Геополитическая лингвистика

ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ 
ЛИНГВИСТИКА
Л.О. ТЕРНОВАЯ
Москва
ИНФРА-М
2026
МОНОГРАФИЯ

УДК 81+32(075.4)
ББК 81+66.4(0),03
	
Т35
Терновая Л.О.
Т35	
	
Геополитическая лингвистика : монография / Л.О. Терновая.  —
Москва : ИНФРА-М, 2026. — 234 с. — (Научная мысль). — DOI 10.12737/
2216717.
ISBN 978-5-16-021181-7 (print)
ISBN 978-5-16-113913-4 (online)
Монография предлагает познакомиться с геополитическим прочтением 
языковой картины мира, посмотреть, как и почему происходили трансформации этой картины, в  каких формах влияние этих перемен обнаруживалось у участников международных отношений. Не менее поучительно 
взглянуть на такие изменения через призму художественной литературы 
и журналистики, а также зафиксировать характеристики каждого нового 
этапа исторического времени с помощью политической риторики.
Адресована специалистам в области геополитики, лингвистики, истории, социологии, культурологии. Повествование об особенностях лингвистического взаимодействия расширяющегося круга участников международных отношений будет также интересно широкому кругу читателей.
УДК 81+32(075.4)
ББК 81+66.4(0),03
Р е ц е н з е н т ы:
Вражнова М.Н., доктор педагогических наук, доцент, профессор 
кафедры инженерной педагогики, социологии и управления Московского автомобильно-дорожного государственного технического университета (МАДИ);
Рябова Е.Л., доктор политических наук, кандидат социологических 
наук, главный редактор журнала «Этносоциум и  межнациональная 
культура»
ISBN 978-5-16-021181-7 (print)
ISBN 978-5-16-113913-4 (online)
©  Терновая Л.О., 2026

Введение
К одной из самых загадочных легенд древности относится библейское предание о Вавилонской башне. В одиннадцатой главе 
книги Бытие (Быт. 11:1–9) повествуется, что после Всемирного 
потопа человечество представляло собой единый народ, разговаривавший на общем языке. Когда люди пришли с востока в земли, 
находящиеся в  нижнем течении рек Тигр и  Евфрат, то  решили 
не только основать там город Вавилон, название которого означало 
«врата Бога», но и построить гигантскую башню до небес, чтобы 
прославиться. Однако Богу их идея не понравилась, а потому он заставил людей говорить на разных языках. Они перестали понимать 
друг друга, не смогли продолжить строительство города и башни 
и разошлись по всей земле. Хотя этим преданием объясняется возникновение различных языков, смысл его послания значительно 
глубже. Вавилонское столпотворение может возникнуть и тогда, 
когда имеется общий язык, но отсутствует взаимопонимание.
Это библейское повествование служит мудрым напоминанием, 
что в любом общении, принимающем самые разные формы, никогда 
нельзя ни спешить, ни опаздывать. Как, например, поспешили большевики, выпустив в 1919 г. банкноты молодой Советской России, 
на которых отразилась их вера в мировую революцию, проявившаяся в единой надписи «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!», 
выполненной на  семи различных языках: русском, английском, 
немецком, французском, итальянском, китайском и арабском. Эти 
бумажные деньги в народе метко прозвали «вавилонскими банкнотами». А мировая революция так и не случилась.
Международные отношения предстают в виде постоянно обновляющегося текста. При этом в переменах отсутствует ритмика. Они 
проявляют себя как спонтанные реакции на множество изменений 
в самых разных сферах не только общественной жизни, но и в ее 
повседневном течении у самых обычных людей, напрямую не втянутых ни в глобальные, ни в региональные процессы. Однако к общему прочтению сути событий, отражающих эти процессы, а также 
приведших к ним причин, настойчиво вынуждает понимание всеобщих последствий как позитивных, так и негативных проявлений 
мировой экономики, политики, культуры.
Кроме этого, образование крупных государств, в частности государств-цивилизаций, как когда-то мощных империй, выступает 
основанием для распространения монолингвизма, порой принимающего добровольно-принудительный характер, поскольку властями единый язык всегда рассматривался как средство укрепления 
нации. Но и помимо этого, существует удобство общения, желание 

получить образование, найти востребованную специальность, добиться успеха, что крайне затруднительно без знания официального языка государства.
К негативным факторам, подталкивающим к унификации языкового общения, всегда относились войны, гражданские конфликты, 
эпидемии, природные катастрофы, затрагивающие самые широкие 
и самые разные слои населения. Все эти обстоятельства заставляли большую часть населения испытывать нужду, становиться 
беженцами. Это во все времена неизбежно сказывалось на формах 
общения, в том числе лингвистического, приводило к тому, что 
вместе с гибелью людей, являвшихся живыми носителями языка, 
умирал и сам их язык.
Бывало, что исчезал весь этнос. Он мог не погибнуть, а быть 
поглощенным другой, более сильной этнической общностью. Так, 
например, произошло с этрусками и древлянами. Подобные следствия в виде постепенного забывания специфических ментальных 
характеристик, присущих разным этносам, затронули галлов, которые в 212 г. эдиктом императора Каракаллы получили римское 
гражданство и стали галло-римлянами. К началу III столетия н.э. 
в  Галлии уже преобладало смешанное романизированное население, принявшее римскую культуру, нравы, язык.
Некоторые факторы ошибочно причисляются к  негативным. 
Так, нельзя считать негативным для развития языкового общения 
фактор развития хозяйства, который непосредственно выражается 
во взаимосвязи экономики и языковой ситуации и также проявляется в наличии новых языковых компетенций, влияющих на образование и благосостояние индивида, его доход, карьерный рост 
и пр. Все это побуждает людей, проявляющих желание преуспеть, 
не  столько вносить вклад в  развитие собственного языка и  тем 
самым создавать более благоприятную экономическую почву для 
его поддержания, а изучать тот язык, который открывает большие 
личностные экономические перспективы. Однако опасно здесь то, 
что перечисленные обстоятельства могут ускорять исчезновение 
многих языков. Отсюда следует необходимость обществу и власти 
проявлять заботу об их сбережении.
Безусловно, имеются тенденции, вызванные тем, что мировые 
проблемы, отражаемые в  лингвистическом пространстве, не  разобщают людей, а, наоборот, способствуют созданию новых языковых каналов коммуникации. Например, в Средние века латынь 
была единственным возможным языком преподавания в университетах, в которых учились представители разных мест, говорящие 
на различных языках. Одним из главных факультетов был медицинский, где общность терминологии имела особое значение, часто 
от правильного понимания терминов зависела жизнь пациентов. 

Не только это, а также стройность, логичность и системность латинского языка сделали его лучшим для классификации и описания болезней, обеспечив латыни первое место в научном общении 
медиков.
Фактор выживания, ярко проявляющийся в  период борьбы 
с эпидемиями, которая исключительно давно приобрела трансграничный характер, также способствует закреплению общих понятий. 
Поэтому такие термины, связанные с этими действиями, как «карантин» или «лазарет», появившиеся в Венеции во время эпидемии 
чумы в XIV в., были и остаются понятными во всем мире, в том 
числе во время пандемии COVID-19.
Точно так же международными почти мгновенно становились 
слова, отражающие достижения людей в освоении науки и техники, 
иногда соединяющие реальность и фантастику: «робот», «спутник», 
«киборг» и др. Космос давно призывал человечество к созданию 
единой системы его описания. С началом космической эры после 
запуска первого искусственного спутника Земли и полета человека 
эта задача приобрела не только культурологические, но и технические смыслы.
Языков на  земле много. По  данным крупнейшего каталога 
языков Ethnologue, по состоянию на 2024 г. в мире насчитывалось 
7164 языка, относящихся к 142 различным языковым семьям1.
Как и человеческих семьях, в языковых происходят сложные 
процессы, в которых кто-то может начать доминировать, а кто-то 
окажется в положении бедного родственника. В частности, из древности идет практика превращения одного из местных языков в язык 
межэтнического общения. Таковыми были: санскрит, вэнъянь, 
древнегреческий, латинский, французский и английский языки. 
Поскольку обращение к  языку другого народа имеет не  только 
лингвистические, но и другие ограничения, в том числе духовные, 
моральные, религиозные или политические, то достаточно давно 
у людей возникла необходимость в создании искусственных языков 
международного общения. Хотя созданный в конце XIX столетия 
искусственный плановый язык эсперанто остается одним из наиболее известных и распространенных искусственных языков, обращение к нему не исчерпывает растущей потребности людей в коммуникации, выстраиваемой на основе специально конструируемой 
лингвистической системы. Эти потребности могут иметь не только 
социокультурную природу, но  и  политическую, совпадающую 
с  целями создателей так называемых виртуальных государств. 
Например, в 1980 г. основателем виртуального микрогосударства 
Талосса Робертом Бен-Мэдисоном был разработан искусственный 
1	
Languages of the World. URL: https://www.ethnologue.com/insights/howmany-languages.

талосский язык (самоназвание — El Glheþ Talossan), построенный 
на основе языков романской группы.
Языки мира постоянно пополняются новыми словами, передающими смысл наиболее заметных изменений в жизни. Китайский 
мыслитель Конфуций (551 до н.э. — 479 до н.э.) уверял, что «слово 
должно быть верным, действие должно быть решительным». Этот 
афоризм блестяще характеризует не только лучшие тексты, относящиеся к проблематике международных отношений, но и шаги, 
предпринимаемые участниками этих отношений, направленные 
на расширение взаимопонимания и сотрудничества.
Число таких участников постоянно растет. Цифровые перемены 
привели к тому, что поле международного общения приобрело виртуальный характер, а одним из новых акторов стал искусственный 
интеллект. Сложно предсказать, каким будет очередной этап научно-технического развития. Специалисты пытаются обрисовать 
контуры Седьмого технологического уклада, приходящего на смену 
порядка, базирующегося на микроэлектронике и нанотехнологиях, 
предрекая интеграцию органических и  искусственных систем, 
создание инструментов и материалов с заранее заданными свойствами, индивидуализацию производства и потребления и т.д.1
Можно с уверенностью утверждать, что, независимо от характеристик его технического развития, допустимо резкое отличие от тех, 
которые мы имеем сейчас, его гуманитарные проявления станут 
результатом не революционного рывка, а эволюционного сдвига. 
Благодаря совершенствованию технологий появится возможность 
реконструировать прошлое, разгадать оставленные им загадки, расшифровать тайные послания, услышать мертвые языки. Пока же 
важнейшая задача состоит в том, чтобы не только двигаться к этому 
новому укладу, но и не разрушать созданное предками, сберегать 
доставшееся от них наследие, включая языковое.
Свой скромный вклад в решение этой задачи вносит и автор 
данной монографии, предлагая читателю познакомиться с  геополитическим прочтением языковой картины мира, посмотреть, 
как и почему происходили трансформации этой картины, в каких 
формах влияние этих перемен обнаруживалось у участников международных отношений. Не менее поучительно взглянуть на такие 
изменения через призму художественной литературы и  журналистики, а также зафиксировать характеристики каждого нового 
этапа исторического времени с помощью политической риторики. 
1	
Лепский В.Е. Седьмой социогуманитарный технологический уклад — адекватный ответ технологическим вызовам XXI века // Философия в диалоге 
культур: Philosophy in the dialogue of Cultures: Всемирный день философии 
(Москва-Санкт-Петербург, 16–19 ноября 2009 года): материалы. М.: Прогресс-Традиция, 2010. С. 1010–1021.

Благодаря таким примерам можно убедиться в том, что слово изначально было мощным инструментом созидания, но могло превратиться в устрашающую разрушительную силу, а главное, увериться в том, что оно и сейчас сохраняет этот амбивалентный потенциал. Но самое важное, нам следует понимать, что он не станет 
утерянным в будущем, наоборот, впитает новую энергию прогресса. 
Если люди разучатся пользоваться словом во благо, оно окажется 
способным обернуться против них и разрушить все, что когда-то 
было создано и человеческими руками, и природой.

Глава 1.
ЯЗЫКОВАЯ КАРТИНА МИРА
1.1. ЛИНГВИСТИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИХ 
НАТЯЖЕНИЙ
Ход мировых преобразований, имеющих глобальный характер 
и претендующих на расширение зоны взаимного влияния разных 
культур и традиций, невозможно понять без обращения к самому 
широкому кругу источников и  без учета многочисленных параметров мирового экономического, политического и духовного развития. Если раньше лингвистические параметры применялись для 
определения жизни конкретного народа, деятельности того или 
иного государства, то сейчас тенденция к интернационализации 
непосредственно коснулась языковой сферы. Это связано с  изменением лингвистической карты мира вследствие исчезновения 
многих языков малых народов, и с лингво-политической экспансией английского языка, и с затронувшей многие страны орфографической реформой и др. Такие изменения можно рассматривать 
как свидетельство своеобразной глобальной лингвистической 
трансформации.
Составляющие ее суть перемены, с одной стороны, открывают 
новые каналы для межцивилизационного общения, а с другой — 
обрекают отдельные народы на  утрату духовной самобытности 
и  углубляют противоречия между разными поколениями даже 
внутри развитых стран. Последние наблюдаются из-за того, что 
языковые нормы общения молодого поколения все более резко отличаются от лингвистического багажа людей старшего поколения.
Усиление глобальной взаимозависимости развития отдельных 
государств и  территорий ведет к  тому, что комплексы геокультурных образов, свойственных различным регионам мира, хотя 
и постепенно, но неуклонно уходят из повседневного духовного 
общения, теряют связи с  реалиями и  достаточно быстро мифологизируются. На их же место заступают новые образы, носящие 
универсальный характер и отражающие новые общепланетарные 
процессы. Эти образы находят свое выражение в языке, доступном 
большинству населения Земли. Еще в недалеком прошлом такие 
понятия были единичными, вроде понятий «робот» или «спутник». 
Они, как правило, отражали развитие технического прогресса 
и имели единое содержание независимо от политической или идеологической ситуации, в то время как понятия «холодная война», 

«железный занавес» оказывались насыщенными парадигматикой 
идеологического противоборства. Теперь новая глобальная терминология связывается не только с развитием информационных технологий, но и с терминологией глобальной культуры, являющейся 
отражением сложного пересечения локальных и глобальных духовных процессов, к тому же имеющей тенденцию к увеличению 
невербальных средств выражения.
Выявление многоплановости, «многослойности» такой новейшей терминологии можно рассматривать как попытку выделения компонента локального в глобальном лингвистическом контексте. Смысл такого действия заключается в том, что оно может 
быть направлено на  смягчение противоречий локальных и  глобальных характеристик современного миропорядка. Поэтому любое 
международное сотрудничество должно обязательно начинаться 
с договора о единой формулировке основополагающих понятий, 
которые касаются как явлений и процессов, так и участвующих 
в них лиц.
Так, в выступлениях глав государств и правительств на «Саммите тысячелетия» (англ.  The Millennium Summit), встрече глав 
государств, проходившей в Штаб-квартире Организации Объединенных Наций (ООН; англ. United Nations) в Нью-Йорке в сентябре 
2000 г., термин «глобализация» был наиболее часто звучащим. Это 
свидетельствовало не только о признании международным сообществом глобализации ведущей тенденцией мирового развития, 
но и об изменениях, происходящих в восприятии существующего 
миропорядка. Тогда было невозможным ни отказаться от понятия 
«глобализация», но и от придания ему преимущественно отрицательного смысла.
Более того, на рубеже второго и третьего тысячелетий царила эйфория, связанная с ожиданиями, что глобализация шагнет дальше 
в  космос, что она и  станет чем-то подобным «космизации» или 
«вселенизации» общественной жизни1. Но если это когда-либо произойдет, то, вероятнее всего, вначале изменения будут реализованы 
вовсе не в результате осуществления дерзновенных космических 
проектов, как, например, полет на Марс (хотя и это не исключено), 
а вследствие утверждения новых представлений о Вселенной. Эти 
представления постоянно обогащаются и есть основания считать, 
что в ближайшее время устареет относительно новое ее видение 
как 11-мерной квантовой системы, имеющей различные классические пределы. Как писал русский философ, теоретик искусства, 
психолог, переводчик, педагог и полиглот, владевший семнадцатью 
языками, Густав Густавович Шпет (1879–1937), в мире изменяю1	
Норберг Ю. В защиту глобального капитализма / пер. с англ. М.: Новое издательство, 2007.

щихся представлений «в метафизическом аспекте ничто не мешает 
рассматривать Вселенную, как слово»1. В этом случае философия 
слова, языка помогает предугадать, и «как наше слово отзовется», 
и в каких пределах будет звучать этот отзвук.
Нелинейность развития мира, свойства хаотической динамики, 
ведущие к образованию иррегулярных систем, в том числе проявляющихся в современных международных отношениях, могут быть 
обнаружены в языковом пространстве. «Весь физический мир, конечно, есть Слово. Без такого Слова нет у нас и никакого другого 
Слова», — считал выдающийся философ, логик, богослов Алексей 
Федорович Лосев (1893–1988)2.
Учитывая, что иррегулярная система, даже выделившись 
из хаоса, оказывается ничуть не проще, чем породившее эту систему 
целое, ее интерпретация с использованием лингвистических возможностей неизбежно встречается с многочисленными сложностями. Новый мировой порядок оборачивается мировым беспорядком, а вместо впечатляющего многоголосия слышится какофония. Но и в ней мы стремимся разобрать каждый голос, каждый 
язык, который, в свою очередь, являет столь же сложную систему, 
развивающуюся и самостоятельно, и повторяя некоторые общие 
модели. Анализ этих систем позволяет рассматривать параметры их 
развития как некие индикаторы состояния других процессов, в том 
числе процессов политических вне зависимости от того, идет ли 
речь о политике внутренней или мировой, региональной или глобальной.
Вместе с тем у лингвистического анализа имеются свои ограничения, как объективного, так и субъективного характера. Они вызваны тем, что этническая и языковая карты мира имеют разные 
контуры: общее количество языков и диалектов около 30 тысяч, 
а народов на земле приблизительно в тридцать раз меньше3, а также 
определяются устойчивой уже на протяжении двух веков тенденцией политизации этнических чувств. Известно, что этническая 
функция языка не относится к числу обязательных, а определяется 
отношением людей к языку, традициями культуры и национальноязыковой политикой.
1	
Шпет Г.Г. Эстетические фрагменты. М.: Правда, 1989. С. 391.
2	
Лосев А.Ф.  Философия имени  / предисл. А.Л.  Доброхотова; послесл. 
В.И. Постовалова, с. 228–258. М.: Издательство МГУ, 1990. С. 66.
3	
Языки и  диалекты мира: проспект и  словник  / АН СССР, Ин-т языкознания; отв. ред. В.Н. Ярцева. М.: Наука, 1982. С. 11.; Брук С.И. Население мира: Этнодемографический справочник / отв. ред. П.И. Пучков; 
АН СССР, Ин-т этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. 2-е изд., перераб. 
и доп. М.: Наука, 1986. С. 90.