Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Не расстанусь с коммунизмом. Мемуары американского историка России

Покупка
Артикул: 874505.01.99
Доступ онлайн
555 ₽
В корзину
Предметом этих воспоминаний стал поиск ответа на вопрос о том, как и почему история и коммунизм, объединившись, сформировали и вдохновили жизнь рожденного в Нью-Йорке американского еврея, отец которого вступил в коммунистическую партию США в 1939 году. Мемуары охватывают почти полувековой промежуток периода господства идеологии холодной войны и три континента. Они воссоздают путь открытий и самопознания в годы студенчества в Колумбийском университете, аспирантуры в Оксфорде, поисков в советских архивах, на угольных месторождениях Восточной Украины и в новом независимом Узбекистане.
Сигельбаум, Л. Не расстанусь с коммунизмом. Мемуары американского историка России : монография / Л. Сигельбаум ; пер. с англ. А. Разина. – Санкт-Петербург : БиблиоРоссика / Academic Studies Press, 2020. - 302 с. – (Серия «Современная западная русистика» = «Contemporary Western Rusistika»). - ISBN 978-5-6044208-4-3. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2243513 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Lewis H. Siegelbaum
Northern Illinois University Press
an imprint of 
Cornell University Press
Ithaca and London
Stuck On 
Communism
Memoir of a Russian Historian


Льюис Г. Сигельбаум
Academic Studies Press
БиблиоРоссика
Бостон / Санкт-Петербург
2020
Не расстанусь 
с коммунизмом
Мемуары американского 
историка России


УДК 929
ББК 63.3(2)
 
С34
Перевод с английского А. В. Разина
Серийное оформление и оформление обложки Ивана Граве
Я благодарю за финансовую поддержку факультет истории 
и Центр европейских, российских и евразийских исследований 
Университета штата Мичиган. 
Эмоциональную поддержку и вдохновение мне дарили мои друзья, 
и прежде всего моя дорогая Лэсли Пейдж Мок.
 
Сигельбаум Льюис Г.
С34  
Не расстанусь с коммунизмом. Мемуары американского историка России / Льюис Г. Сигельбаум; [пер. с англ. А. Разина]. — СПб.: Acade mic Studies Press / БиблиоРоссика, 2020. — 
304 с. — (Серия «Современная западная русистика» = «Contemporary Western Rusistika»).
 
 
ISBN 978-1-6446935-8-2  (Academic Studies Press)
 
 
ISBN  978-5-6044208-4-3 (БиблиоРоссика)
  
Предметом этих воспоминаний стал поиск ответа на вопрос о том, как и почему история и коммунизм, объединившись, сформировали и вдохновили жизнь 
рож денного в Нью-Йорке американского еврея, отец которого вступил в коммунистическую партию США в 1939 году. Мемуары охватывают почти полувековой 
промежуток периода господства идеологии холодной войны и три континента. Они 
воссоздают путь открытий и самопознания в годы студенчества в Колумбийском 
университете, аспирантуры в Оксфорде, поисков в советских архивах, на угольных 
месторождениях Восточной Украины и в новом независимом Узбекистане.
                                                                                                                                                                                  УДК 929
ББК 63.3(2)
©  Lewis H. Siegelbaum, text, 2019
©  Cornell University Press, 2019
©  Academic Studies Press, 2020
©  А. В. Разин, перевод с английского, 2020
©  Оформление и макет 
ООО «БиблиоРоссика», 2020
ISBN 978-1-6446935-8-2 
ISBN  978-5-6044208-4-3


Все время думаю о России,
О ней все мои мысли только,
Дядя Сэм не купит меня на уловки:
Я красный радикал левого толка.
        Г.-Х. Льюис. Думая о России (1932)
Есть такой способ это проверить: посмотреть, 
становится с годами рассказчик в своем 
изложении достойнее или ничтожнее.
        Джулиан Барнс. Одна история [Барнс 2018: 7]


Предисловие 
и благодарности
Когда наступает пора писать мемуары? Возможно, никогда, если 
не возникает такого побуждения. Точнее сказать, возможно, в тот 
момент, когда вы все еще считаете, что вам есть что сказать, и надеетесь, что другим это будет достаточно любопытно. Я решил 
попробовать, заняться этим, когда, собираясь отойти от дел, понял, 
что не могу с этим смириться. Я все время возвращался к этой 
идее. Друг, имя которого я не буду упоминать, предложил мне 
составить сборник статей, опубликованных мной на пике научной 
деятельности, и я начал писать предисловие. Папка с вордовскими документами, содержащая мои автобиографические записки, 
по-прежнему называется «(Моя) трудовая история» — как свидетельство того, с чего все началось. При написании этого вступления настоящее как бы стало отступать в сторону. Я оглянуться не 
успел, как вернулся в аспирантуру, затем в колледж, а потом стал 
совсем зеленым юнцом. Ах, скажете вы, эти историки всегда так — 
ищут объяснения в прошлом. Здесь не тот случай. Не припоминаю, 
чтобы меня неудержимо влекло вглубь времен, когда я обращался к какой-либо теме. Никогда, вплоть до нынешнего момента.
Я прочел достаточное количество мемуаров, чтобы знать, что 
интереснее всего не просто рефлексивные или, говоря сегодняшним языком, саморефлексивные, но те, что рефлексивны к саморефлексии. Они задают себе вопрос не только «почему я это 
сделал или так подумал?», но и «как мои поступки и мысли на 
меня повлияли?». Не знаю, хороши ли будут эти мемуары, но 
собирание по кусочкам жизни ученого, посвятившего себя российской и советской истории, стало для их автора увлекательным 


приключением, равно и приятным, и уничижительным. Я узнал 
много нового о Льюисе Сигельбауме. Но хватит обо мне.
Здесь я хочу отметить ту помощь и поддержку, что я получал 
в процессе работы. Одна из задач, которую принимают на себя те 
из нас, кто работает в академической науке, — это послужить 
анонимным читателем для издателей, нуждающихся во мнениях 
экспертов о том, заслуживает ли рукопись публикации и как ее 
можно улучшить. Я делал это многократно, главным образом 
потому, что это казалось хорошим способом узнать о новой работе. Мне также очень помогло чтение другими моих собственных 
работ. Но только когда я получил отзывы читателей об этой рукописи, я понял, что мы участвуем в подлинно коммунистической, — то есть взаимовыгодной — практике, которая не позволяет ни получить материальную выгоду (кроме номинального 
вознаграждения в виде денег или книг от издателя), ни потешить 
самолюбие. Мы делаем это добросовестно, потому что хотим, 
чтобы наши рукописи читались с той же степенью добросовестности. Мы делаем это потому, что хотим сохранить или даже повысить качество работ в нашей области. Мы делаем это, говоря 
в терминах марксизма, чтобы мы, как творцы материальных 
объектов, могли рассчитывать на полную отдачу от наших трудов.
За щедрость духа и конкретные рекомендации по улучшению 
я с радостью передаю коммунистический привет анонимным 
читателям, которые поддались на уговоры издательства и посвятили время моей рукописи. Других читателей пришлось уговаривать мне. В самом начале Стив Стоу, историк американского Юга 
до Гражданской войны, а также бывший редактор журнала, согласился прочитать черновик в качестве «постороннего» и выдал на 
шести страницах с одинарным интервалом свои комментарии, 
к которым я возвращался снова и снова. Я навязал ранний вариант Чарльзу Кейту, историку Вьетнама, который гораздо младше 
меня и с которым мы сейчас играем в теннис. Рон Суни и Дайан 
Кенкер, два человека, чьи имена довольно часто встречаются на 
этих страницах, читали черновики с разными целями, но оба 
дали честные, критические отзывы. Я не возлагал такую задачу 
на других членов моего нынешнего круга друзей, но тем не менее 


П р е д и с л о в и е  и   б л а г о д а р н о с т и 
их наблюдения и моральная поддержка помогли мне больше, чем 
они думают. Среди них Шон Форнер, Каррин Хэншью и Микки 
Стамм в Ист-Лансинге, Джефф Эли, Кали Исраэль и Алан Уолд 
(который предложил первый эпиграф) из группы исследования 
марксизма в Анн-Арборе и Марк Харрисон в Англии. Эми Фарранто из Северного Иллинойса была настолько энергичным 
и деятельным редактором, насколько можно желать; редактура 
Марлина Миллера значительно улучшила мой текст, а Натан 
Холмс, ведущий редактор, внушал мне уверенность именно тогда, 
когда это было столь необходимо. Я также хотел бы выразить 
благодарность Стиву Сигельбауму, Ляо Чжану и Джули К. Тейлор, 
непревзойденному координатору Espresso Book Machine в Университете штата Мичиган. Наконец, Лесли Пейдж Мок, спутница 
моей жизни последние двадцать лет, внимательно прочла три 
версии текста. Ее вклад неоценим, и именно ей я посвящаю эти 
мемуары.


Введение
В весенний семестр 2017 года, когда я в последний раз читал 
курс советской истории, у меня случилась любопытная беседа со 
студенткой. Мы только что закончили обсуждение Большого 
террора, массовых сталинских репрессий в партийных и государственных учреждениях в конце 1930-х годов. То, что я собираюсь 
описать, произошло 21 февраля сразу после окончания лекции. 
Молодая студентка, которая до тех пор в аудитории большей частью молчала, подошла к преподавательскому столу, где я отключал свой компьютер от проектора и собирал вещи, чтобы пойти 
обедать. «Да, — спросил я, заметив ее присутствие, — что вы хотели?» — «Не знаю, — она говорила так тихо, что приходилось 
напрягаться, чтобы расслышать, — что мне делать с отчаянием, 
которое я чувствую».
Сначала я подумал, что она имеет в виду то неслыханное 
кровопролитие, о котором мы говорили, и, возможно, я переусердствовал с описанием связанных с ним ужасов. Но нет, она 
дала понять, что имеет в виду современную политику в Соединенных Штатах. Дональд Трамп вступил в должность всего ме сяц назад. Запрет на въезд в страну для мусульман, заявления 
Трампа об опасностях, исходящих от мексиканцев («насильники», «плохие парни»), и сделанные им достойные сожаления 
назначения в правительство показали, что его избрание оправдывает или даже превосходит наши самые худшие опасения. На 
фоне такой ее откровенности о самом наболевшем я был рад, 
что она пришла ко мне с чем-то, что, очевидно, имело для нее 
большое значение, но и опасался, что не смогу адекватно ей ответить. Тем не менее, возможно, потому, что я разделял ощущение студентки, что происходит нечто отвратительное, и думал 
о том, как с этим справиться, я начал говорить ей о трех вещах: 


В в е д е н и е
во-первых, как историк я мог заверить ее, что люди переживали 
и гораздо худшие времена и сумели выжить; во-вторых, присоединившись к какому-либо движению, дискуссионной группе 
или союзу, где она встретит единомышленников, стремящихся 
к переменам, политического или иного рода, она сможет преодолеть чувство беспомощности; и в-третьих, что занятие историей 
между тем дает хороший выход, или, другими словами, возможность забыться в истории.
Я описываю этот короткий разговор не для того, чтобы продемонстрировать свои способности к убеждению. После того как 
я провозгласил эти три мысли, не прогремел гром, не сверкнула 
молния. Студентка просто поблагодарила меня и вышла, все с той 
же тенью сомнения на лице. Однако недавно мне пришло в голову, что в моем ответе заключалось обязательство на всю жизнь 
заняться историей и, косвенно, мое неизменное увлечение самобытным советским коммунизмом. Поэтому то, как история и коммунизм объединились, чтобы дать импульс моей карьере и выстроить мою жизнь, и есть тема этих мемуаров. Они охватывают 
три континента и примерно полвека борьбы с идеологиями, легшими в основу холодной войны, и с их последствиями, — с 1960-х 
годов, когда я в полной мере ощутил всю тяжесть последствий от 
преследования маккартистами моего отца, до распада Советского 
Союза и далее. Читатель погрузится в суматоху студенческих 
волнений в Колумбийском университете во время вьетнамской 
войны, прочтет описание аспирантуры в Оксфорде, года, проведенного в Москве в качестве студента по обмену на пике разрядки напряженности, исследовательских проектов — неудачных 
и завершенных, индивидуальных и коллективных, — выполненных сначала в качестве историка-неофита в Мельбурне, а затем, 
на полпути карьеры, — старшего преподавателя в Мичигане. Здесь 
будут воссозданы путешествия в советские архивы в поисках 
открытий и самопознания, на угольный бассейн в Восточной 
Украине и в Узбекистан, недавно обретший независимость.
Двойные обязательства перед историей и коммунизмом иногда 
представлялись мне благословением, иногда  — проклятием. 
Сначала казалось, что они неразрывно связаны. В 1950-х годах 


я воспитывался как сын «красного» и понял, что история — не 
«вздор», как утверждал Генри Форд, а совсем наоборот. История 
содержала истину. Эта истина говорила о простых, но героических трудящихся, борющихся за свое освобождение от рабства 
и господства капитала, о ФБР, преследующем Поля Робсона, 
Юлиуса и Этель Розенбергов, о мученичестве Розы Люксембург 
и других коммунистов, о преступлениях империализма, особенно 
американского. Однако ни об одной из этих истин не говорилось 
в школе. По непонятным мне причинам в моей средней школе не 
было истории; у нас были «общественные науки», предмет, известный более раннему поколению учеников как «граждановедение». Выявление скрытых истин истории стало моей миссией. 
Однако в последующие годы, когда эта миссия переросла в профессиональное занятие, что требовало профессиональной подготовки, я узнал, что существует много истин, иногда противоречивых, что история — это больше, чем скрытая в прошлом политика, что она противоречива и сложна. Я понял также, что, если 
я хочу продвигаться вперед, мне следует скрывать свои политические предпочтения.
Мое двойственное отношение как к коммунизму, так и к истории, а на самом деле — к своей собственной идентичности, — находит отражение в двойственной структуре и названиях большинства глав в этих мемуарах. «Теннис и коммунизм», вступительная глава, объединяет мою юношескую страсть к элитному 
спорту и встречи с друзьями семьи, которые посвятили себя 
идеологии освобождения рабочего класса. Лагерь для мальчиков 
в Беркширах в западном Массачусетсе — место, где то и другое 
сосуществовало. Во второй главе, «Революционер или ученый?», 
описаны годы студенчества в Колумбийском университете. Там, 
в частности, приводятся письма моей приятельнице по старшей 
школе, в которых отражены юношеские переживания по поводу 
научной работы, политической активности в кампусе и того, 
к чему следует относиться более серьезно. В этой главе я восстанавливаю, основываясь на учебных планах, лекциях и конспектах, 
некоторые из выбранных предметов и вспоминаю преподавателей — с симпатией или без таковой. Здесь история русской ре
Доступ онлайн
555 ₽
В корзину