Философия в образах. Ф.М. Достоевский
Покупка
Тематика:
Литературоведение. Фольклористика
Издательство:
Директ-Медиа
Автор:
Аксючиц Виктор Владимирович
Год издания: 2024
Кол-во страниц: 96
Дополнительно
Вид издания:
Монография
Уровень образования:
Дополнительное профессиональное образование
ISBN: 978-5-4499-3142-9
Артикул: 874382.01.99
Фёдор Михайлович Достоевский был гениальным писателем-философом. В образах художественной литературы он исследовал метафизические проблемы, прежде всего вопросы добра и зла. В остросюжетном романе «Преступление и наказание» описывается род духовной болезни — идеологической мании, её носители («трихины, некие несущие — не существующие — существа, носящиеся в воздухе и заражающие целые народы»), её генезис, острейшие её формы, неизбежно ведущие к кровавым преступлениям, пути излечения и духовного возрождения... И в коммунизме, и в фашизме, и в современном укронацизме, и в мировом глобализме-гегемонизме опознаются формы духовного помутнения народов. В статье «Прозрения Ф. М. Достоевского» приводятся публицистические описания Фёдором Михайловичем истоков и причин трагического раскола в русском народе в результате революции Петра I. Созданный Петром новый правящий и культурный слой, оторванный от русской почвы, и превратился в канал заражения европейскими формами духовных болезней. Опять же, и сегодняшняя либеральная интеллигенция в России из сеятелей пагубных форм западной культуры превратилась в предателей русского духа и российской государственности... Как у всех великих русских писателей, начиная с Пушкина, писательский труд Достоевского был одновременно и самотворчеством, созиданием собственно личности и нового образа жизни. Нить трагической судьбы Достоевского вплетена в ткань его произведений. С другой стороны, в творениях своих он пытался понять и разрешить мучающие его вопросы жизни. Говоря современным философским языком, его творчество экзистенциально. И для него, и для нас: прозрения, смыслы и образы творчества Достоевского будто оживают в современной мировой драме...
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Виктор Аксючиц ФИЛОСОФИЯ В ОБРАЗАХ Ф. М. Достоевский Москва 2024
УДК 82.09(47)
ББК 83.3(2=411.2)52-8,4
А41
Аксючиц, В.
А41 Философия в образах. Ф. М. Достоевский / В. Аксючиц.
— Москва : Директ-Медиа, 2024. — 95 с.
ISBN 978-5-4499-3142-9
Фёдор Михайлович Достоевский был гениальным писателемфилософом. В образах художественной литературы он исследовал метафизические проблемы, прежде всего вопросы добра и зла. В остросюжетном
романе «Преступление и наказание» описывается род духовной болезни —
идеологической мании, её носители («трихины, некие несущие — не
существующие — существа, носящиеся в воздухе и заражающие целые
народы»), её генезис, острейшие её формы, неизбежно ведущие к кровавым преступлениям, пути излечения и духовного возрождения... И в
коммунизме, и в фашизме, и в современном укронацизме, и в мировом
глобализме-гегемонизме опознаются формы духовного помутнения народов. В статье «Прозрения Ф. М. Достоевского» приводятся публицистические описания Фёдором Михайловичем истоков и причин трагического
раскола в русском народе в результате революции Петра I. Созданный
Петром новый правящий и культурный слой, оторванный от русской
почвы, и превратился в канал заражения европейскими формами духовных болезней. Опять же, и сегодняшняя либеральная интеллигенция в
России из сеятелей пагубных форм западной культуры превратилась в
предателей русского духа и российской государственности... Как у всех
великих русских писателей, начиная с Пушкина, писательский труд Достоевского был одновременно и самотворчеством, созиданием собственно
личности и нового образа жизни. Нить трагической судьбы Достоевского
вплетена в ткань его произведений. С другой стороны, в творениях своих он
пытался понять и разрешить мучающие его вопросы жизни. Говоря современным философским языком, его творчество экзистенциально. И для
него, и для нас: прозрения, смыслы и образы творчества Достоевского
будто оживают в современной мировой драме...
ISBN 978-5-4499-3142-9
© Аксючиц В., текст, 2024
© Издательство «Директ-Медиа», оформление, 2024
Писатель-философ Гениальным писателем-метафизиком был Фёдор Михайлович Достоевский. В литературной форме, как наиболее адекватной его образу мысли, Достоевский пытался обдумать и решить собственные метафизические проблемы. Как у всех великих русских писателей, начиная с Пушкина, писательский труд Достоевского был одновременно и самотворчеством, созиданием личности и нового образа жизни. Нить мучительной судьбы Достоевского вплетена в ткань его произведений. С другой стороны, в творениях своих он пытался понять и разрешить мучающие его вопросы жизни. Говоря современным философским языком, его творчество экзистенциально прежде всего в том, что охвачено единством экзистенции самого автора. «Все герои Достоевского ― он сам, его собственный путь, различные стороны его существа, его муки, его вопрошания, его страдальческий опыт… В творчестве его отразились все противоречия его духа, все бездонные его глубины. Творчество не было для него, как для многих, прикрытием того, что совершалось в глубине. Он ничего не утаил, и потому ему удалось сделать изумительные открытия о человеке. В судьбе своих героев он рассказывает о своей судьбе, в и сомнениях ― о своих сомнениях, в их раздвоениях ― о своих раздвоениях, в их преступном опыте ― о тайных преступлениях своего духа… Ему удалось до глубины поведать в своём творчестве о собственной судьбе, которая есть вместе с тем мировая судьба человека» (Н. А. Бердяев). В творениях своих он пытался понять и разрешить мучающие его вопросы жизни. Его творчество экзистенциально, прежде всего, в том, что укоренено и охвачено единством экзистенции самого автора. Таков путь осознания Достоевским действительности: личное переживание воплощается в художественной форме и затем осознается вполне. В художественном образе он погружается в метафизическую глубину проблемы, исследует её диалектическое содержание и после этого формулирует впрямую. Это не просто литературные занятия, не игра фантазии, мало
отражающиеся на облике и судьбе автора, а тип жизни. Достоевский не мог не писать романов, прежде всего потому, что разрешал в них проблемы собственного бытия. Отсюда потребность миссионерства ― распространения своих взглядов, отсюда же и профетичность ― чувство пророческой значимости своих высказываний. Не может писатель, творящий в сугубо литературных традициях и ассоциациях, проникнуться пафосом обладания целостной истиной, спасительной для человечества. В своих произведениях он описывал не эмпирические состояния человека, а события духовные, диалектику духовных реальностей: «Меня зовут психологом, неправда, я лишь реалист в высшем смысле, то есть я изображаю все глубины души человеческой». Его герои являются одновременно и определёнными человеческими характерами, и воплощением неких идей в их предельном выражении ― «Достоевский стал великим художником идеи» (М. М. Бахтин). Это не абстрактные и рационалистические, а экзистенциальные идеи, идеи-индивидуумы, способные воплощаться, своего рода живые духовные существа с собственной волей, своим индивидуальным обликом. Н. А. Бердяев первым осознал духовидчество Достоевского: «Его творчество есть знание, наука о духе… Романы Достоевского ― на настоящие романы, это трагедии, но и трагедии особого рода. Это внутренняя трагедия единой человеческой судьбы, единого человеческого духа, раскрывающегося лишь с разных сторон в различные моменты своего пути… Он весь в динамике духа… Достоевский ― великий революционер духа. Он весь направлен против окостенения духа… Достоевский знает о совершающейся революции, которая всегда начинается в духовной подпочве. Он прозревает её пути её плоды… Достоевский пребывает в духовном и оттуда всё узнаёт… Достоевский воспринимает жизнь из человеческого духа… Поэтому Достоевский видит революцию, совершающуюся в глубине человеческого духа… Достоевский на своём знании человеческого духа основывает свои предвидения… Искусство Достоевского всё ― о глубочайшей духовной действительности, о метафизической реальности, оно менее всего занято эмпирическим бытом… Не
реальность эмпирического, внешнего быта, жизненного уклада, не реальность почвенных типов реальны у Достоевского…Реальна у него духовная глубина человека, реальна судьба человеческого духа. Реально отношение человека и Бога, человека и дьявола, реальны у него идеи, которыми живёт человек… Он не психолог, он ― пневматолог и метафизик-символист… Если и можно назвать Достоевского реалистом, то реалистом мистическим». Достоевский ― один из зачинателей персоналистического образа мысли в русской культуре, он по идейным и творческим установкам персоналист, как и большинство русских философов ХХ века. «У Достоевского было исступлённое чувство личности. Всё его мировоззрение проникнуто персонализмом» (Н. А. Бердяев). Его интересует, прежде всего, то индивидуальное, в котором раскрывается универсальное содержание. «Все сложные столкновения и взаимоотношения людей обнаруживают не объективно-предметную, “реальную” действительность, а внутреннюю жизнь, внутреннюю судьбу людей. В этих столкновениях и взаимоотношениях людей разрешается загадка о человеке, о его пути, выражается мировая “идея”…Человек ещё более становится в центре его творчества, и судьба человека ― исключительный предмет его интереса» (Н. А. Бердяев). Но Достоевский описывает не природного человека гуманизма, а задаёт совершенно иное измерение. «Человек берётся не в плоскостном измерении гуманизма, а в измерении глубины, во вновь раскрывающемся духовном мире… Боль о страдальческой судьбе человека и судьбе мира достигает белого каления… Художественная наука и научное художество Достоевского исследует человеческую природ в её бездонности и безграничности, вскрывает последние, подпочвенные её слои. Достоевский подвергает человека духовному эксперименту, ставит его в исключительны условия, срывает все внешние напластования, отрывая человека от всех бытовых устоев» (Н. А. Бердяев). «Все идеи Достоевского связаны с судьбой человека, с судьбой мира, с судьбой Бога» (Н. А. Бердяев). Это духовный, христианский персонализм. Но писатель не рисует статичное благолепие человеческой личности, а вскрывает бездну
богооставленности, своеволие богоборчества, ведущего к самоуничтожению… «Достоевский завлекает в тёмную бездну, разверзающуюся внутри человека. Он ведёт через тьму кромешную. Но и в этой тьме должен воссиять свет. Он хочет добыть свет во тьме. Достоевский берёт человека отпущенным на свободу, вышедшим изпод закона, впавшим из космического порядка и исследует судьбу его на свободе, открывает неотвратимые результаты путей свободы. Достоевского прежде всего интересует судьба человека в свободе, переходящей в своеволие. Вот где обнаруживается человеческая природа. Подзаконное существование человека на твёрдой земной почве не раскрывает тайн человеческой природы. Достоевский особенно заинтересовывается судьбой человека в тот момент, когда он восстал против объективного миропорядка, оторвался от природы, от органических корней и объявил своеволие. Отщепенец от природной, органической жизни ввергается Достоевским в чистилище и ад города, и там проходит он свой путь страдания, искупает вину свою… Всё творчество Достоевского есть предстательство о человеке и его судьбе, доведённое до богоборства, но разрешающееся вручением судьбы человека Богочеловеку ― Христу» (Н. А. Бердяев). Философия в образах Достоевского впервые ставила многие проблемы бытия человека: неразрешимые противоречия личности, мировая гармония и разгул зла, оправдание добра в мире, преисполненном зла. Главный вопрос мыслителяхудожника: смысл и цель существования человека на Земле: «Тайна бытия человеческого не в том, чтобы только жить, а в том, для чего жить». Он сочетал персонализм ― утверждение божественной ценности человеческой личности ― с соборностью и всечеловечностью. Достоевский ― реалист духа ― впервые вскрыл глубины человеческой души, в которой дьявол с Богом борется. «Достоевский, великий провидец и мыслитель, выражает собой как бы душевную субстанцию русского народа. Его романы повергают в душевный хаос, в котором мощный голос обретают страсти, где они переплетаются, сталкиваются и разрушаются в таком напряжении и смятении, которое подчас едва переносимо, и с такой
художественной силой, которую нельзя порой переживать без отвращения. Однако если бы кто-нибудь стал утверждать, что Достоевский идеализирует этот хаос и копается в потемках
душевных, чтобы “возвеличить” нестроение и превратности души,
тот впал бы в большую ошибку. Напротив, всё, что пишет Достоевский, является прорывом к Богу, зовом к Господу, борьбой за преображение и за дух Христа. Для Достоевского значим только один
девиз: “De profundis clamavi ad te, Domine!” (“Из глубины воззвах к
Тебе, Господи!”), только один лозунг: “В глубочайшей бездне светит
Бог!” И сам он, суггестивный1 мастер человеческой страсти, знал
совершенно точно всё, что касается формы, и именно добротной
формы человека; он знал, как беспочвен, в какой глубокой бездне
оказывается человек без Бога и почему только гармония открывает
истинные глубины духа, приносит исцеление и просветление. Вот
почему он понял и смог выразить суть национально-пророческой
миссии Пушкина» (И. А. Ильин).
Писатель открывает глубинную психологию ― подпольного человека, бессознательное и подсознательное: «Он
сделал великие открытия о человеке, и от него начинается новая эра
во внутренней истории человека. После него человек уже не тот, что
до него… Эта новая антропология учит о человеке как о существе
противоречивом и трагическом, в высшей степени неблагополучном,
не столько страдающем, но и любящем страдания. Достоевский
более пневматолог, чем психолог, он ставит проблемы духа… Он
изображает экзистенциальную диалектику человеческого раздвоения… Достоевский высказывает гениальные мысли о том, что
человек совсем не есть благоразумное существо, стремящееся к
счастью, что он есть существо иррациональное, имеющее потребность в страдании, что страдание есть единственная причина
возникновения сознания» (Н. А. Бердяев).
1 Суггестивность (англ. suggestive ― намёк, внушение) ― термин, характеризующий поэтические мотивы, образы, сюжеты, а также литературные
приемы. Художественный образ называется суггестивным, если он заставляет
интенсивно работать воображение читателя, вызывает яркие эмоциональные
переживания, раскрывает новое миропонимание или обновляет старое.
Ф. М. Достоевский вскрывает трагическую метафизику зла. Он анализирует глубинные психологические мотивы преступления и диалектику совести. Он ― певец божественной свободы в человеке: «Принятие свободы означает веру в человека, веру в дух. Отказ от свободы есть неверие в человека. Отрицание свободы есть антихристов дух. Тайна Распятия есть тайна свободы. Распятый Бог свободно избирается предметом любви. Христос не насилует своим образом» (Н. А. Бердяев). Но Достоевский видит, как легко свобода переходит в безбожное своеволие и рабство. В век начинающегося научно-технического прогресса и торжества идей о земном рае заявлено об античеловечности гуманистической цивилизации: «Подпольный человек не согласен на мировую гармонию, на хрустальный дворец, для которого сам он был бы лишь средством… не принимает результатов прогресса, принудительной мировой гармонии, счастливого муравейника, когда миллионы будут счастливы, отказавшись от личности и свободы… Достоевский не хочет мира без свободы, не хочет и рая без свободы, он более всего возражает против принудительного счастья» (Н. А. Бердяев). Безрелигиозное самоутверждение ведёт к утверждению человекобожества, к рабству человека, к бесчеловечности. Только в Богочеловеке и Богочеловечности человек способен утвердиться в подлинной духовной свободе. Если Бога нет, то всё позволено, без веры в бессмертие не разрешим ни один важный вопрос. Лицезрев глубинные духовные реальности, писатель многое сумел предвидеть в истории: «В Достоевском профетический элемент сильнее, чем в каком-либо из русских писателей. Профетическое художество его определялось тем, что он раскрывал вулканическую почву духа, изображал внутреннюю революцию духа. Он обозначал внутреннюю катастрофу, с него начинаются новые души… В человеке есть четвёртое измерение. Это открывается обращением к конечному, выходом из серединного существования, из общеобязательного, которое получает название “всеемства”» (Н. А. Бердяев). Достоевского волновала проблема исторического предназначения русского народа, он впервые вводит понятие «рус
ская идея», ставшее основополагающей категорией русской историософии. Через Достоевского пробудилось русское мессианское сознание, он впервые сформулировал: русский народ ― народ-богоносец. Достоевский верил, что русскому народу предстоит великая богоносная миссия ― сказать новое слово миру. В знаменитой речи о Пушкине он говорит, что русский человек ― всечеловек, обладающий универсальной отзывчивостью. Вместе с тем писатель предчувствует апокалиптические битвы в России: «Пророчества Достоевского о русской революции суть проникновение в глубину диалектики о человеке ― человеке, выходящем за пределы средненормального сознания» (Н. А. Бердяев). В романе «Братья Карамазовы» Достоевский актуализирует многовековую антиномию русского православного сознания. В образе примитивного, грубого и тираничного старца Ферапонта показано современное состояние иосифлянской традиции обскурантизма. Старец Зосима персонифицирует православную духовность нестяжательской традиции. Трагическое миросозерцание Достоевского расширило христианское мировоззрение, открыло новые измерения бытия. Понимание христианства становится более сложным и вместе с тем более соответствующим благовестию Спасителя: «Достоевский проповедовал Иоанново христианство, ― христианство преображённой земли, религии воскресения прежде всего» (Н. А. Бердяев). Христианство ― это религия спасения мира любовью. Старец Зосима в романе «Братья Карамазовы» говорит: «Братья, не бойтесь греха людей, любите человека и во грехе его… Любите всё создание Божие, и целое, и каждую песчинку. Каждый листок, каждый луч Божий любите, любите животных, любите растения, любите всякую вещь. Будем любить всякую вещь и тайну Божию постигать в вещах… Землю целуй и неустанно, ненасытно люби, всех люби, ищи восторга и исступления сего». Это ― жизнь по опаляющему измерению Нагорной проповеди, это уже не эмпирическая жизнь, а жизнь-спасение. «О себе Достоевский очень скромно говорил: “Шваховат я в философии (но не в любви к ней, в любви к ней силён)”. Это значит,
что академическая философия ему плохо давалась. Его интуитивный гений знал собственные пути философствования. Он был настоящим философом, величайшим русским философом. Для философии он даёт бесконечно много. Философская мысль должна быть насыщена его созерцаниями. Творчество Достоевского бесконечно важно для философской антропологии, для философии истории, для философии религии, для нравственной философии. Он, быть может, малому научился у философии, но многому может её научить, и мы давно уже философствуем о последнем под знаком Достоевского. Лишь философствование о предпоследнем связано с традиционной философией» (Н. А. Бердяев). Достоевский был вновь открыт в XX веке, в то время как в Советской России он был фактически под запретом. С шестидесятых годов XX века Достоевский возвращается в Россию.