Пограничные воды. Посреди архипелаговых штатов Америки
Покупка
Тематика:
Культура отдельных стран и народов
Издательство:
БиблиоРоссика
Автор:
Робертс Брайн
Перевод:
Быкова Мария
Год издания: 2023
Кол-во страниц: 502
Возрастное ограничение: 12+
Дополнительно
Вид издания:
Монография
Уровень образования:
Дополнительное профессиональное образование
ISBN: 978-5-907532-65-6
Артикул: 816270.02.99
Традиционные нарративы описывают Соединенные Штаты как континентальную страну, граничащую с Канадой и Мексикой. Тем не менее с конца ХХ века США претендовали на бо́льшую площадь водного пространства, чем,
возможно, любая другая страна в мире. Брайан Р. Робертс развеивает континентальные национальные мифы, чтобы высветить альтернативный образ Соединенных Штатов как государства-архипелага. Опираясь на литературу, изобразительное искусство и другие художественные феномены, Робертс переосмысливает не только основы географии США, но и основы того, как именно мы сегодня должны обсуждать культуру этой страны.
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Duke University Press Durham & London Borderwaters Amid the Archipelagic States of America Brian Russell Roberts
Academic Studies Press Библиороссика Бостон / Санкт-Петербург Пограничные воды Посреди архипелаговых штатов Америки Брайан Рассел Робертс
УДК 008
ББК 71.1
Р58
Перевод с английского Марии Быковой
Серийное оформление и оформление обложки Ивана Граве
Робертс, Брайн Р.
Р58
Пограничные воды: посреди архипелаговых штатов Америки / Брайан Рассел Робертс ; [пер. с англ. Марии Быковой]. —
СПб.: Academic Studies Press / Библиороссика, 2023. — 502 с. —
(Серия «Современная американистика» = «Contemporary
American Studies in the Russian Language»).
ISBN 979-8-887191-54-6 (Academic Studies Press)
ISBN 978- 5-907532-65-6 (Библиороссика)
Традиционные нарративы описывают Соединенные Штаты как континентальную страну, граничащую с Канадой и Мексикой. Тем не менее с конца
ХХ века США претендовали на бо́льшую площадь водного пространства, чем,
возможно, любая другая страна в мире. Брайан Р. Робертс развеивает континентальные национальные мифы, чтобы высветить альтернативный образ Соединенных Штатов как государства-архипелага. Опираясь на литературу, изобразительное искусство и другие художественные феномены, Робертс переосмысливает не
только основы географии США, но и основы того, как именно мы сегодня должны обсуждать культуру этой страны.
УДК 008
ББК 71.1
© B. R. Roberts, text, 2021
© Duke University Press, 2021
© М. А. Быкова, перевод
с английского, 2022
© Academic Studies Press, 2023
© Оформление и макет.
ООО «Библиороссика», 2023
ISBN 979-8-887191-54-6
ISBN 978- 5-907532-65-6
Джонни Фрисби и резчикам камня из «Топаза» Норме, Уильяму и Сьерре, которые читали эту книгу, говорили о Фрисби и побывали со мной в «Топазе» Архиву, подобному морским волнам
Предисловие Архипелаговая Америка, архипелаговая Россия Каким становится мир, если взглянуть на него из пограничных вод? Что может увидеть остров, чего не замечает сухопутная империя? Как мыслят архипелаги? В «Пограничных водах», выдающемся исследовании в области американистики, речь идет, само собой, о Соединенных Штатах Америки. Блестящие познания, которые читатель найдет в этой книге, сами по себе интересны и полезны для того, кто изучает транснациональную литературу Америки, а также культуру и историю ее коренных народов. Однако для русскоязычной аудитории в этом эклектичном и всеядном подходе скрывается нечто большее, нежели обещанное заголовком архипелаговое переосмысление островов американской литературы и культуры. В определенном смысле, хоть автор того не замышлял, «Пограничные воды» — это книга и о России. Местами — в буквальном смысле. В книге содержится более десяти прямых упоминаний России: так, например, Робертс отмечает, что на стандартной карте США, где в центре находится Атлантический океан, не отмечена американо-российская граница — словно в попытке скрыть факт приобретения Аляски у России. На фоне такого картографического уничтожения Аляски (которую Сэм Джейкоб называет «русской Америкой») стандартная картографическая мысль как России, так и Северной Америки традиционно стремится стереть тихоокеанскую и арктическую перспективу [Jacob 2021]. Кроме того, в «Пограничных
Предисловие водах» упоминаются острова в Тихом и Северном Ледовитом океанах — например, остров Врангеля и остров Беннетта, — на которые некогда претендовали Соединенные Штаты. Сейчас они принадлежат российскому государству. В другой главе автор подробно рассказывает о захвате атоллов США в рамках расширения милитаризированных территорий и военных баз во времена холодной войны с ее ядерным противостоянием (в отличие от бесчисленных «горячих» войн, где еще могла происходить холодная война, как не над просторами пустынных, но стратегически важных океанов?). В определенный момент Робертс ставит под вопрос гипотезу Берингова пролива, согласно которой доисторические люди прибыли в Западное полушарие по ледяным «мостам», соединяющим территории современных Сибири и Аляски. Такая гипотеза, отмечает он, не принимает в расчет способностей древнего человека к мореплаванию. Короче говоря, происхождение всего — от коренных народов Америки до современного геополитического порядка — в гораздо большей степени, чем это принято думать, восходит к мореплаванию и островному мышлению, что неминуемо отражается на отношениях между США и Россией. Однако если отойти от буквального подхода, «Пограничные воды» — это книга о России и о многом другом. Отказавшись от традиционного представления об Америке как о континентальном пространстве и предлагая взамен идею взаимосвязанных островов, побережий, морей и океанов, Робертс создает новую и динамичную модель осмысления буквальных и культурных основ имперской власти. В английском языке есть термин insular, «островной»: он восходит к латинскому слову, означающему «остров», и на протяжении многих лет несет в себе оттенок колониального презрения и коннотацию обращенности вовнутрь. Робертс, напротив, утверждает, что вовнутрь обращено сухопутное государство, а островные системы смотрят наружу, поэтому термин insular необходимо переосмыслить. В этом новом смысле Россия принадлежит к числу наиболее островных (то есть соединенных друг с другом, пронизанных внутренними связями) робертсовских островов.
Архипелаговая Америка, архипелаговая Россия Если, как говорится в Книге Бытия, Творец «собрал» воды и земли и тем самым разделил их, то центральная идея «Пограничных вод», с их изящным подходом к архипелаговой американистике, показывает, как происходит процесс творения там, где воды и суша не были и никогда не будут полностью разделены. Не вся суша — это лишь суша; не все море — это лишь море. Интерес Робертса к переходным пространствам отображается и в подзаголовке книги — «среди архипелаговых штатов Америки», — где первое слово напоминает нам о словах Джона Дерхэма Питерса, утверждавшего, что среда есть то, что лежит посредине [Peters J. 2015]. Будучи, вероятно, ведущим исследователем литературы американских островов, Робертс отстаивает архипелаговую точку зрения, которая «отходит от непространственного континентального мышления, где шаг на побережье приравнивается к захвату целого полушария, и разрывает традицию, где высадиться, шагнуть или поселиться на части целого означает то же самое, что высадиться, шагнуть или поселиться на целом» (см. с. 133). Чем с более близкого расстояния мы смотрим, тем яснее мы видим разнообразие бесчисленных уголков океанских штатов Америки. Это уничтожает синекдоху суши как единого целого. Вместе с тем мы начинаем признавать, как пишут Робертс и Стивенс, что «массивы суши, традиционно воспринимаемые как континенты, можно представить островами, которые являются составными элементами — а не континентальными хозяевами — глобального метаархипелага» [Roberts, Stephens 2013: 13]. Иными словами, как только особенности острова выходят на первое место и сам земной шар превращается в архипелаг, материковое восприятие любого государства или империи начинает ослабевать. И Россия, с ее огромным количеством временных зон (в разное время их было от восьми до одиннадцати), с ее невероятными территориальными притязаниями и свежим переводом «Пограничных вод» в руках, перестает быть самым важным или, напротив, самым неважным материком. В сущности, это вообще больше не материк. Если рассматривать Россию как территориально суверенный материк в пределах Евразии, эта страна (по сравнению со своими соседями) предстает одной из наиболее сложных пограничных зон
Предисловие в истории, где сухопутные дороги соединяют Среднюю Азию, Ближний Восток, Восточную и Центральную Европу. Однако такой вид сухопутного мышления (или мышления, которое видит сушу и игнорирует воду) искажает ключевые координаты этой страны. Как, например, ответить на вопрос, какой страной является Россия: скорее северной, западной, южной или восточной? С одной стороны, Россия — это одна из наиболее северных стран (в этом отношении с ней соперничает только Канада). В то же время, если представить Россию не как сугубо сухопутное государство вроде Боливии или Мали, но как государство с сухопутным типом мышления, она также постоянно претендует на пограничные зоны — от Санкт-Петербурга, петровского «окна в Европу», до «врат в Европу», то есть Киева [Plokhy 2015]. От кантовского Калининграда на Западе до славянофилов и евразийцев на Востоке, Россия обладает обширными интеллектуальными ресурсами, чтобы осмыслить самое себя как наиболее восточный из всех крупных массивов суши — ведь Берингов пролив расположен восточнее, чем тихоокеанский атолл Мидуэй. В силу своего сухопутного мышления (суша есть суша есть суша) Россия простирает свои территориальные притязания даже дальше оспариваемых Курильских островов. Она претендует на часть Антарктиды, тем самым становясь одним из наиболее южных государств мира. Кроме того, Россия заявляла об автономности «Спутника» и современных секций МКС — самых первых и самых важных искусственных спутников Земли. Иными словами, если следовать идее сухопутного восприятия, России ничто не мешает осознать себя как одновременно самую северную, самую южную, самую западную, самую восточную и самую внеземную страну. Такова нелогичность сухопутного мышления. Робертс предлагает альтернативу, архипелаговый антидот: разумеется, утверждает он, все страны по определению являются внеземными, то есть морскими. По большей части сухопутное мышление, против которого выступает автор «Пограничных вод», это хуже, чем полная бессмыслица. Мысль, что какая-то страна или какой-то континент является территориально когерентной цивилизацией с собственной логикой, лежит в основе мифологического империализма
Архипелаговая Америка, архипелаговая Россия великих сухопутных держав — идет ли речь о британской землевладельческой аристократии, о первородных грехах европейско-американского поселенческого колониализма, о порабощении темнокожих народов Нового Света, о существовании стран — членов Североатлантического союза, расположенных в тысячах километров от Северной Атлантики, или, разумеется, о территориальном империализме российского государства, который отчасти подпитывается мифологизированным нарративом А. Г. Дугина с его идеей сухопутной православной Евразии. В этой картине мира вторжение России в Украину предстает как возвращение православию его законных земель, от захвата города-порта Севастополя в 2014 году до недавнего уничтожения Мариуполя (названного в честь бывшей датской принцессы и российской императрицы Марии Федоровны), расположенного к востоку от Одессы (получившей свое имя в честь мифологического героя Одиссея), а также других городов в «пограничных водах» южной и восточной Украины. Это кровавое вторжение объясняется попыткой обеспечить России сухопутный коридор к дальним территориальным границам — к ее единственному незамерзающему порту в Черном море. Именно против этого типа опасного сухопутно-материкового мышления — согласно которому для развития страны необходимо расширять свою территориальную целостность до предела берегов — неявно выступает Робертс. Если Дугин утверждает, что «евразийский космос — это обобщающая территория месторазвития», то можно возразить ему, перефразируя мысль Робертса о невозможности обобщить какую бы то ни было территорию, если мы воспринимаем в качестве центра не континент, а архипелаг1. Это именно тот тип имперского землецентризма, который по умолчанию диктует каждой стране желание подавлять соседей, ближних и дальних, с помощью военных баз и боевых машин. Теперь рассмотрим Россию с точки зрения ее водности. Стоит взглянуть на нее с архипелаговой позиции, сквозь призму ее пограничных вод, как территория, прежде воспринимаемая как 1 URL: https://zavtra.ru/blogs/bitva_za_kosmos (дата обращения: 26.07.2022).
Предисловие Россия, предстает в новом свете. Одним из самых интересных концептуальных нововведений Робертса в «Пограничных водах» становится замена линий и границ средствами фрактальной географии. Робертс опирается на статью Бенуа Мандельброта, опубликованную в 1967 году, — «Какова длина побережья Великобритании?». В ней математик сформулировал идею фрактальной геометрии — области неевклидовой геометрии, отвергающей пять аксиом Евклида, на которых сегодня базируется плоская двумерная картезианская решетка. С помощью Мандельброта Робертс представляет «геометрически гротескную» фрактальную географию, где суша встречается с водой. Эти «зыбкие» переходные пространства пограничных вод — здесь вслед за Ч. С. Пирсом (который также изучал метрологию, когда в 1870-е годы занимался измерением береговой линии) можно рассуждать о логике «обширности» — не могут, согласно Мандельброту, претендовать на «техническую точность». Скорее, им свойственно то, что «Евклид отмел как бесформенность». Отталкиваясь от мандельбротовского описания свойств, требующих обращения к фрактальным геометрическим измерениям, Робертс отстаивает идею пограничных вод, характеризующихся сухопутными, водными и атмосферными пространствами, которые, следуя его впечатляющему списку, являются «зернистыми, гидрообразными, промежуточными, пупырчатыми, неровными, ветвящимися, водорослеподобными, странными, запутанными, извилистыми, волнистыми, клочковатыми, сморщенными и так далее» (см. с. 314). Русскоязычные диаспоры по всему миру, самой собой, составляют архипелаг: каждый крупный язык со своей культурой — это цепь островов последи других островов. Но, возможно, еще более ярким примером робертсовской «гротескной географии» фрактальности в России служат ледовые поля Северного морского пути, где на протяжении более чем четырех тысяч километров маршрут лежит не по твердой земле и не по открытому океану, а сквозь напластования того, что астрофизики, рассуждая о других планетах, называют «летучим веществом» — сквозь льды Северного Ледовитого океана. Исключительная экономическая зона России простирается более чем на семь миллионов квадратных