Транснациональная киберпреступность
Покупка
Тематика:
Уголовное право
Издательство:
Университет прокуратуры Российской Федерации
Год издания: 2024
Кол-во страниц: 162
Дополнительно
Вид издания:
Учебное пособие
Уровень образования:
ВО - Бакалавриат
ISBN: 978-5-94952-100-7
Артикул: 872258.01.99
В учебном пособии излагаются вопросы, связанные с противодействием транснациональной киберпреступности, включая ее понятие, основные научные подходы к определению. Рассматриваются конкретные виды киберпреступности, ее понятие как транснационального преступления, а также вопросы закрепления транснационального киберпреступления в российском и иностранном законодательстве. Разработаны вопросы уголовно-правовой квалификации киберпреступлений, пред-ложены меры по борьбе с ней.
Для студентов, аспирантов, преподавателей юридических вузов и факультетов, а также практикующих юристов.
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Бакалавриат
- 40.03.01: Юриспруденция
- ВО - Магистратура
- 40.04.01: Юриспруденция
- ВО - Специалитет
- 40.05.02: Правоохранительная деятельность
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
УНИВЕРСИТЕТ ПРОКУРАТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ А.Э. Побегайло ТРАНСНАЦИОНАЛЬНАЯ КИБЕРПРЕСТУПНОСТЬ Учебное пособие Москва ● 2024
УДК 343
ББК 67.408.16
П80
Автор: А.Э. Побегайло, доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин Университета прокуратуры Российской Федерации, кандидат
юридических наук.
Рецензенты:
М.А. Сильнов, доцент кафедры основ прокурорской деятельности
Университета прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент;
Н.И. Кузнецова, доцент кафедры уголовного права и криминологии
ФГКОУ «Московская академия Следственного комитета Российской
Федерации им. А.Я. Сухарева», кандидат юридических наук, доцент.
Побегайло А.Э.
П80
Транснациональная киберпреступность: учеб. пособие / А.Э. Побегайло;
Ун- т прокуратуры Рос. Федерации. – М., 2024. – 162 с.
В учебном пособии излагаются вопросы, связанные с противодействием транснациональной киберпреступности, включая ее понятие, основные научные подходы к определению. Рассматриваются конкретные
виды киберпреступности, ее понятие как транснационального преступления, а также вопросы закрепления транснационального киберпреступления в российском и иностранном законодательстве. Разработаны
вопросы уголовно-правовой квалификации киберпреступлений, предложены меры по борьбе с ней.
Для студентов, аспирантов, преподавателей юридических вузов
и факультетов, а также практикующих юристов.
ISBN 978-5-94952-100-7
УДК 343
ББК 67.408.16
© Университет прокуратуры
Российской Федерации, 2024
Введение
Информационные технологии и глобальная сеть «Интернет» стали в современном мире неотъемлемой частью жизни
общества, проникнув во все сферы деятельности человека.
С развитием цифровых технологий возникли новые возможности для коммуникации, обмена информацией, экономической
деятельности. Однако вместе с этим появились и новые угрозы
обществу,
связанные
с
использованием
информационнотелекоммуникационных сетей в преступных целях. Транснациональная киберпреступность стала одной из наиболее серьезных вызовов для государств и международного сообщества в
целом, требуя комплексного изучения и разработки эффективных мер противодействия.
Транснациональная киберпреступность характеризуется высокой степенью организованности, использованием высоких технологий, трансграничностью и транснациональностью. До появления и развития сети «Интернет» трансграничная преступность
существовала, но обычно была ограничена организованной преступностью, а также международным терроризмом. Координация
деятельности осуществлялась различными способами – от использования курьеров для передачи устных сообщений до зашифрованных писем и телефонных переговоров с использованием специально оговоренных фраз. Тем не менее все это было сопряжено с определенным риском выявления, а также не позволяло активно и быстро подыскивать сообщников в других странах.
Развитие информационно-телекоммуникационных сетей, а
также способов и программ, позволяющих вести обмен анонимными сообщениями, появление даркнет-сетей1, программ со
сквозным шифрованием, широкое распространение фальшивых
учетных записей в социальных сетях – все это создало целый ряд
новых возможностей для преступных групп и сообществ. Упростились такие действия, как создание и координация преступной
группы, сообщества или организации, поиск соучастников, а
также сбыт незаконных товаров и предоставление противоправных услуг.
1 Даркнет – сегмент Интернета, который скрыт из общего доступа.
Современные преступные группы широко используют киберпространство для осуществления различных видов незаконной деятельности, включая мошенничество, незаконный оборот наркотиков, экстремистскую и террористическую деятельность, а также преступления в сфере экономики. Особую опасность для нормального функционирования компьютеров, компьютерных систем и сетей представляют быстрое распространение вредоносных программ, осуществление атак на критическую инфраструктуру страны и использование криптовалюты для финансирования незаконных операций. При этом понятие киберпреступности сегодня значительно шире, чем во времена ее возникновения в 1980–1990-х гг. На заре своего существования киберпреступность выражалась лишь в противоправных действиях, связанных с компьютерной информацией (создание, использование и распространение вредоносных программ, компьютерное пиратство, неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации, нарушение правил эксплуатации средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации и информационнотелекоммуникационных сетей, незаконные действия с платежными картами). А со второй половины 2000-х гг. она сращивается с организованной преступностью, включая транснациональную. Поэтому возможно рассмотрение понятия киберпреступности (включая транснациональную) в широком и узком смысле. В настоящий момент совершение целого ряда противоправных деяний вовсе невозможно без достижений высоких технологий, их использование существенно упрощает и облегчает совершение таких преступлений. Например, преступлений против здоровья населения, касающихся незаконных действий в отношении наркотических и психотропных веществ (препаратов), против общественной нравственности, включая изготовление и распространение порнографических материалов с изображением несовершеннолетних, а также террористических, диверсионных, экстремистских и др. Актуальность исследования в данной сфере обусловлена необходимостью глубокого понимания сущности транснациональной киберпреступности, ее форм и методов, разработки дей
ственных механизмов международного сотрудничества для осуществления эффективной борьбы с данным явлением. В иностранных государствах ведутся научные исследования, направленные на изучение киберпреступности, однако существуют различия в подходах к ее определению, классификации и правовому регулированию. Гармонизация данных подходов является одним из ключевых условий для борьбы с транснациональной преступностью в целом и киберпреступностью в частности. Цель пособия – комплексное исследование транснациональной киберпреступности, анализ научных подходов к ее пониманию в иностранной и российской криминологии, а также изучение законодательного регулирования киберпреступности в России и других государствах. Особое внимание уделяется основным средствам, способам и методам совершения киберпреступлений. Надеемся, что представленное исследование поможет более глубокому пониманию проблем транснациональной киберпреступности и развитию эффективных стратегий борьбы с ней.
Глава 1. Основные понятия киберпреступления, киберпреступности, транснациональной преступности § 1.1. Понятие киберпреступлений и киберпреступности Понятие киберпреступления, как и большинство уголовноправовых понятий, является исторически изменчивым. Первоначальная редакция Уголовного кодекса Российской Федерации не содержала термина «киберпреступление», при этом к киберпреступлениям в современном значении этого слова относились только преступления, предусмотренные гл. 28 «Преступления в сфере компьютерной информации». В первоначальной версии ст. 272 УК РФ были криминализированы действия по неправомерному доступу к компьютерной информации, которая определялась как «информация на машинном носителе, в электронно-вычислительной машине (ЭВМ), системе ЭВМ или их сети». Состав являлся материальным, преступление считалось оконченным при наступлении указанных в законе последствий, а именно уничтожения, блокирования, модификации либо копирования информации, нарушения работы ЭВМ, системы ЭВМ или их сети. В своей первоначальной редакции ст. 273 УК РФ криминализировала создание вредоносных программ для ЭВМ, внесение вредоносных изменений в существующие программы для ЭВМ, использование либо распространение таких программ или машинных носителей с такими программами. Признаки вредоносности раскрывались через заведомую направленность таких программ на перечисленные в статье преступные последствия. При этом состав был формальным. Статья 274 УК РФ в своей первоначальной редакции устанавливала ответственность за нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети при условии совершения указанных деяний лицом, имеющим доступ к ЭВМ, системе ЭВМ или их сети. Состав был материальным и включал в себя наступление последствий в виде уничтожения, блокирования или модификации информации (копирование информации в ст. 274 УК РФ криминализировано не было), содержащейся в вышеуказанных предметах преступления, при условии наступления существенного вреда. Понятие существенного вреда не конкретизировалось.
С 1996 г. понятие киберпреступления в российском уголовном законодательстве и научной доктрине претерпевало значительную трансформацию.
В уголовно-правовой и криминологической доктрине
1990-х гг. основными терминами, касающимися преступлений и
преступности в сфере компьютерной информации, были компьютерное преступление и компьютерная преступность.
Эти термины, хотя и отвечали запросам той эпохи, имели
ряд недостатков. Из самой терминологии возникало ограничение
предмета преступного посягательства только компьютерной техникой, а в более старых редакциях – и вовсе ЭВМ (электронновычислительной машиной), под которыми правоприменительная
практика часто понимала лишь собственно системный блок компьютера или ноутбук. Само определение, по крайней мере при
употреблении в русском правовом языке, толкало правоприменителя к игнорированию мобильных и иных цифровых устройств.
Между тем в международном сообществе закрепилось и употребляется зонтичное понятие «cybercrime», аналогом которого и
является термин «киберпреступление». В любом случае понимание этого недочета привело к употреблению в доктрине уголовного права и криминологии ряда альтернативных понятий.
К таким понятиям относились: информационное преступление (преступность); преступление (преступность) в сфере массовых коммуникаций; преступление (преступность) в сфере высоких технологий; киберпреступление (киберпреступность).
В 2000-х гг. понятия «киберпреступление» и «киберпреступность» в правовой доктрине постепенно стали чаще использоваться в качестве общего определения собственно преступлений и преступности в сфере компьютерной информации. Затем
правоведы стали определять данными терминами и смежные деяния,
совершаемые
с
использованием
информационнотелекоммуникационных технологий, и соответствующие подвиды преступности. В частности, они употреблялись в работах
профессоров Г.Н. Горшенкова1, Н.И. Костенко2, Т.А. Поляковой1,
И.М. Рассолова2 и ряда других ученых.
1 Горшенков А.Г. Информационная преступность: криминологическая безопасность
личности, угрозы и меры ее защиты // Вестн. Нижегород. ун-та им. Н.И. Лобачевского.
Сер.: Право. 2003. № 1.
2 Костенко Н.И. Роль Организации Объединенных Наций и эффективные меры по борьбе
с транснациональной организованной преступностью // Гос-во и право. 2006. № 7.
Начиная с 2010-х гг. понятия «киберпреступление» и «киберпреступность» постепенно стали доминировать в качестве общего
определения компьютерного преступления и преступности в целом, а также в смежных деяниях и подвидах преступности.
Тем не менее единого терминологического единства в правовой доктрине достигнуть пока не удается. Так, профессор
В.С. Овчинский указывает, что «анализ международных и региональных правовых документов позволил выявить два основных
подхода [к определению киберпреступлений – прим. авт.]: а) использование терминологии на базе понятий «компьютерные данные или системы» и б) использование терминологии на базе понятий «информационные данные или системы. <…> анализ элементов определений показывает, что эти термины могут в целом
считаться взаимозаменяемыми»3. Он же предлагает ввести новый
раздел криминологии – криминологию цифрового мира4.
К.Н. Евдокимов предлагает термин «технотронная преступность», определяя его как «совокупность взаимосвязанных и образующих единую целостность общественно опасных деяний, совершенных лицами с использованием компьютерных, информационно-телекоммуникационных, когнитивных, космических, робототехнических и иных высоких технологий на определенной
территории за определенный период времени, где основным объектом преступного посягательства выступают конкретные общественные отношения в сфере безопасного создания, применения
и распространения высоких технологий, основанных на использовании микроэлектроники (микропроцессоров)»5.
Признавая научную новизну термина «технотронная преступность», хотелось бы отметить, что он предполагает чрезмерно широкий охват самых разных по правовой природе явлений.
1 Полякова Т.А. Вопросы установления ответственности за использование глобальных
информационно-телекоммуникационных систем в противоправных целях // Право и
образование. 2008. № 1.
2 Рассолов И.М. Киберпреступность: понятие, основные черты, формы проявления //
Юрид. мир. 2008. № 2.
3 Овчинский В.С. Криминология цифрового мира: учеб. для магистратуры. М.: Норма;
ИНФРА-М, 2018. С. 70.
4 Там же.
5 Евдокимов К.Н. Противодействие технотронной преступности: теория, законодательство, практика / Иркут. юрид. ин-т (фил.) Ун-та прокуратуры Рос. Федерации. Иркутск,
2023.
Автор включил в него непрофильные для информационнотелекоммуникационной проблематики общественные отношения
и технологии, например космические, робототехнические. Отсутствует акцент на информационную составляющую киберпреступлений, а сам термин, безусловно являясь вкладом автора в
науку, в большинстве нормативных правовых актов все же не используется.
И.Р. Бегишев и И.И. Бикеев в рамках определения преступлений, предусмотренных гл. 28 УК РФ и связанных с ней преступных
деяний, используют термин «преступления в сфере обращения
цифровой информации», под которым предлагают понимать
«предусмотренное уголовным законом виновное совершенное общественно опасное деяние, направленное на нарушение конфиденциальности, целостности, достоверности и доступности охраняемой законом цифровой информации»1. Это определение фокусируется на нарушении конфиденциальности, целостности, достоверности и доступности цифровой информации. Несомненно, отвечая
потребностям квалификации преступлений в сфере компьютерной
информации, такое определение игнорирует преступления, в которых информация является средством их совершения. Представляется, что современная киберпреступность несколько шире, чем
проблемы традиционной информационной безопасности, и включает в себя, например, ряд психологических и виктимологических
аспектов (то же дистанционное мошенничество и ряд иных деяний,
совершаемых путем обмана или злоупотребления доверием потерпевшего). Такое определение также не отражает преступлений против собственности, совершаемых посредством информационнотелекоммуникационных технологий, которые в настоящий момент
составляют основной массив киберпреступлений.
Е.А. Русскевич в своей монографии оперирует понятиями
«компьютерная преступность», «компьютеризированная преступность», «цифровая преступность». Под ними он понимает
следующее: «Если компьютерная преступность состоит из посягательств на объекты информационно-коммуникационной инфраструктуры (в том числе компьютерную информацию), то
1 Бегишев И.Р., Бикеев И.И. Преступления в сфере обращения цифровой информации.
Казань: Изд-во «Познание», 2020. С. 49.
компьютеризированная преступность представляет собой весьма
неопределенное и в известном смысле подвижное явление – традиционную преступность, которая ввиду цифрового обновления
общества демонстрирует тенденцию стремительной «виртуализации»1. Понятие цифровой преступности автор раскрывает через
ее признаки: экстерриториальность, виртуальность, гипертаргетированность, мультипликативность, сверхизменчивость, системная латентность (гиперлатентность)2.
Определение цифровой преступности Е.Р. Русскевичем
представляется емким и подробным, охватывающим многие аспекты явления, например транснациональность, которую он
предпочитает рассматривать как экстерриториальность. Тем не
менее в определении есть смешение криминологических, технологических и уголовно-правовых характеристик, вносящее некоторую неопределенность. Более того, такой термин достаточно
сложен для нормативного закрепления.
Законодателем и учеными-юристами для определения преступлений в сфере компьютерной информации также используется
термин
«преступность
в
сфере
информационнотелекоммуникационных технологий» (реже – «преступность в
сфере информационно-коммуникационных технологий»). Под
ним также часто подразумевают и совершенные с помощью
цифровых технологий иные преступные деяния. Эти термины
не лишены достоинств, например, они отражают технологический аспект такого рода преступлений и преступности. Также
их использование соответствует терминологии, закрепленной в
современном российском законодательстве. Как показывает
изучение правоприменительной практики, данные термины достаточно понятны и правоприменителю.
Вместе с тем формулировки достаточно громоздки и сложны для использования в научном контексте, поскольку рассматривают две смежные, но различные проблемы. Информационнокоммуникационные технологии рассматривают обмен и другие
аспекты любой информации независимо от ее формы, а информационно-телекоммуникационные – именно цифровой (реже –
1 Русскевич Е.А. Уголовное право и «цифровая преступность»: проблемы и решения:
монография. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ИНФРА-М, 2022. С. 33.
2 Там же. С. 12–13.