги раннего Нового времени, в том числе таких вспомогательных жанров, как словарь, комментарий (гуманистические собрания lectiones и commentarii) и указатель. Блэр делает подробный обзор разновидностей справочной литературы XVI в.: от словарей (прежде всего, латинских и многоязычных Калепинов) и книжных каталогов (публичных и частных библиотек) — до специализированных энциклопедий, — но основное внимание в своей монографии она уделила антологиям и справочникам универсального характера. С этим связано то, что автор, которому Блэр посвятила целый ряд публикаций в последующие годы3 — цюрихский полимат Конрад Гесснер, составитель справочников по ботанике, зоологии, минералогии, лингвистике и библиографии — упоминается в главах книги часто, но эпизодически, тогда как более последовательно в них проанализирована история изданий «Полиантеи» Доменико Нани Мирабелли и «Театра человеческой жизни» Теодора Цвингера. Несомненно, выходящий теперь перевод книги будет представлять значительный интерес для русскоязычной ученой публики: не только для специалистов по западноевропейской истории и культуре, но и для историков и филологов-русистов. Отдельные достижения гуманистической книжности были из3 См.: Blair A. Conrad Gessner’s paratexts // Gesnerus. 2016. Vol. 73, 1. P. 73–122; Blair A. Printing and Humanism in the Work of Conrad Gessner // Renaissance Quarterly. 2017. Vol. LXX, 1. P. 1–43; Blair A. L’entour du texte: La publication du livre savant à la Renaissance. Paris: BnF Éditions, 2021; и др.
Михаил Сергеев IV вестны в России уже в XVII в. и ранее — достаточно упомянуть труды Максима Грека, хорошо знакомого с принципами западноевропейской филологической критики4, «Лексикон греко-славяно-латинский» Епифания Славинецкого, в котором были использованы результаты долгой традиции “Lexica Graeco-Latina”5, а также, например, переводы и гравюры “Prodigiorum ac ostentorum chronicon” Конрада Ликосфена, частично вошедшие в «Летописец небесных знамений»6. Однако гораздо более заметный масштаб эта рецепция приняла в XVIII в., начиная с Петровской эпохи, с развитием гражданского книгопечатания и открытием новых образовательных и научных институтов. Примеры такого знакомства хорошо известны, в том числе в связи с использованием европейской справочной и учебной литературы как посредника в изучении культуры Античности. В частности, можно упомянуть составление в Санкт-Петербургской академии наук целого ряда многоязычных словарей с русскими истолкованиями на основе трудов европейской лексикографии XVII в. В частности, готовились переводы латинско-немецкого словаря Христофора Целлария (Кристофа Келлера) — “Latinitatis probatae et exercitae Liber memorialis” 1689 г. (своеобразным дополнением к которому служил указатель «негодной» латыни — “Antibarbarus Latinus”) и польско-латино-греческого словаря Григория Кнапия (Кнапского) — “Th esaurus Polono-Latino-Graecus” 1621 г.7 4 См., например: Интерлинеарная славяно-греческая пcалтырь 1552 г.: в переводе Максима Грека / Исслед. и подгот. текста к изд. И. В. Вернер. М.: Индрик, 2019. 5 Strakhov O. B. Jepyfanij Slavynec’kyj’s Greek-Slavic-Latin Lexicon: Th e History, Contents, and Principles Underlying the Composition of Its Greek Portion (Preliminary Remarks) // Harvard Ukrainian Studies. 2006. Vol. 28, 1/4. P. 269–285. 6 Летописец небесных знамений: лицевой рукописный сборник XVII века из собрания Библиотеки Российской академии наук: в 2 т. / Изд. подгот. Г. В. Маркелов и А. В. Сиренов. СПб.: Изд-во Пушкинского дома, 2018. 7 См.: Макеева В. Н. Русская лексикография 40–50-х годов XVIII в. и Ломоносов // Ломоносов: Сборник статей и материалов. [Т.] IV. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1960. с. 180–205. (здесь: 183, 192–193); об использовании словаря Целлария в Академической гимназии см.: Костина Т. В., Кирикова О. А. Учебные книги в гимназии Академии наук 1730-х гг. // Детские чтения. 2018. Т. 13, № 1. С. 194–219.
Книжное знание вэпоху заметок икомпиляций V Последние, в свою очередь, опирались на более ранние гуманистические латинские словари. Впрочем, здесь я хотел бы подробнее остановиться на другом примечательном случае усвоения в России принципов работы с информацией, развитых в гуманистических школах XVI в. и подробно рассмотренных в исследовании Энн Блэр. В латинских лекциях по риторике преподавателя Славяногреко-латинской академии Порфирия Крайского, конспект которых (“Artis rhetoricae praecepta”) в начале 1730-х гг. был, как предполагается, сделан Михаилом Васильевичем Ломоносовым, содержится инструкция по изготовлению ученической тетради «общих мест». В ней даны необходимые указания не только о технике составления самой коллекции цитат и их классификации, но и о средствах навигации по собранному материалу. Тут же потребность в сборнике такого рода объясняется подспорьем для памяти, которое он, несомненно, предоставит (память и письменный текст — еще одна тема, которую рассматривает Блэр в связи с историей информационных технологий). Представляется полезным процитировать весь этот пассаж в русском переводе: «Записывай, что вычитаешь достойного замечания у ораторов, историков и поэтов, чем можешь воспользоваться в свое время и в своем месте. Ибо не все мы имеем память Сенеки, который, если что прочитал, то никогда не забывал прочитанного и был сам себе библиотекой. Посему должно сделать две тетрадки, или одну, разделив ее на две части: в одной должно отмечать редкие слова, точно выражающие предмет, изящные метафоры, пословицы, фразы, формулы, похвалы, порицания, убеждения, специальные способы речи, в другой — примеры, обряды и нравы народов, состояние государств, редкие случаи, предзнаменования, остроумные басни, символы, эмблемы, иероглифы, важные сентенции, апофтегматы и иное в этом роде. Оставь также достаточные поля в тетрадке, и на них отмечай предметы, достойные внимания; к этим отметкам сделай потом алфавитный указатель с обозначением страниц — таким образом легко отыщешь, что нужно. Или еще книги можно читать
Михаил Сергеев VI таким способом: сумму прочитанного отмечать по алфавиту, начиная с буквы A. Так, для образца, под буквою A: abstinentia, amicitia; под буквою C: clementia, castitas; под буквою D: donum, Deus, doctrina, — и к ним сентенции, эрудиции, подобия. Так поступать и с остальным прочитанным»8. Эти советы, которые Ломоносов слушал в Москве в правление Анны Иоанновны, вполне могли бы звучать и в протестантской академии XVI в., и в иезуитском коллегиуме XVII в. – в них объясняются принципы чтения авторов, ведения записей, сочетания алфавитного расположения с ограниченным набором loci communes. Как видно, основы новолатинской гуманистической педагогики, в которой тетрадь «общих мест» рассматривалась в качестве важнейшего учебного инструмента9, оказались востребованы и в России. К сожалению, не сохранилось прямых свидетельств того, что Ломоносов воспользовался рекомендациями своего учителя. Однако источниковедческие штудии недавних лет вновь обратили внимание на то, что при написании собственных сочинений, особенно «Краткого руководства к красноречию», автор обращался к компилятивным источникам в поисках цитат и образцов10. Нельзя исключать того, что одним из рабочих инструментов была тетрадь-компиляция, составленная им самим11. 8 РГБ. Ф. 183. 1. № 279. л. 171об. Пер. цит. по: Воскресенский Г. А. Ломоносов и Московская Славяно-греко-латинская академия (К 125-летней годовщине Ломоносова) // Прибавления к Творениям св. Отцов. 1891. ч. 47. кн. 1. с. 3–94 (здесь: 44–45). 9 Помимо соответствующих разделов в книге Блэр см.: Moss A. Printed Commonplace-Books and the Structuring of Renaissance Th ought. Oxford: OUP, 1996. 10 Об истории и состоянии вопроса см.: Костин А. А. Творческая история «Краткого руководства к красноречию» М. В. Ломоносова в свете компиляционных источников (новые материалы) // Slavica Revalensia. 2015. Vol. 2. С. 9–34. 11 Ср.: Смирнова А. С. Источники цитат из латинских авторов в «Кратком руководстве к красноречию» (1748) М. В. Ломоносова // Переводчики и переводы в России конца XVI – начала XVIII столетий. М.: Ин-т рос. истории РАН, 2019. С. 143–148.