Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Русская мысль

Покупка
Артикул: 874403.01.99
Доступ онлайн
380 ₽
В корзину
О русской консервативной публицистике XIX-XX веков, в том числе писателей и философов. Главный вопрос, который мучил русскую мысль — обретение русского самосознания и национальной идентичности после проевропейской революции Петра I и во многом вызванной ею катастроф начала ХХ века в России. С обретением подлинной исторической памяти обнажались вредоносные западные веяния и собственные национальные язвы. Грядущая победа на всемирном фронте будет и торжеством русской традиционной мысли.
Аксючиц, В. В. Русская мысль : монография / В. В. Аксючиц. – Москва : Директ-Медиа, 2024. - 293 с. – ISBN 978-5-4499-4573-0. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2243355 (дата обращения: 18.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Виктор Аксючиц 
Русская мысль 
Москва 


УДК 1(47)(091) 
ББК 87.3(2) 
А42 
Аксючиц, В. В. 
А42 
Русская мысль / В. В. Аксючиц. — Москва : ДиректМедиа, 2024. — 292 с. 
ISBN 978-5-4499-4573-0 
О русской консервативной публицистике XIX–XX веков,  в 
том числе писателей и философов. Главный вопрос, который мучил русскую мысль — обретение русского самосознания и национальной идентичности после проевропейской революции Петра I 
и во многом вызванной ею катастроф начала ХХ века в России. 
С обретением подлинной исторической памяти обнажались вредоносные западные веяния и собственные национальные язвы. 
Грядущая победа на всемирном фронте будет и торжеством русской традиционной мысли. 
УДК 1(47)(091) 
ББК 87.3(2) 
ISBN 978-5-4499-4573-0 
© Аксючиц В. В., текст, 2024 
© Издательство «Директ-Медиа», оформление, 2024 


Оглавление 
Служение славянофилов ................................................................ 5 
Лопнувшие иллюзии ....................................................................21 
Европейские духи небытия .......................................................... 25 
Метафизика зла у Ф. М. Достоевского  
(по роману «Преступление и наказание») ...................................... 39 
Прозрения Ф. М. Достоевского ..................................................... 93 
Кривое зеркало публицистики .................................................... 104 
Н. А. Бердяев о «русском коммунизме» ........................................ 119 
Послание Соловецких епископов 1926 года ................................... 144 
Соблазн евразийства .................................................................. 147 
Национальная диктатура по И. А. Ильину .................................... 169 
Русские гении  о национальном характере .................................... 177 
Н. А. Бердяев о русском характере ............................................... 182 
И. А. Ильин о русском характере ................................................. 195 
В. Г. Распутин о русском характере .............................................. 214 
Ксения Касьянова о русском характере......................................... 217 
А. И. Солженицын о русском характере........................................ 242 
И. Р. Шафаревич —  великий математик-мыслитель .....................248 
«Малый народ»  против «Большого народа» .................................. 264 


Русский Собор о русской идентичности ....................................... 271 
Церковный ответ на русский вопрос ............................................ 281 
Книги Виктора Аксючица ........................................................... 287 


Служение славянофилов 
В XIX веке, пережив в Александровскую эпоху «детскую 
болезнь» туманной гуманистической религиозности, мистических увлечений, бдений в масонских ложах, интерконфессионального 
христианства, 
русская 
мысль 
после 
Пушкина 
обращается к национальным культурным и религиозным традициям. Творчество русских мыслителей пробивается через 
вненациональную светскую культуру и обретает национальный 
язык, индивидуальную тональность, оригинальный образ и собственные темы.  
Славянофилы — патриоты — были европейски образованными людьми. Их мировоззренческое формирование началось 
традиционно 
для 
образованных 
слоёв 
России. 
П. В. Анненков писал о столичной интеллектуальной атмосфере: «Белинский ещё не вносил ни малейшего раскола в тот молодой 
кружок, сформировавшийся в начале 30-х годов под сенью Московского 
университета, из которого потом вышли самые замечательные личности последующих годов. Зародыши различных и противоборствующих 
мнений уже находились в нём, как легко убедиться из имён, составлявших его персонал (К. Аксаков, Станкевич и др.), но зародыши эти ещё 
не приходили в брожение и таились до поры до времени за дружеским обменом мыслей, за общностью научных стремлений. Достаточно 
вспомнить, что К. Аксаков был тогда германизирующим философом, 
не менее Станкевича; П. Киреевский — завзятым европейцем и западником, не уступавшим Т. Н. Грановскому». Этот круг молодых людей, можно сказать, «жил» философией, на всё смотрел и всё 
решал с философской точки зрения. С 1836 года в кружке начинается «упоение гегелевской философией», которую произвольно 
разъяснял будущий теоретик анархизма М. А. Бакунин, после 
чего «человек, не знакомый с Гегелем, считался кружком почти что 
не существующим человеком» (П. В. Анненков). Властитель читающих умов Белинский, пережив увлечение Шеллингом, 


возбуждённый новизной и глубиной новых идей, фанатично, 
с восторгом агитирует за философию Гегеля, доводя до крайности, до абсурда гегелевский тезис: «всё действительное разумно». 
При этом, не владея ни одним иностранным языком, Белинский 
знает о Гегеле только из пересказов Бакунина. С тех пор экзальтированный дилетантизм становится неотъемлемой чертой 
прозападнической интеллигенции. 
В отличие от западников славянофилы не разделяли иллюзию «русского Запада», что позволяло реально оценивать состояние западноевропейской цивилизации. Вместе с тем, 
славянофилы усвоили лучшее в Европе: историзм — понимание 
общественного развития как органического процесса, уважение 
к прошлому; признание рационального в жизни; возрождение 
национального самосознания; открытие иррациональной природы в индивидуальности — человеческой и национальной. 
Они не поработились западным опытом, а творчески его переработали. 
Величие духовного подвига славянофилов в том, что они 
сумели не поработиться тотальным европеизмом образованных 
слоёв России, а первыми в образованном обществе вырвались 
из сословных предрассудков и непредвзято взглянули на свой 
народ. «Славянофильство первое выразило в сознании тысячелетний 
уклад русской жизни, русской души, русской истории» (Н. А. Бердяев). 
В своих воспоминаниях дочь поэта Анна Фёдоровна Тютчева  
пишет «о той небольшой группе умных людей, которых наше глупое общество иронически прозвало славянофилами, ввиду их националистических тенденций, но которые по существу были первыми мыслящими 
людьми, дерзнувшими поднять свой протестующий голос во имя самобытности России, и первые поняли, что Россия не есть лишь бесформенная и инертная масса, пригодная исключительно к тому, чтобы 
быть вылитой в любую форму европейской цивилизации и покрытой, по 
желанию, лоском английским, немецким или французским; они верили, 
и они доказали, что Россия есть живой организм, что она таит 


в глубине своего существа свой собственный нравственный закон, свой 
собственный умственный и духовный уклад и что основная задача  
русского духа состоит в том, чтобы выявить эту идею, этот идеал 
русской жизни, придавленный и не понятый всеми нашими реформаторами и реорганизаторами на западный образец… Большинству из 
них благодаря преждевременной смерти и вследствие неблагоприятных обстоятельств не удалось выполнить той интеллектуальной работы, к которой они, казалось, были призваны, но они бросили семена 
плодотворной и оригинальной мысли, и в своё время эти семена принесут свои плоды». 
Через славянофилов образованное общество открыло утерянные богатства русской культуры и национального характера. 
У славянофилов чувство вины и покаяния по отношению к простонародью впервые выразилось в здоровых формах. Славянофилы в истории искали не золотой век, а русскую идею — идеал 
будущего России. И о современности они судили не с точки зрения ветхой старины, а через русский идеал. Это была первая сознательная попытка сформулировать историческую миссию 
России. Идеал народа метаисторичен — вне истории, но движет 
историю. Он формулирует историческое назначение миссию, 
к которому предназначен народ от вечности. Абсолютные нормы 
истины, добра, красоты должны явиться в конкретных исторических формах. Славянофилы открыли, что идеал русского народа 
есть Православие. В их лице сознание образованного общества 
коснулось русского духа, культуры, истории. «Если идти в глубь веков искать мистической подпочвы славянофильства, то мы дойдём до 
мистики восточноправославной, положенной в основание всей христианской культуры Востока, до Добротолюбия, до умного делания и умной 
молитвы» (Н. А. Бердяев). В обретении своего исторического пути 
(по выражению прот. Георгия Флоровского: «Вперёд к отцам» 
к святоотеческому наследию) Россия призвана вернуться к Православию, воссоздать христианские формы жизни, свидетельствовать человечеству о соборном братстве и единении народов. 


Славянофилы переоткрыли для себя и для общества старинную русскую мысль о религиозности русской культуры 
и русской мысли. «На вопрос о том, где Церковь, славянофилы ответили: “Церковь там, где люди, соединённые взаимною братскою любовью и свободным единомыслием, становятся достойным вместилищем 
единой благодати Божьей, которая и есть истинная сущность и жизненное начало Церкви, образующее её в единый духовный организм”» 
(Вл. С. Соловьёв). Славянофилы впервые сформулировали основные темы русской историософии: народность, самобытность 
России, неповторимость форм её общественного развития (община, артель), отношения русской и западноевропейской цивилизаций, Востока и Запада. Не создавая философских систем, 
они задали творческий импульс для зарождения самобытной 
русской философии. 
Алексей Степанович Хомяков — талантливый богослов 
и философ — оказал большое влияние на своих друзей-славянофилов и на многих думающих людей в России. Алексей Степанович был натурой сильной и цельной. Смолоду он был против 
радикализма и военных переворотов (осуждая декабристов): 
«Войско… это — собрание людей, которых народ вооружил на свой счёт: 
оно служит народу. Где же будет правда, если эти люди, в противоположность своему назначению, начнут распоряжаться народом по своему произволу». Князя А. И. Одоевского он уверял, что тот не 
либерал, а лишь предпочитает единодержавию тиранию вооружённого меньшинства. Хомяков был гением универсальным, 
наиболее универсальным и разносторонним из славянофилов, 
развивая славянофильские идеи в богословии, философии, истории, филологии, публицистике и поэзии. 
Так восторженное писал о нём Михаил Погодин: «Хомяков! Что это была за натура, даровитая, любезная, своеобразная! Какой ум всеобъемлющий, какая живость, обилие в мыслях, которых 
у него в голове заключался, кажется, источник неиссякаемый, бивший 
ключом при всяком случае направо и налево! Сколько сведений самых 


разнородных, соединённых с необыкновенным даром слова, текшего из 
уст его живым потоком! Чего он не знал?.. Не было науки, в которой Хомяков не имел бы обширнейших познаний, которой не видел бы пределов, о которой не мог бы вести продолжительного разговора со 
специалистом или задать ему важных вопросов. Кажется, ему оставалось только объяснить некоторые недоразумения, пополнить несколько 
пробелов... И в то же время Хомяков писал проекты об освобождении 
крестьян за много лет до состоявшихся рескриптов, предлагал планы 
земских банков или по поводу газетных известий, на ту пору полученных, распределял границы американских республик, указывал дорогу судам, искавшим Франклина, анализировал до малейшей подробности 
сражения Наполеоновы, читал наизусть по целым страницам из 
Шекспира, Гёте или Байрона, излагает учение Эдды и буддийскую космогонию... И в то же время Хомяков изобретает какую-то машину 
с сугубым давлением, которую посылает на английскую всемирную  
выставку и берёт привилегию; сочиняет какое-то ружьё, которое хватает дальше всех, предлагает новые способы винокурения и сахароварения, лечит гомеопатией все болезни на несколько верст в окружности, 
скачет по полям с борзыми собаками зимней порошею за зайцами и описывает все достоинства и недостатки собак и лошадей как самый 
опытный охотник, получает первый приз в обществе стреляния 
в цель, а ввечеру является к вам с сочиненными им тогда же анекдотами о каком-то диком прелате, пойманном в костромских лесах, 
о ревности какого-то пермского исправника в распространении христианской веры, за которое он был представлен к Св. Владимиру, но не 
мог получить его потому, что оказался мусульманином». Но по-русски же — ленив, по признанию собственному и близких. Писал 
только по вдохновению, приятели запирали его на ключ, чтобы 
принудить писать «Записки по всемирной истории». 
Вместе с тем, Хомяков — «первый свободный русский богослов» 
(Н. А. Бердяев). Юрий Самарин предложил назвать Хомякова 
учителем Церкви. Анна Тютчева писала о том, как «одна брошюра 
в несколько страниц — небольшой религиозный полемический трактат 


о нашей Церкви, очень краткий, но яркий и вдохновенный, — произвела 
целый переворот в моём нравственном сознании. Это краткое изложение догматов нашей Церкви принадлежало перу москвича Ал. С. Хомякова… Эти брошюры, запрещённые в России и напечатанные за 
границей, первое издание которых было уничтожено иезуитами, были 
написаны на французском языке, затем переведены на английский 
и немецкий и, наконец, уже на русский. Этим немногим вдохновенным 
страницам, ещё теперь слишком малоизвестным, предстоит огромное будущее; они явятся тем невидимым звеном, благодаря которому 
западная религиозная мысль, измученная отрицанием и сомнением, сольётся с великой идеей Церкви — Церкви истинной православной, 
Церкви идеальной, основанной Христом, а не Церкви, понимаемой как 
организация государственная или общественная». 
В статье «О старом и новом» (1839 год) Хомяков сформулировал основные положения славянофильства. А. С. Хомяков 
развивал идеи русского мессианства — богоизбранности русского народа: «История призывает Россию стать впереди всемирного 
просвещения, она даёт ей на это право за всесторонность и полноту её 
начал». Русский народ в своей вере и в образе жизни является 
носителем подлинно христианских истин. Русское Православие — религия творящего духа, гармонично сочетающая разум 
с верой как высшей формой познания, — противостоит власти 
естественной необходимости и господству логически-рассудочных начал Запада. Предназначение России, независимой от 
«упаднической перекультурности», — освободить человечество от 
одностороннего и ложного развития, навязанного истории Западом. А. С. Хомяков говорил о пустодушии европейского просвещения: «Отжили не формы, но начало духовное, не условия 
общества, но вера, в которой жили общество и люди… Внутреннее 
омертвление людей высказывается судорожным движением общественных организмов… О, грустно, грустно мне — ложится тьма густая на 
дальнем Западе, стране святых чудес». В поисках национальной самобытности русский народ обретёт универсальные истины, 


Доступ онлайн
380 ₽
В корзину