КриминалистЪ, 2024, № 4 (49)
научно-практический журнал
Покупка
Издательство:
Университет прокуратуры Российской Федерации
Наименование: КриминалистЪ
Год издания: 2024
Кол-во страниц: 161
Дополнительно
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
КРИМИНАЛИСТЪ 2024 № 4 (49) НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ Издается с 2008 года Санкт-Петербургским юридическим институтом (филиалом) Университета прокуратуры Российской Федерации Учредитель Университет прокуратуры Российской Федерации Главный редактор А. П. Спиридонов, директор Санкт-Петербургского юридического института (филиала) Университета прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Редакционный совет А. Ю. Захаров, заместитель Генерального прокурора Российской Федерации; Н. Е. Солнышкина, начальник управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации в Северо-Западном федеральном округе; Т. А. Ашурбеков, доктор юридических наук; Е. Е. Амплеева, кандидат юридических наук, доцент; И. А. Антонов, доктор юридических наук, профессор; Е. В. Болотина, доктор юридических наук; Н. А. Васильчикова, доктор юридических наук, профессор; И. В. Гончаров, доктор юридических наук, профессор; Л. В. Готчина, доктор юридических наук, кандидат социологических наук, профессор; Н. А. Данилова, доктор юридических наук, профессор; А. А. Дорская, доктор юридических наук, профессор; И. Г. Дудко, доктор юридических наук, профессор; Е. В. Емельянова, доктор юридических наук, профессор; Е. Р. Ергашев, доктор юридических наук, профессор; Г. П. Ермолович, доктор юридических наук, профессор; В. Н. Исаенко, доктор юридических наук, профессор; А. С. Карцов, доктор юридических наук; Н. П. Кириллова, доктор юридических наук; О. Н. Коршунова, доктор юридических наук, профессор; Э. К. Кутуев, доктор юридических наук, профессор; В. В. Лавров, кандидат исторических наук, кандидат юридических наук, доцент; Ю. В. Мишальченко, доктор юридических наук, доктор экономических наук, профессор; Н. С. Нижник, доктор юридических наук, кандидат исторических наук, профессор; М. Ю. Павлик, доктор юридических наук, профессор; А. Н. Попов, доктор юридических наук, профессор; С. М. Прокофьева, доктор юридических наук, профессор; Е. Н. Рахманова, доктор юридических наук; Р. А. Ромашов, доктор юридических наук, профессор; Е. Б. Серова, кандидат юридических наук, доцент; С. А. Смирнова, доктор юридических наук, профессор; Ю. А. Тимошенко, доктор юридических наук; Н. И. Уткин, доктор юридических наук, профессор; О. В. Челышева, доктор юридических наук, профессор; Ю. Б. Шубников, доктор юридических наук, профессор; В. С. Шадрин, доктор юридических наук, профессор; В. Ф. Щепельков, доктор юридических наук, профессор; А. А. Эксархопуло, доктор юридических наук, профессор Редакционная коллегия А. П. Спиридонов (главный редактор), доктор юридических наук, профессор; Р. Д. Шарапов (заместитель главного редактора), доктор юридических наук, профессор; М. А. Григорьева (ответственный секретарь), кандидат юридических наук, доцент; О. А. Гуреева, кандидат юридических наук; Е. В. Елагина, кандидат юридических наук, доцент; Д. Ю. Краев, кандидат юридических наук, доцент; Е. Л. Никитин, кандидат юридических наук, доцент; Т. Г. Николаева, доктор юридических наук, профессор; А. А. Сапожков, кандидат юридических наук, доцент; И. Л. Честнов, доктор юридических наук, профессор Адрес редакции, издательства и типографии: 191014, г. Санкт-Петербург, Литейный просп., 44 E-mail: kriminalist_institut@mail.ru Журнал зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций Свидетельство о регистрации СМИ ПИ № ФС77-76805 от 16.09.2019. Включен в Российский индекс научного цитирования (РИНЦ) Журнал включен в перечень рецензируемых научных изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученой степени кандидата наук, на соискание ученой степени доктора наук по научным специальностям: 5.1.1; 5.1.2; 5.1.4. Распространяется бесплатно. Подписано в печать 06.12.2024. Печ. л. 20,0. Формат 60х84/8. Тираж 1000 экз. (1-й з-д 1—160). Заказ 32/24. Отпечатано в Санкт-Петербургском юридическом институте (филиале) Университета прокуратуры Российской Федерации. Дата выхода в свет 27.03.2025. 191014, г. Санкт-Петербург, Литейный просп., 44 E-mail: rio-procuror@yandex.ru Ответственность за достоверность сведений в опубликованных материалах несут авторы. Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции © Санкт-Петербургский юридический институт (филиал) Университета прокуратуры Российской Федерации, 2024
СОДЕРЖАНИЕ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ НАУКИ Вешняков Д. Ю. Квалификация действий, связанных с распространением заведомо ложной информации о здоровье потерпевшего........................................................3 Глушков М. Р. Зарубежный опыт применения тактических приемов допроса. Часть 4. Проект HIG..............................10 Игнатенко Е. А. Компаративистский анализ ответственности за преступления диверсионной направленности по законодательству стран СНГ................15 Исаенко В. Н. Криминалистическое мышление следователя в трудах профессора В. С. Бурдановой......................................22 Ковалева М. Г., Корсаков К. А. Формирование протокола судебного заседания и разрешение конфликта субъектов его формирования.........................................27 Кучин О. С. Неправомерный оборот средств платежей: к вопросу о предмете преступления............................................34 Мингалимова М. Ф. Конфискация автомобиля, приобретенного в кредит, по договору финансового лизинга или на основании социального контракта, при совершении преступления в сфере безопасности дорожного движения в состоянии опьянения.......................................44 Овсянников И. В. Прогнозирование экспертом будущего поведения несовершеннолетнего обвиняемого: за и против....53 Петрова О. В., Зворыгин И. С. Электронная копия обвинительного заключения: оптимизация или имитация?...............59 Сидоренко Е. В. Особенности уголовного преследования за воспрепятствование законной предпринимательской деятельности...................................................65 Спасов М. А. Проблемные аспекты использования государственным обвинителем средств визуализации в прениях сторон по уголовным делам, рассматриваемым судами с участием присяжных заседателей................................................71 Федышина П. В. Источник повышенной опасности при совершении преступления общеопасным способом.................78 ПУБЛИЧНО-ПРАВОВЫЕ (ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВЫЕ) НАУКИ Кабанова М. Б. «Промышленная безопасность»: юридическое содержание термина...................................................85 Кожевников О. А, Зайцева И. И. К истории советского периода прокурорского надзора за законностью оперативно-разыскной деятельности.....................................91 Коряченцова С. И. Актуальные вопросы взаимодействия субъектов публично-правового механизма при обеспечении прокурором законности градостроительной деятельности.......97 Синявская С. П., Корнева Т. С. Особенности формирования и реализации лингвистических знаний в прокурорской деятельности..............................103 Шурпаев Ш. М., Плугарь Д. М. Вопросы осуществления прокурорского надзора за соблюдением заказчиками требований к ценообразованию в сфере государственных и муниципальных закупок.................................................109 ТЕОРЕТИКО-ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРАВОВЫЕ НАУКИ Ломакина И. Б. Субъект права в дискурсивных практиках Востока и Запада: антрополого-правовой подход...............118 ПЕРСОНАЛИИ В НАУКЕ Бабаков В. В., Батуева И. Б. Видный ученый-криминолог. Памяти профессора В. В. Колесникова...................................127 Елагина Е. В. Игорь Евсеевич Быховский — ученый, преподаватель, человек..........................................................136 РЕЦЕНЗИИ, ОБЗОРЫ, МАТЕРИАЛЫ НАУЧНЫХ СОБРАНИЙ Григорьева М. А. VI Всероссийский криминалистический форум «Санкт-Петербургская школа криминалистики». Обзор научного мероприятия............143 Кулик Н. В., Сычев Д. А. Обзор III Всероссийской научно-практической конференции «Уголовный процесс: от истоков к современности»...................................151
УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ НАУКИ Научная статья ББК 343.3/.7 КВАЛИФИКАЦИЯ ДЕЙСТВИЙ, СВЯЗАННЫХ С РАСПРОСТРАНЕНИЕМ ЗАВЕДОМО ЛОЖНОЙ ИНФОРМАЦИИ О ЗДОРОВЬЕ ПОТЕРПЕВШЕГО Дмитрий Юрьевич ВЕШНЯКОВ Санкт-Петербургский государственный университет, Санкт-Петербург, Россия, d.veshnyakov@yandex.ru Аннотация. В статье рассматриваются проблемы, возникающие при квалификации распространения заведомо ложной информации о здоровье потерпевшего (ч. 4 ст. 128.1, ст. 207.1, 207.2 УК РФ). Автор критически оценивает судебную практику и указывает на необходимость отграничения признаков преступления с учетом целей распространения соответствующей информации. Отдельное внимание автор уделяет проблеме интерпретации адресатом информации ее смысла при использовании специальных терминов (медицинского сленга), а также при высказывании оценочных суждений. Отмечается, что в определенных случаях распространение заведомо ложной информации о здоровье потерпевшего может не представлять общественной опасности и быть признано малозначительным деянием (ч. 2 ст. 14 УК РФ). Ключевые слова: клевета, квалификация преступлений, распространение заведомо ложных сведений, информация о здоровье потерпевшего Для цитирования: Вешняков Д. Ю. Квалификация действий, связанных с распространением заведомо ложной информации о здоровье потерпевшего // КриминалистЪ. 2024. № 4 (49). С. 3—9. Original article QUALIFICATION OF ACTIONS RELATED TO THE DISSEMINATION OF DELIBERATELY FALSE INFORMATION ABOUT THE VICTIM’S HEALTH Dmitry Y. VESHNYAKOV St. Petersburg State University, St. Petersburg, Russia, d.veshnyakov@yandex.ru Abstract. The article examines the challenges arising in the qualification of disseminating knowingly false information about a victim's health (part 4 of Article 128.1, Articles 207.1, 207.2 of the Criminal Code of the Russian Federation). The author critically evaluates judicial practice © Вешняков Д. Ю., 2024 КРИМИНАЛИСТЪ. 2024. № 4 (49). С. 3—9• CRIMINALIST. 2024;4(49):3-9
and highlights the need to delineate the constituent elements of the offence, taking into account the purpose behind the dissemination of such information. Special attention is paid to the issue of how the recipient interprets the meaning of the information, especially when special terms (medical slang) or subjective opinions are employed. It is noted that in certain circumstances the dissemination of knowingly false information about a victim's health may not pose a significant threat to society and could be deemed a minor offence under (part 2 of Article 14 of the Criminal Code of the Russian Federation). Keywords: defamation, crime classification, dissemination of knowingly false information, information concerning victim health For citation: Veshnyakov D. Y. Qualification of actions related to the dissemination of deliberately false information about the victim's health. Criminalist. 2024;4(49):3-9. (In Russ.). Информация о здоровье человека относится к разряду особо чувствительной, поскольку ее содержание окружающие интерпретируют в повседневной коммуникации, создавая образ человека не только в сугубо личном, но и в деловом измерении. В условиях пандемии коронавирусной инфекции (2019-nCoV) проблема нарушения личных прав гражданина при распространении информации о его здоровье только обострилась, поскольку окружающими подобная информация стала восприниматься еще и в контексте возникающих опасений возможного заражения от контактирующих с ними лиц. Криминализация публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан, являлась закономерным следствием сложившейся обстановки, и появление новых составов преступлений (ст. 207.1 и 207.2 Уголовного кодекса Российской Федерации — далее УК РФ) создало правовую основу для противодействия распространению недостоверной информации, способной породить страх и панику среди населения, средствами уголовного права. Дальнейшее развитие институтов противодействия распространению ложной информации средствами уголовного права также было связано с появлением новой редакции ст. 128.1 УК РФ, уточнением признаков клеветы и санкций за ее совершение1. Как итог, в сложившейся системе преступлений, связанных с распространением заведомо ложной информации о здоровье человека, по УК РФ предметом преступления выступают сведения о заболеваниях, представляющих опасность для окружающих. Законодатель последовательно претворяет в жизнь тезис о недопустимости распространения недостоверной информации о фактах и событиях общественно значимых. При этом относительно распространения информации о здоровье потерпевшего, как и в целом в отношении других преступлений, связанных с распространением заведомо ложной информации, существует явно выраженная тенденция к усилению уголовной ответственности. Строгость наказания в рассматриваемом случае призвана показать изменившиеся пределы терпимости в обществе к ложной информации и осознание разрушительного воздействия такой информации на общественное спокойствие. Квалифицированный состав клеветы (ч. 4 ст. 128.1 УК РФ) описывает соответствующее преступление как клевету о том, что лицо страдает заболеванием, 1 См.: О внесении изменений в статью 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации : Федеральный закон от 30 декабря 2020 г. № 538-ФЗ. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
представляющим опасность для окружающих. Диспозиция уголовно-правовой нормы, предусмотренной ч. 4 ст. 128.1 УК РФ, находится в корреляционной связи с Перечнем заболеваний, представляющих опасность для окружающих, утвержденным Постановлением Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2004 года № 715 (ред. от 31 января 2020 г.), исходя из которого и определяется предмет квалифицированной клеветы. Указанный Перечень включает: болезнь, вызванную ВИЧ; вирусные лихорадки, передаваемые членистоногими, и вирусные геморрагические лихорадки; гельминтозы; гепатит B и C; дифтерию; инфекции, передающиеся преимущественно половым путем; лепру; малярию; педикулез, акариаз и другие инфестации; сап и мелиодоз; сибирскую язву; туберкулез; холеру; чуму; коронавирусную инфекцию (2019-nCoV). В то же время применительно к частному случаю коронавирусной инфекции (2019-nCoV) и квалификации действий, связанных с распространением заведомо ложной информации о ней, Верховный Суд Российской Федерации отмечал, что для целей ст. 207.1 и 207.2 УК РФ под заведомо ложной информацией, в том числе об обстоятельствах распространения на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19), следует понимать такую информацию (сведения, сообщения, данные и т. п.), которая изначально не соответствует действительности, о чем достоверно было известно лицу, ее распространявшему1. 1 Обзор по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) № 2 : утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 30 апреля 2020 г. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». Может ли правовая позиция Верховного Суда Российской Федерации быть применима и в случае распространения заведомо ложной информации о других болезнях, представляющих опасность для окружающих? Очевидно, да, поскольку легальная дефиниция понятия «обстоятельства, представляющие угрозу жизни и безопасности граждан», приведенная в примечании к ст. 207.1 УК РФ, в качестве одного из обязательных признаков включает в себя наступление последствий в виде человеческих жертв, нанесения ущерба здоровью людей. Все заболевания из упомянутого Перечня по характеру своего распространения и возможности наступления летального исхода таким признакам соответствуют. УК РФ не определяет конкретные количественные значения таких последствий. Следуя букве уголовного закона, действие соответствующих обстоятельств может затрагивать любое количество человек более одного. Получается, что публичное распространение под видом достоверных сведений заведомо ложной информации о наличии заболевания, представляющего опасность для окружающих, у группы людей (двух и более) может образовывать состав преступления, предусмотренного ст. 207.1 или 207.2 УК РФ? Вероятно, ответ должен быть положительным. Однако совершения самих по себе действий, связанных с распространением информации о наличии заболевания, представляющего опасность для окружающих, недостаточно для их квалификации по ст. 207.1 или 207.2 УК РФ, поскольку обязательным признаком указанных составов преступлений является прямой умысел по отношению к совершаемым действиям. При этом в судебной практике наличие прямого умысла нередко связывается с наличием цели совершения таких действий, соответ
ствующих объекту уголовно-правовой охраны ст. 207.1 и 207.2 УК РФ. Отменяя приговор и апелляционное постановление, а также прекращая уголовное дело по ст. 207.1 УК РФ, суд апелляционной инстанции не мотивировал наличие у З. прямого умысла и не подтвердил, что она преследовала цель спровоцировать панику среди населения и нарушение правопорядка1. Цель совершения действий, связанных с публичным распространением заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу для жизни и безопасности граждан, не является конститутивным признаком составов преступлений, предусмотренных ст. 207.1 и 207.2 УК РФ. Однако подход судов, определяющих субъективную сторону соответствующих преступлений через призму цели совершаемых действий, следует поддержать, поскольку он позволяет отграничить преступления, предусмотренные ст. 207.1 и 207.2 УК РФ, от других преступлений (прежде всего от клеветы, предусмотренной ч. 4 ст. 128.1 УК РФ), а также довольно точно обозначить соотнесение такого преступления с объектом уголовно-правовой охраны, в качестве которого выступает общественная безопасность. Таким образом, квалификация действий, связанных с распространением заведомо ложной информации о здоровье человека, по ст. 207.1 или 207.2 УК РФ возможна только в довольно редких ситуациях, когда одновременно наличествуют несколько условий: 1) распространяемая информация о заболевании, представляющем опасность для окружающих, касается группы людей (двух или более человек); 2) информация распространяется с прямым умыслом и с целью распространения панических настроений. 1 Кассационное постановление Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 14 мая 2024 г. № 77-1383/2024. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». Квалификация клеветы не требует того, чтобы виновный передавал распространяемую информацию под видом достоверной. Поэтому главной проблемой доказывания клеветы остается подтверждение факта отсутствия достоверного знания виновным об отсутствии заболевания у потерпевшего и отграничение такой ложной информации от мнения (личной оценки), высказанного в качестве некоего вероятностного знания. Прекращая уголовное дело в отношении Р., обвинявшейся по ч. 4 ст. 128.1 УК РФ, суд кассационной инстанции указал следующее: высказывания Р. — «Д. плохо выглядит, у него глисты и ему надо лечиться», а также «Д. болен глистами, отчего от него ушла жена» — не позволяют сделать вывод, что Р. было достоверно известно об отсутствии у Д. соответствующего заболевания (гельминтоза). Суд также отметил, что высказанные Р. сведения о наличии у Д. заболевания, представляющего опасность для окружающих, является ее субъективным мнением, основанным на личном восприятии2. Интерпретация информации, полученной в результате личного восприятия, должна быть основана на определенных объективных данных, наблюдении симптомов заболевания. При этом ошибочность сформированного субъективного мнения не должна быть очевидна, противоречить имеющимся в наличии у виновного сведениям (например, данным о результатах медицинского обследования потерпевшего). Само же по себе придание передаваемой информации характера оценочного суждения, высказанного виновным, не исключает квалификации таких действий в качестве клеветы. В частности, исполь2 Определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 22 апреля 2021 г. по делу № 77-667/2021 // Третий кассационный суд общей юрисдикции : офиц. сайт. URL: https://3kas.sudrf.ru/ (дата обращения: 21.05.2024).
зование таких словесных оборотов, как «по моему мнению» или «как мне кажется», в любом случае требует дополнительной оценки исходя из общего контекста и обстоятельств передачи соответствующей информации. Уголовный закон не требует того, чтобы клеветнические сведения сообщались виновным таким образом, чтобы ложная информация могла быть правильно интерпретирована адресатом. Последний тезис наглядно может быть продемонстрирован на примере использования сленгизмов (для рассматриваемой проблемы — терминов и выражений медицинского сленга). Использование медицинского сленга, как правило, связано с коммуникацией в неформальной ситуации и в едином лингвистическом пространстве, в котором носители языка имеют одинаковый уровень языковой культуры. При этом сам по себе термин как новая языковая единица является результатом объективации в языковых формах знаний, полученных в процессе научно-познавательной деятельности; часто он носит производный характер от соответствующих терминов греческого или латинского происхождения и имеет общую с ними словесную модель. В отдельных случаях формирование термина может являться результатом деперсонификации пациентов, которые профильными специалистами (врачами, младшим медицинским персоналом) именуются по названию болезни. В частности, к таким терминам (сленгизмам) могут быть отнесены следующие: «бэцэшник» — пациент, у которого одновременно обнаружен и гепатит B, и гепатит C; «люсёк» — пациент с сифилисом (от латинского leus — сифилис); «веник» — пациент с венерическим заболеванием. По мнению Л. Ф. Ельцовой, сленг в медицине не рассчитан на широкое применение, его невозможно правильно использовать без знания медицинской терминологии [1, с. 65]. Однако такой подход в контексте служебной роли подобной информации, во-первых, не исключает того, что получатель информации будет способен воспринять ее действительный смысл, во-вторых, в случае, когда ложная информация получена или может быть получена неопределенным кругом лиц, умысел в таких действиях носит неконкретизированный характер и, как следствие, виновный, используя сленговые термины и выражения, не может не допускать вероятность восприятия такой информации. Иное положение вещей de facto означало бы, что объективно общественно опасные действия не могут быть квалифицированы по ч. 4 ст. 128.1 УК РФ в связи с отсутствием необходимых субъективных признаков преступления (умышленной формы вины). Н. А. Егорова отмечает, что системное толкование уголовного закона дает основание полагать, что клевета, предусмотренная ч. 4 ст. 128.1 УК РФ, может быть совершена только в отношении индивидуально определенных лиц (одного или более) [2, с. 43]. В контексте применения ст. 207.1 и 207.2 УК РФ характер распространения информации — в отношении индивидуально определенного лица или лиц либо неперсонифицированного лица или группы — значения не имеет. Такой вывод предопределен тем, что в рассматриваемых статьях УК РФ, как пишет Е. А. Ильяшенко, «сведения о событиях или фактах, которые касаются неопределенного круга лиц, способны оказывать влияние на их жизнедеятельность и которые нарушают состояние защищенности жизненно важных общественных интересов» [3, с. 17]. Иными словами, персонификация сведений, которые могут составлять
предмет преступлений, предусмотренных ст. 207.1 и 207.2 УК РФ, может вообще отсутствовать, а информация о заболевании, опасном для окружающих, может распространяться во взаимной увязке с информацией, например, о месте или определенных обстоятельствах, а не лицах, страдающих соответствующим заболеванием. В. осуждена по ч. 1 ст. 207 УК РФ за распространение на своей странице в социальной сети «ВКонтакте» сообщения об этапировании сотрудниками УФСИН России лиц без средств индивидуальной защиты вместе с лицами, имеющими признаки коронавирусной инфекции1. Деперсонификация информации о здоровье лиц, страдающих заболеванием, представляющим опасность для окружающих, в рассматриваемом случае не исключает того, что в результате передачи подобных сведений адресаты такой информации будут испытывать тревожность, ощущать свою незащищенность. Информация о заболевании остается в фокусе внимания ее адресата, поскольку контекст ситуации указывает на возможность распространения заболевания в широкой по своему охвату группе лиц, отсутствие объективных препятствий для ограничения ее распространения. Масштабирование эффекта от полученной заведомо ложной информации приводит к возрастанию общественной опасности распространения такой информации, в итоге создавая угрозу общественной безопасности в целом. Квалификация распространения заведомо ложной информации о заболеваниях, представляющих опасность для окружающих, по ч. 4 ст. 128.1 УК РФ не означает, что клевета о заболевании по1 Кассационное постановление Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 7 апреля 2022 г. по делу № 77-952/2022. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». терпевшим иным заболеванием не является преступной. Такие действия могут быть квалифицированы по ч. 1 ст. 128.1 УК РФ. Информация о любом заболевании независимо от характера течения заболевания (острое или хроническое), специфики патологических изменений (молекулярные, клеточные, тканевые и т. д.), этиологического фактора (вызваны механическими, химическими, биологическими и иными факторами) либо способа лечения может быть воспринята потерпевшим как порочащая его честь и достоинство либо подрывающая его деловую репутацию. В то же время следует учитывать, что в зависимости от контекста и адресата ложной информации само по себе распространение ложной информации может не представлять общественной опасности и быть признано малозначительным деянием (ч. 2 ст. 14 УК РФ). Безусловно, такой вывод неприменим к распространению заведомо ложной информации о заболевании, представляющем опасность для окружающих (содержание такой информации само по себе указывает на повышенную общественную опасность соответствующих действий), но в остальных случаях априори его исключать нельзя. В заключение отметим, что квалификация действий, связанных с распространением заведомо ложной информации о здоровье потерпевшего, связана с разрешением общих проблем квалификации преступлений, предусмотренных ст. 128.1, 207.1, 207.2 УК РФ, а также с вопросами разграничения указанных преступлений. Специфика языковой среды, в которой совершается преступление, а также контекст конкретной ситуации, в которой происходит распространение заведомо ложной информации о здоровье потерпевшего, хотя и могут требовать дополнительных специальных позна
ний для правильного, корректного учета при принятии юридически значимых решений, но указанные обстоятельства не создают новых специальных правил для квалификации рассмотренных преступлений и подчинены общим квалификационным правилам для соответствующих преступлений. Список источников 1. Ельцова Л. Ф. Медицинский сленг как компонент языка медицины // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2017. № 11 (77), ч. 2. С. 65—68. 2. Егорова Н. А. Новое в уголовно-правовом противодействии клевете // Законность. 2021. № 3. C. 41—45. 3. Ильяшенко Е. А. Общественно значимая информация как предмет преступлений против общественной безопасности // Российский следователь. 2024. № 6. C. 15—17. Информация об авторе Д. Ю. Вешняков — доцент кафедры уголовного права Санкт-Петербургского государственного университета, кандидат юридических наук. Information about the author D. Y. Veshnyakov —Associate Professor at the Department of criminal law, St. Petersburg State University, Candidate of Science (Law).
ЗАРУБЕЖНЫЙ ОПЫТ ПРИМЕНЕНИЯ ТАКТИЧЕСКИХ ПРИЕМОВ ДОПРОСА. ЧАСТЬ 4. ПРОЕКТ HIG Максим Рудольфович ГЛУШКОВ Санкт-Петербургская академия Следственного комитета Российской Федерации, Санкт-Петербург, Россия, glushkov.mr@skspba.ru Аннотация. В статье представлен опыт проведения допросов правоохранительными органами Соединенных Штатов Америки, специализирующимися на борьбе с терроризмом. Показаны вторичность и эклектичность подхода, практикуемого в группе HIG (High Value Detainee Interrogation Group — группа допросов особо значимых задержанных), — он заимстует методы, используемые в когнитивном интервью, технике РЕАСЕ, оценке валидности утверждений. Приводится пример уголовного дела, в котором применение подхода увенчалось успехом. Несмотря на то, что следствие по этому делу проходило в существенно иных правовых реалиях (в России сложно представить обвинительный приговор за убийство на таком объеме доказательств), и на то, что HIG практически перестала существовать, данный пример представляет интерес как иллюстрация идеи о том, что методичное и обстоятельное расследование может обеспечить раскрытие преступления в ситуации, когда шансов на это, казалось бы, нет. Ключевые слова: обеспечение законных допросов, группа по допросам особо важных задержанных, модель допроса РЕАСЕ, Олдерт Фрай, когнитивное интервью, техника стратегического использования улик, убийство Херви Меделина, Джордж Пиро Для цитирования: Глушков М. Р. Зарубежный опыт применения тактических приемов допроса. Часть 4. Проект HIG // КриминалистЪ. 2024. № 4 (49). С. 10—14. Original article FOREIGN EXPERIENCE IN APPLYING TACTICAL INTERROGATION TECHNIQUES. PART 4. HIG PROJECT Maxim R. GLUSHKOV St. Petersburg Academy of the Investigative Committee of the Russian Federation, St. Petersburg, Russia, glushkov.mr@skspba.ru Abstract. The article presents the experience of interrogation techniques employed by law enforcement agencies of the United States of America specializing in combating terrorism. The author has highlighted the derivative and eclectic nature of the approach practiced by the HIG (high detainee interrogation group) group which borrows the methods used from cognitive interview, PEACE technique, and statement validity assessment. An example of a criminal case in which the application of the approach was successful is given. Despite the fact that the investigation in this case took place in significantly different legal realities (it is difficult to imagine a conviction for murder on such a volume of evidence in Russia), and despite the fact that HIG practically ceased to exist, this example is of interest as an illustration of the idea that a methodical and thorough © Глушков М. Р., 2024