Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Философ для кинорежиссера. Мераб Мамардашвили и российский кинематограф

Покупка
Артикул: 765095.02.99
Доступ онлайн
543 ₽
В корзину
Исследование посвящено роли М. К. Мамардашвили в развитии российского кинематографического мышления. Рассматривая российскую киноиндустрию в контексте ее интеллектуальной истории, А. ДеБласио предлагает сфокусировать наше внимание на тех случаях, когда обнаруживается сходство между философскими и кинематографическими текстами.
ДеБласио, А. Философ для кинорежиссера. Мераб Мамардашвили и российский кинематограф : монография / А. ДеБласио ; пер. с англ. О. Бараш. – Санкт-Петербург : БиблиоРоссика / Academic Studies Press, 2020. - 268 с. – (Серия «Современная западная русистика» = «Contemporary Western Rusistika»). - ISBN 978-5-6044208-0-5. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2243509 (дата обращения: 20.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Alyssa DeBlasio
Edinburgh
EDINBURGH
University Press
2019
The Filmmaker’s
Philosopher 
Merab Mamardashvili 
and Russian Cinema


Алисса ДеБласио
Academic Studies Press
БиблиоРоссика
Бостон / Санкт-Петербург
2020
Фи лософ 
для 
кинорежиссера 
Мераб Мамардашвили 
и российский кинематограф


УДК 7.01
ББК 71.01
 
Д25
Перевод с английского О. Я. Бараш
Серийное оформление и оформление обложки Ивана Граве
(в оформлении обложки использовано фото И. А. Пальмина)
 
ДеБласио А.
Д25  
Философ для кинорежиссера. Мераб Мамардашвили и российский кинематограф / Алисса ДеБласио; [пер. с англ.]. — 
СПб.: Acade mic Studies Press / БиблиоРоссика, 2020. — 272 с. — 
(Серия «Современная западная русистика» = «Contemporary 
Western Rusistika»).
 
 
ISBN 9 78-1-6446932-3-0 (Academic Studies Press)
 
 
ISBN 978-5-6044208-0-5 (БиблиоРоссика)
  
Исслед ование посвящено роли М. К. Мамардашвили в развитии российского 
кинематографического мышления. Рассматривая российскую киноиндустрию 
в контексте ее интеллектуальной истории, А. ДеБласио предлагает сфокусировать 
наше внимание на тех случаях, когда обнаруживается сходство между философскими и кинематографическими текстами.
                                                                                                                                                                                      УДК 7.01
ББК 71.01
©  Alyssa DeBlasio, text, 2019
©  Edinburgh University Press, 2019
©  О. Я . Бараш, перевод, 2020
©  Academic Studies Press, 2020
©  Оформление и макет 
ООО «БиблиоРоссика», 2020
ISBN 9 78-1-6446932-3-0
ISBN 978-5-6044208-0-5


Слова 
благодарности
Как и любое крупное начинание, публикация этой книги не 
состоялась бы без поддержки друзей и коллег, близких и далеких, которым я выражаю искреннюю благодарность.
На самой ранней стадии проекта, когда я была стипендиатом 
Американского совета научных сообществ, мне оказывали 
великодушную поддержку Сергей Каптерев и Николай Изволов 
(ВГИК, Москва), которые помогли мне найти важные первоисточники. Я благодарна многим режиссерам, особенно Александру Зельдовичу, Олесе Фокиной и Дмитрию Мамулии, поделившимся со мной своими воспоминаниями о времени, когда 
они были студентами Мамардашвили. Александр Колбовский, 
Ольга Шервуд и Всеволод Коршунов помогли мне завязать 
необходимые знакомства, а Анастасия Хлопина оказала неоценимую помощь в исследованиях летом 2017 года.
Моей работе очень помогли беседы с коллегами и студентами отделений славистики Виргинского и  Принстонского 
университетов, куда меня пригласили рассказать об этом 
проекте. Спасибо Эдит Клюс и Виктории Джугарян за то, что 
сделали эти визиты возможными. Беседы с участниками XX ежегодного российского киносимпозиума — их слишком много, 
чтобы перечислить здесь всех, — были очень полезны при 
написании последней главы об А. Звягинцеве.
Ирина Анисимова, Эндрю Чепмен, Михаил Эпштейн, Виктория Файбышенко, Маргарет Фролих, Диана Гаспарян, Фил 
Грир и Чонси Махер оставили ценные замечания об этой ра
С л о в а  б л а г о д а р н о с т и 
боте на разных ее этапах. Я также выражаю благодарность 
моим редакторам в издательстве Edinburgh University Press 
и двоим рецензентам, замечательно сыгравшим роль «анонимных читателей»: их подробные комментарии позволили мне 
более точно сформулировать некоторые важные мысли, не 
выходя за рамки замысла. Я искренне признательна издательству Academic Studies Press, особенно Ирине Знаешевой, за 
помощь в подготовке российского издания. Мои друзья и наставники Нэнси Конди, Фил Грир, Володя Падунов и Джим 
Сканлан послужили для меня примером в работе на стыке 
философии, литературы и кино.
Я благодарна Фондам исследований и развития Дикинсон 
колледжа, которые оказывали этому проекту разные формы 
поддержки. Моя коллега Елена создала на кафедре обстановку, 
способствующую и активным исследованиям, и плодотворному преподаванию. Мои незаменимые подруги Клэр, Пегги 
и Сара, с 2010 года в городке Карлайле (Пенсильвания), чьи 
лица я видела перед собой за столом, ободряли меня в течение 
многих часов — и когда я писала, и когда не писала.
Благодарность родным — общее место, но благодаря моей 
семье — Крису и Нине — я стала более умелым писателем 
и более чутким читателем. Они всегда готовы пуститься вместе 
со мной на авантюры и не только позволяли мне свободно 
располагать дополнительным временем, когда моя работа 
вступала в критическую фазу, но и вдохновили меня на написание этой книги.


Введение
Самый свободный 
человек в СССР
Свобода Пушкина — это не то, что он мог бы передать, 
скажем, своим ученикам. Не случайно у него не было 
школы.
Мераб Мамардашвили. 
«Картезианские размышления» (1981)
— Почему вы считаете, что Тарковский хороший режиссер?
— Потому что он умер, а еще Пушкин говорил, что 
в этой стране любят только мертвых.
Мераб Мамардашвили, интервью (1991)
Мераба Мамардашвили называют по-разному: грузинским 
Сократом советской философии, маяком позднесоветской 
интеллигенции, пионером в  использовании познания как 
формы сопротивления государственной власти, одаренным 
оратором в классической традиции и даже «выдающимся богословом»1. Формальная вежливость требовала обращаться 
к нему «Мераб Константинович», для друзей он был Мерабом, 
1 Мнение О. Седаковой о том, что Мамардашвили использовал мысль как 
форму сопротивления, см. в [Седакова 2017]. О Мамардашвили как богослове см. [Голубицкая 2017], [Парамонов 2017], [Дуларидзе 1997]. С. БакМорс назвала Мамардашвили центральной фигурой «в том, что можно 
назвать континентальной школой советской философии», подчеркивая, 
в частности, его влияние на знаменитого философа кино С. Жижека [BuckMorss 2000: xii]. 


а для философа-марксиста Луи Альтюссера — «дражайшим 
Мерабом», зарубежным задушевным другом и «понимающим 
братом» [Встреча... 2016: 37, 45]. С 1966 года и до самой смерти 
в шестидесятилетнем возрасте в 1990 году философ Мераб 
Мамардашвили преподавал и работал в самых прославленных 
научных и учебных заведениях Москвы и Тбилиси, в том 
числе в МГУ, в институтах Академии наук, в Академии педагогических наук и в Тбилисском государственном университете2. Он был в числе немногочисленных в Советском Союзе 
приверженцев «офранцуженного» европейского философского дискурса, который в интерпретации Мамардашвили порой 
оборачивался разновидностью марксистского экзистенциализма, так как, во-первых, методологически основывался на 
марксистском анализе, а во-вторых, строился на идее человеческого опыта. Хотя его имя было почти неизвестно за пределами коммунистического блока, его лекции привлекали толпы 
слушателей из разных слоев советского общества — «от интеллектуалов до парикмахеров», как выразился один участник, 
определяя состав его аудитории на разных лекционных площадках [Tirons 2006].
Его присутствие за кафедрой стало символом либеральных 
идеалов свободы и космополитизма, которым не было места 
в официальном советском научном дискурсе того времени. 
Одна из его учениц отмечала: «Как и многие мои сверстники, 
я ходил на его лекции так, как люди ходят в церковь» [Там же]. 
Для этой книги важен малоизвестный факт, что с 1977 по 
2 Академия наук СССР объединяла исследовательские институты, хотя 
в некоторых из ее более 300 филиалов можно было получить высшее образование. Но это не касалось Института истории науки и техники, где 
Мамардашвили работал в 1974–1980 годах, но не преподавал. Чтение лекций 
не входило в его обязанности и в Институте международного рабочего 
движения, также принадлежавшем к Академии наук СССР. И сегодня 
российские ученые нередко работают одновременно в нескольких местах, 
совмещая исследовательскую и преподавательскую деятельность в двух или 
более учреждениях. 


1990 год Мамардашвили читал лекции в составе обязательного курса философии в двух ведущих кинематографических 
школах страны: во Всесоюзном государственном институте 
кинематографии (ВГИК) и на Высших курсах сценаристов 
и режиссеров (Москва). Это означает, что каждый режиссер, 
сценарист, кинематографист и любой другой специалист в области кино, учившийся в те годы в одном из этих вузов — 
а учились в них многие, — так или иначе мог соприкасаться 
с Мамардашвили. В Москве 1970–80-х годов в число учеников 
и коллег Мамардашвили входил длинный список всемирно 
признанных режиссеров, среди них Александр Сокуров (постоянный участник Каннского фестиваля и обладатель венецианского «Золотого льва»), Павел Лунгин (приз за лучшую 
режиссуру в Каннах и «Золотой орел» за лучший кинофильм), 
Алексей Балабанов, Иван Дыховичный, Владимир Хотиненко 
и Александр Зельдович. Мамардашвили повлиял и на специалистов в других областях кино, среди них Сергей Шумаков 
(директор телеканала «Россия-К / Культура»), журналист 
и телеведущий Александр Архангельский и продюсер-киномагнат Сергей Сельянов, посещавший курс философии у Мамардашвили во ВГИКе в конце 1970-х годов [Архангельский], 
[Сельянов 2004].
Положение Мамардашвили в среде московской интеллигенции также способствовало его общению с ведущими кинодеятелями старшего поколения. Среди них были сценарист Наталья Рязанцева и режиссер Лариса Шепитько; последняя, по 
сообщениям, интересовалась его мнением о написанном ею 
сценарии злополучного фильма «Прощание с Матерой» (1983) 
[Рязанцева 2011].
Он работал с самыми талантливыми аниматорами страны, 
включая Федора Хитрука, Андрея Хржановского и Юрия 
Норштейна. Актер Александр Кайдановский, сыгравший 
роль Сталкера в одноименном фильме Андрея Тарковского 
(1979), учился на Высших курсах сценаристов и режиссеров, 
где его преподавателями были одновременно Тарковский 


и  Мамардашвили. Даже режиссеры, не обучавшиеся ни 
в одной из двух главных российских киношкол, претендовали на интеллектуальную близость с Мамардашвили. Один из 
таких «посторонних» — двукратный номинант на премию 
«Оскар» Андрей Звягинцев, который не изучал киноискусство в Москве, но цитировал Мамардашвили в интервью, 
причем так, что критики воспринимали его перефразировки 
идей Мамардашвили как оригинальные афоризмы самого 
Звягинцева. Вклад Мамардашвили в кинематографию проявляется также в том, что после его смерти о нем было снято 
более десяти фильмов.
Задача этой книги состоит в том, чтобы исследовать роль 
Мамардашвили в развитии российского кинематографического мышления, учитывая, что описать или определить его 
влияние с помощью единой для всех формулировки невозможно. Дыховичный и Мамулия говорят о прямом влиянии философа на их творчество, тогда как в сознании Зельдовича «Мамардашвили запечатлелся скорее как образ, чем как мысль» 
[Зельдович 2014]. Сокуров рассказывает, насколько важным 
для него было учиться у Мамардашвили в 1970-е годы, хотя 
признает, что в то время не придавал этим лекциям такого 
глубокого значения, какое они имели бы для него позже [Сокуров 1991]3. На другом конце спектра влияния находится 
Ю. Б. Норштейн, который сообщает, что у него не было ни одного интеллектуального разговора с Мамардашвили, хотя они 
шесть лет работали бок о бок на Высших курсах сценаристов 
и режиссеров [Philips 2016]. Однокурсники Балабанова рассказывали, как они слушали философа «открыв рот», сам же 
Алексей Октябринович, вундеркинд-мизантроп постсоветского кино, сидел в последнем ряду, и ему «лекции легендарного 
философа... были не особенно интересны» [Балабанова 2013]. 
Когда о Мамардашвили спросили у Хотиненко, тот вспомнил: 
3 Сокуров также цитирует Мамардашвили в книге «В центре океана» (СПб.: 
Амфора, 2011. С. 16–17).


«Душистый табак... неспешная речь. Это был настоящий философ. Настоящего философа я одного знаю — Мамардашвили» [Хотиненко 2004: 444]4.
В. Струков разделяет свое исследование современного 
российского кино (2016) на несколько направлений: тематические исследования (например, война и патриотизм), 
культурологические исследования (например, власть, идеология, идентичность) и исследования отдельных режиссеров 
и кинодеятелей, которых, как правило, считают представителями наиболее широкого российского кинематографического рынка и эстетического канона [Strukov 2016: 12]. 
В  моей книге применяется совершенно другой подход, 
связывающий интеллектуальное наследие с понятием поколения,  — подход, позволяющий по-новому рассмотреть 
с  философской точки зрения кинодеятелей, которые не 
имеют между собой ничего общего, кроме их выраженных 
связей — прямых или косвенных — с интеллектуальным 
явлением, которое представлял собой Мераб Мамардашвили на закате советской эпохи. Одно из существенных различий между моим подходом и теми, которые чаще всего 
применяются в  работах о  философии кино в  контексте 
российских исследований, состоит в том, что я предлагаю 
не интерпретировать кино сквозь призму философских 
идей, а отталкиваться от случаев, когда мы уже обнаружили 
исторически обусловленное сходство между философскими 
и кинематографическими текстами. Рассматривая российскую киноиндустрию в контексте ее богатой интеллектуальной истории, мы позволяем отдельным фильмам философ4 Имя Мамардашвили и его мысли временами появляются в российской 
кинокритике в неожиданных контекстах, например в интервью К. Лопушанского и в рецензии на фильм Т. Бекмамбетова «Елки». См. [Яковлева 
2012], [Кувшинова 2010]. Примером сегодняшнего влияния Мамардашвили 
на сферы, не связанные с кино, может послужить сообщение участницы 
группы «Pussy Riot» М. Алехиной о том, что, находясь в тюрьме, она читала 
Мамардашвили. См. [Gessen 2014: 247]. 


Доступ онлайн
543 ₽
В корзину