Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

В поисках истинной России. Провинция в современном националистическом дискурсе

Покупка
Артикул: 798816.02.99
Доступ онлайн
585 ₽
В корзину
Книга доктора философии, доцента Университета Макгилл (Монреаль) Людмилы Парц посвящена рождению и функционированию современного мифа о русской провинции. Парц встраивает нарративы о русской провинции в рассказ о попытке пересборки постсоветской идентичности на основе националистических представлений о локальности и малой Родине. Миф о периферии выводит мечты о подлинной «русскости» за пределы Москвы — туда, где живут настоящие Другие, сохранившие подлинный дух и моральное превосходство как над жителями центра, так и над обитателями условного Запада.
Парц, Л. В поисках истинной России. Провинция в современном националистическом дискурсе : монография / Л. Парц ; пер. с англ. О. Полей. – Санкт-Петербург : БиблиоРоссика / Academic Studies Press, 2022. - 245 с. – (Серия «Современная западная русистика» = «Contemporary Western Rusistika»). - ISBN 978-5-6046149-7-6. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2243645 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Lyudmila Parts
The University of Wisconsin Press
In Search оf 
Th e True Russia
The Provinces in Contemporary 
Nationalist Discourse


Academic Studies Press
Библиороссика
Бостон / Санкт-Петербург
2022
В поисках 
истинной России
Провинция в современном 
националистическом дискурсе


УДК 316.7
ББК 71.41(2)
 
П18
Перевод с английского Ольги Полей
Серийное оформление и оформление обложки Ивана Граве
 
Парц, Л.
П18  
В поисках истинной России. Провинция в современном националистическом дискурсе / Людмила Парц ; [пер. с англ. 
О. Полей]. — Санкт-Петербург : Academic Studies Press / Библиороссика, 2022. — 247 с. : ил. — (Серия «Современная западная русистика» = «Contemporary Western Rusistika»).
 
 
ISBN 978-1-6446976-9-6 (Academic Studies Press)
 
 
ISBN 978-5-6046149-7-6 (Библиороссика)
  
Книга доктора философии, доцента Университета Макгилл (Монреаль) Людмилы Парц посвящена рождению и функционированию современного мифа о русской провинции. Парц встраивает нарративы о русской провинции в рассказ о попытке пересборки постсоветской идентичности на основе националистических 
представлений о локальности и малой Родине. Миф о периферии выводит мечты 
о подлинной «русскости» за пределы Москвы — туда, где живут настоящие Другие, сохранившие подлинный дух и моральное превосходство как над жителями 
центра, так и над обитателями условного Запада. 
                                                                                                                                                                                УДК 316.7
ББК 71.41(2)
©  Lyudmila Parts, text, 2018
©  Th e University of Wisconsin Press, 2018
©  Полей О. В., перевод 
с английского, 2021
©  Academic Studies Press, 2021
©  Оформление и макет.
ООО «Библиороссика», 2022
ISBN 978-1-6446976-9-6
ISBN 978-5-6046149-7-6


Моим дочерям, Юлии и Адели


Слова благодарности
Этот проект стал естественным продолжением моей работы 
по изучению культурных мифов, в особенности мифа, связанного с творчеством Чехова, в котором провинция занимает такое 
важное место. Особое значение, которое культурный миф о провинции приобрел в последнее время, требует отдельного исследования. При финансовой поддержке Совета по общественным 
и гуманитарным исследованиям Канады я совершила несколько 
поездок в Россию — для работы в библиотеках Москвы, СанктПетербурга и Воронежа — а также на научные конференции 
в США, Канаде, России, Германии и Финляндии.
Многие коллеги и друзья оказывали мне интеллектуальную 
и моральную поддержку и делились своими ценными замечаниями. За многочисленные и содержательные экспертные оценки 
и советы я в особенности благодарна Энн Лонсбери, Марку Липовецкому, Нэнси Конди, Биргит Боймерс, Эдит Клюс, Сьюзен 
Смит-Питер, Дирку Уффельманну, Илье Кукулину и Валерии 
Соболь. Оживленные дискуссии на организованной Эдит Клюс 
и Ани Кокобобо в Университете Вирджинии конференции по 
региональной идентичности побудили меня прояснить различия 
между регионами и провинцией и вопрос о том, чем же все-таки 
Воронеж не Париж. Обмен мнениями на организованной мной 
в Университете МакГилла конференции, посвященной воплощению образа провинции в кино, также помог мне яснее определить, 
до какой степени сходны между собой в современном культурном 
представлении деревня и провинция.
За редактирование и корректуру рукописи, а также за перевод 
бесчисленных русских цитат, выполненный изящно и с сохранением всех оттенков смысла, я должна выразить особую благодар
ность Кристине Стайгер. Разделы главы 3 в более ранних вариантах публиковались в Slavic Review. Vol. 74, № 3 (осень 2015) 
и Zeitschrift  fűr Slavische Philologie. Vol. 68, № 1 (2011). Мне хотелось 
бы поблагодарить редакторов и  анонимных читателей этих 
журналов, а также сотрудников University of Wisconsin Press за 
их ценнейшие комментарии.
Самым главным и неизменным источником поддержки для 
меня всегда были мои родные: Владимир Парц и наши дочери 
Юлия и Адель, которые никогда не спрашивают, о чем я пишу, но 
всегда готовы об этом послушать.


Незрелость глухой провинции и гнилость государственного центра — вот полюсы русской жизни.
Н. Бердяев, 1918
Сто лет назад философ Николай Бердяев писал, что «география 
русской души» подавлена и угнетена простором русской земли 
[Бердяев 1990а: 62–63]. Традиционное разделение этого необъятного пространства на центр и провинцию он считал прискорбным заблуждением, особенно в том, что касалось интеллигентских 
поисков подлинного русского духа: «Люди культурных и интеллигентных центров слишком часто думают, что центр тяжести 
духовной и общественной народной жизни — в простонародье, 
где-то далеко в глубине России». Вооружившись предвзятыми 
представлениями о  сущности русскости, они рассчитывают 
найти ее в отдаленных уголках России. Бердяев предлагает отказаться от этой ложной дихотомии в пользу равноправного развития морального и культурного потенциала России в целом, 
начиная с души каждого отдельного человека: «Истинный центр 
не в столице и не в провинции, не в верхнем и не в нижнем слое, 
а в глубине всякой личности» [Бердяев 1990б: 70]. В сегодняшней 
России, как и на протяжении двух последних столетий, неразвитая провинция и «гнилой» центр остаются двумя противоположными полюсами «географии русской души». К совету философа 
на протяжении всего ХХ века так и не прислушались. Более того, 
после распада Советского Союза бинарная оппозиция «столица — провинция», лежащая в основе русской культуры, приоб
рела новое значение и вышла на первый план общественного 
дискурса. Сегодняшние столичные интеллектуалы вновь ищут 
дух русскости в отдаленной глубинке провинциальной России, 
в то время как их провинциальные коллеги активно участвуют 
в разработке идеи провинции как обители вечных ценностей 
и русского национального духа.
В этой книге провинция рассматривается как воображаемая 
среда обитания подлинной русскости. Восприятие провинциальной России в качестве сферы, в пределах которой следует рассматривать прошлое и будущее страны, проблемы идентичности 
и аутентичности, а также другие вечные и, по всей видимости, 
неразрешимые вопросы, помещает провинцию в центр русской 
культурной мифологии. Миф о провинции предоставляет современной культурной элите семиотический аппарат, позволяющий 
сформулировать новую постимперскую идентичность России. 
Современные культурные разработки отводят место истинной 
русскости за пределами Москвы — с недавних пор процветающей, 
многонациональной и прозападной. В массовой культуре традиционное привилегированное положение центра по отношению 
к отсталой провинции уступает место восприятию провинции 
как оплота национальных традиций и нравственной силы. В противоположность этому высокая литература и артхаусные фильмы 
представляют альтернативный, острокритический образ провинции. В обоих случаях предметом обсуждения остается особая 
концепция русскости, в которой провинция играет центральную 
роль.
Почему же случилось так, что провинция русских классиков — 
все эти унылые городишки, изнывающие от скуки и ощущения 
собственной неполноценности, — в современной литературе 
и кино так часто стала фигурировать в роли среды, формирующей 
и сохранающей русскую национальную идею? Этот современный 
сдвиг в сторону преимущественно позитивного взгляда на провинцию происходит в тот момент, когда она включается в дискурс 
национализма. В рамках этого дискурса фундаментальная бинарная оппозиция «провинция — центр» пересекается с не менее 
фундаментальной в российской символической географии оппо
зицией «Россия — Запад». В том семантическом поле, в котором 
эти две бинарные оппозиции пересекаются в постсоветской 
культуре, противопоставление «провинция — столица» становится тематической и идеологической альтернативой неизменно 
напряженным отношениям России с Западом. В свете этого 
развития я и рассматриваю провинциальную тему в постсоветской журналистике, литературе и кино как культурную репрезентацию русского национализма.
Фокусирование внимания на провинции в современном националистическом дискурсе дает возможность отойти в обсуждении национальной идентичности России от психологически 
некомфортного противопоставления ее Западу, основной мотив 
которого неизменно сводится к реакции страны на утрату имперской мощи и престижа. Описанный ранее подход предлагает 
вместо этого герметичную национальную модель, которая выполняет сразу две задачи: заменяет превосходящего Другого 
(Запад) менее однозначным Другим (провинция), одновременно 
утверждая динамику благожелательного превосходства в новых 
национальных границах. В конечном счете фокус на провинции 
предлагает модель национальной идентичности, основанную на 
оппозиции «мы — мы» вместо традиционной «мы — они».
Культурный миф — идеологическая конструкция. Это определенный тип дискурса, посыл, определяющийся историческими 
условиями; он может означать все что угодно, в зависимости от 
того, что современный, исторически сложившийся потребитель 
считает для себя важным; он «не может возникнуть из “природы” 
вещей» [Барт 1994: 72]. Это способ толкования, приспосабливающий образ прошлого к тому, чтобы подтвердить с его помощью образ настоящего. Во времена масштабных исторических 
сдвигов — таких как революционные десятилетия начала ХХ века и постсоветский период — культурный миф обеспечивает 
единство культуры, переживающей процесс пересмотра1. Культурный миф по определению имеет мало отношения к реальности и гораздо больше — к тому, каким образом культурная элита 
1 О мифе и культурной памяти см. [Parts 2008].


(интеллигенция) выстраивает свою интерпретацию этой реальности.
Определение провинции как культурного мифа требует некоторых пояснений. Мы, разумеется, знаем, что провинция существует — населенная миллионами людей, обсуждаемая экономистами и политиками и изображаемая писателями и режиссерами. 
И в то же время реальные российские города, большие и малые, 
имеют очень мало общего с культурным мифом о провинции, 
сложившимся за последние два столетия. Как и все культурные 
мифы, миф о провинции отражает не саму провинциальную 
реальность, а скорее некое восприятие этой реальности, транслируемое интеллигенцией в прессе, литературе, а также (с момента их зарождения) в кино, на телевидении и в интернете. 
Историки и социологи изучают регионы — то есть «настоящую», 
географическую провинцию, в которой можно побывать, — с точки зрения их истории, обычаев, ландшафта, административных 
и политических структур2. Между тем исследователи литературы, 
кино и культуры изучают провинцию как текст — то есть рассматривают способы, которыми авторы конструируют эту провинцию и встраивают ее в символическую русскую географию 
в своих литературных, кинематографических или научных трудах.
Сегодняшний культурный миф о провинции имеет сложную 
структуру и продолжает сочетать в себе два противоположных 
взгляда на нестоличную часть России — как на удушающую 
среду (какой она предстает в прозе Гоголя, Чехова и Сологуба) 
и как на идеализированную сокровищницу «русскости». В современной культурной мифологии, в  особенности в  массовой 
культуре, преобладает именно второй, до сих пор минимально 
разработанный взгляд на провинцию как на воплощение в концентрированном виде всех компонентов позитивной национальной идентичности: великодушия, доброты, душевности, щедрости. Провинциальная русскость позиционируется как средство 
2 Краткий, но исчерпывающий обзор терминов и тенденций провинциальных 
исследований см. [Smith-Peter 2011]. Бесценный ресурс — [Милюгина, 
Строганов 2012].


Доступ онлайн
585 ₽
В корзину