Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Современные монологи

Покупка
Основная коллекция
Артикул: 861291.01.01
Доступ онлайн
от 228 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
1 352 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽

Собственные конкурсы:

  • АКАДЕМУС, 2025, Гуманитарные науки / Социальные науки, Лауреат
Книга содержит теоретические основы и примеры современных разговорных монологов, что в совокупности позволяет более полно, развернуто представить этот жанр. Монологи трактуются как вид постижения современного бытия, как способ переосмысления привычных поведенческих установок и как важнейшая функция отношения к языку — уникальному инструменту мышления. Определены условия, необходимые для упрочения монологического жанра, и препятствия, мешающие его проявлению. Высвечиваются многочисленные проекции: монологи и персоналитет, монологи и интуиция, монологи и профессия их авторов, философские аспекты монологов. Адресуется исследователям, занимающимся проблематикой монологов, и широкому кругу читателей.

Современные монологи: взгляд академического библиотекаря

Монография В.К. Харченко "Современные монологи" (2026) представляет собой глубокое и многоаспектное исследование монологической речи в современном русском языке. Автор, опытный академический библиотекарь, подходит к теме с лингвистической и философской точек зрения, анализируя как теоретические основы, так и обширный эмпирический материал, собранный в период с 2012 по 2015 годы.

Монолог в исследовательском поле

Книга начинается с обзора существующей литературы, демонстрируя, что, несмотря на "диалоговый бум" (обусловленный идеями М.М. Бахтина), монолог остается недостаточно изученным, но крайне важным жанром. Харченко подчеркивает, что монолог – это не просто продолжительная речь одного лица, но и способ постижения бытия, переосмысления поведенческих установок и уникальный инструмент мышления. Автор критически оценивает работы, где термин "монолог" используется лишь номинально, и выделяет исследования, посвященные его специфическим аспектам (сценический, риторический, внутренний монолог). Особое внимание уделяется работам Л.П. Семененко, которая рассматривает монолог как тип общения, характеризующийся непрерывностью и "семантическим эмбрионом" диалогичности.

Эмпирическая база и классификация

Основу исследования составляет корпус из 96 спонтанных разговорных монологов, записанных от 29 информантов различных профессий и возрастов (от 17 до 80 лет). Автор признает ограниченность выборки, но подчеркивает ценность собранного материала как "свидетельства эпохи". Монологи классифицируются по тематическим группам (многодетность, элита, растения, путешествия и т.д.), что позволяет глубже проникнуть в "авторское" понимание различных явлений. Харченко также выделяет три основные формы монологической речи: нарративы, описания и рассуждения, отмечая их взаимопроникновение в живой речи.

Ключевые характеристики монологов

В.К. Харченко выделяет ряд фундаментальных свойств современного монолога:

  • Непрерывность: Монологи часто представляют собой развернутые "потоки сознания", где интонация и отсутствие четких границ между предложениями играют важную роль.
  • Исповедальность: Монологическая речь часто носит интимный, откровенный характер, приближаясь к дневниковой прозе и раскрывая внутренний мир говорящего.
  • Эпизодичность: Иногда монолог фокусируется на одном ярком эпизоде, который становится причиной для развернутого повествования.
  • Бицентричность: Несмотря на кажущуюся однонаправленность, монолог всегда подразумевает наличие адресата (реального или виртуального), что влияет на его структуру и содержание.
  • Разговорные элементы: Монологи насыщены разнообразными разговорными вставками (междометия, гиперболы, биномы, диминутивы, фразеологизмы), которые делают речь живой и выразительной.
  • Гендерные и профессиональные особенности: Автор отмечает, что уровень образования часто сглаживает гендерные различия в монологической речи, а профессиональный опыт привносит специфическую лексику и тематику.
  • Прямая речь: Включение прямой речи делает монологи более динамичными и красочными, напоминая художественную прозу.
  • Персонализм: Монологи часто содержат рассказы о значимых личностях (как известных, так и малоизвестных), которые служат примерами для подражания или объектами для размышлений.
  • Интуиция: Монологи демонстрируют роль интуиции в формировании мысли, подчеркивая, что многие идеи зарождаются на подсознательном уровне.
  • Проекции на другие тексты и дискурсы: Монологи вступают в диалог с пословицами, афоризмами, цитатами, обогащая изложение новыми смыслами.
  • Современные культы: Анализ монологов позволяет выявить динамику национального сознания через призму таких культов, как бережливость, собственность, книга, отец и семья.

Философский подход и значение исследования

Харченко завершает монографию философским осмыслением монологов, опираясь на идеи К.Д. Ушинского и М.К. Мамардашвили. Она подчеркивает текстоцентричность монологов, их роль в понимании мира и себя, а также значение воображения и герменевтики в процессе мышления. Монологи, по мнению автора, являются "окном во внутреннюю речь говорящего", демонстрируя глубокую внутреннюю подготовленность и способность генерировать новые, актуальные мысли.

Книга В.К. Харченко – это ценный вклад в лингвистику и философию языка, предлагающий свежий взгляд на феномен монологической речи и подчеркивающий ее непреходящую значимость в формировании индивидуального и национального сознания.

Текст подготовлен языковой моделью и может содержать неточности.

Харченко, В. К. Современные монологи : монография / В.К Харченко. — Москва : ИНФРА-М, 2026. — 177 с. — (Научная мысль). — DOI 10.12737/2217042. - ISBN 978-5-16-021209-8. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2217042 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
СОВРЕМЕННЫЕ 
МОНОЛОГИ
В.К ХАРЧЕНКО
Москва
ИНФРА-М
2026
МОНОГРАФИЯ


УДК 808.5(075.4)
ББК 80.74
	
Х22
Харченко В.К.
Х22	 	
Современные монологи : монография / В.К Харченко. — Москва : 
ИНФРА-М, 2026. — 177 с. — (Научная мысль). — DOI 10.12737/2217042.
ISBN 978-5-16-021209-8 (print)
ISBN 978-5-16-113927-1 (online)
Книга содержит теоретические основы и примеры современных разговорных монологов, что в совокупности позволяет более полно, развернуто 
представить этот жанр. Монологи трактуются как вид постижения современного бытия, как способ переосмысления привычных поведенческих 
установок и как важнейшая функция отношения к языку — уникальному 
инструменту мышления. Определены условия, необходимые для упрочения монологического жанра, и препятствия, мешающие его проявлению. 
Высвечиваются многочисленные проекции: монологи и персоналитет, монологи и интуиция, монологи и профессия их авторов, философские аспекты монологов.
Адресуется исследователям, занимающимся проблематикой монологов, и широкому кругу читателей.
УДК 808.5(075.4)
ББК 80.74
Р е ц е н з е н т ы:
Романов Д.А., доктор филологических наук, профессор, руководитель Центра русского языка и региональных лингвистических исследований Тульского государственного педагогического университета 
имени Л. Н. Толстого;
Седых А.П., доктор филологических наук, профессор, профессор 
кафедры общегуманитарных наук и массовых коммуникаций Московского международного университета
ISBN 978-5-16-021209-8 (print)
ISBN 978-5-16-113927-1 (online)
©  Харченко В.К., 2026


Предисловие
Век явного торжества диалогов, век, который весь заполнен краткими ответами на просьбы подробнее, живее осветить то или иное 
событие, обрисовать его детали; век, который нацелен, прежде всего, 
на интернет и телевидение, — и вдруг монологи? Однако наука на том 
и стоит, что ищет пустоты в знаниях и занимается тем, что их находит 
и наполняет. Монологов немного? Но все-таки монологи существуют 
и требуют к себе исследовательского внимания. Скажем сильнее: 
уважения. Скажем еще сильнее: полнокровного развития, цитации, 
передачи слушателям другого круга.
Само слово, сам термин «монолог» предполагает серию специальных отличий, вступающих в силу в различных контекстах. 
Моно — значит один, единственный, но моно- также означает, что, 
во-первых, речь будет продолженной, длительной; во-вторых, не будет 
партнера, влияющего на ход речи; в-третьих, будет освещение какого-то события или ситуации в ее целостности. Из этого следует, 
что сам термин «монолог» хорошо вписывается в различные жанры, 
дискурсы: монолог музыканта, монолог определенного произведения, 
монолог как способ общения и другое. Так, был выпущен фильм «Монолог» (1972, режиссер Илья Авербах), где речь шла о профессоре, 
изменившем в конце жизни свою судьбу. Заметим, что с названием 
фильма никто никогда не спорил.


Монолог как исследовательская проблема
Перечислим некоторые статьи, посвященные различным аспектам 
монологов. Например, К.А. Пахалюк1 опубликовал научную статью 
«“Фашизм”, актуальное прошлое и монологи в присутствии других» 
(2011 г.).
Есть статьи, где само слово «монолог» вынесено в название, 
но статья сама по себе свидетельствует немного о другом.
С.В. Казанцев представил статью «Антироссийские санкции — 
монолог с позиций силы» [Казанцев, 2015], в которой весьма подробно рассматривает природу санкций и их воздействие на людей. 
При всей актуальности изложенного, слово «монолог» остается 
только в названии.
Об англо-американском монологе читаем в статье В.В. Миронова 
«Семиотические виражи культуры: от диалога к монологу?», где 
обсуждаются различные периоды формирования национального 
языка, который постепенно превращается в смысловой стержень 
культуры. Автор предупреждает об опасности некоторых тенденций 
в современном обществе. Они связаны с процессом трансформации 
культуры и постепенным вытеснением диалога и заменой его монологом. Это основано на реализации попыток установления доминирования одного языка — «глобализированного англо-американского», 
на который предлагается конвертировать смыслы разных культур. 
«Кажущееся удобным сведение к одному языку угрожает потерей 
идентичности индивида и способствует становлению модели тотального единства, которое из сферы языка вполне может перекочевать 
в социум» [Миронов, 2017].
Прервем обзор и скажем, что у монолога, помимо политики, есть 
и другие привязки, например к культуре.
Е.А. Лазарева свою статью «Московский концептуализм в монологе с авангардом» посвятила теориям концептуализма [Лазарева, 
2024]. Монолог вынесен в название статьи, он играет связующую 
роль концептуализма с авангардистскими устремлениями.
Киноэкфрасис С. Стратановского в свете поэтики монолога раскрывает А.В. Марков в своей статье (2024 г.).
Монолог-размышление, монолог-саморефлексия, монолог-конфликт — такие типы монологов анализирует С.А. Мозгот в музыке 
XVIII–XXI вв. (2011 г.).
Мы очертили лишь некоторые аспекты монологов в различных 
областях знания, но у монологов есть непосредственная привязка 
к лингвистике, чему посвящены следующие два параграфа книги.
1	
Признан Минюстом России иностранным агентом.


Монолог или диалог?
В более узком плане монолог анализируется обычно в сопряжении с диалоговой формой. В статье В.А. Евдокимова «Монолог, 
диалог и полилог в политической коммуникации» [Омская гуманитарная академия, 2011] рассмотрены традиционные формы устной 
публичной речи, открывающие субъектам политического процесса 
возможность влияния на отношение граждан к общественным ценностям. Речь идет об успешности публичной коммуникации, но монологу отводится в ней незначительное место.
В статье Т.С. Каримовой подчеркивается: «Важно, чтобы в процессе коммуникации педагог умел установить контакт с аудиторией, превратить традиционный учительский монолог в акт общения». Были рассмотрены приемы установления контакта, достижения взаимопонимания и организации общения в связи с этапами 
реализации публичной речи: докоммуникационным, коммуникационным, посткоммуникационным. Первый этап включает в себя 
работу над композицией и процесс драматизации (диалогизации) 
речи. Выделяют три способа построения сообщения: с кульминационным порядком (наиболее важные аргументы содержатся в конце 
выступления); с антикульминационным порядком (выступление 
начинается сразу с наиболее веских аргументов); с пирамидальным 
порядком (наиболее важная информация находится в середине выступления) [Каримова, 2013: 73].
Для поддержания внимания аудитории, включения в процесс 
общения применяются также ряд композиционных приемов. Это 
анонсирование (в начале и на протяжении речи некая ключевая 
информация анонсируется, т.е. в слушателях постоянно поддерживается интерес к дальнейшему ходу речи). Это затягивание изложения (мнимый уход в сторону, при котором адресант, прежде чем 
приступить к изложению ключевой информации, дает другую, существенную для данной речи, но менее яркую, привлекательную). 
Это неожиданный перерыв, когда адресант прерывает изложение 
в неожиданном месте, если видит, что внимание аудитории недостаточно [Каримова, 2013: 73].
Цитируется Т.М. Дридзе с выведенным ею эффектом смысловых 
ножниц, когда выбор языковых средств не соответствует ожиданиям 
слушателей [Дридзе, 2009], а на втором этапе наблюдаются такие 
действия, как проблемное освещение темы, интонационное богатство 
речи, паузы-разрядки [Каримова, 2013: 74].
Наконец, на третьем этапе звучат вопросы учеников. Так рождается творческая мысль, оформляется высказывание, обладающее 


особой силой воздействия [Каримова, 2013: 75]. О чем здесь говорится? Конечно же, о диалоге, о пути к нему.
Из сказанного следует, что четких различий между понятиями 
«монолог» и «диалог» как бы не существует, границы между ними 
размыты. Несмотря на это, вопрос о вычленении монолога и диалога как форм речи, непременно присутствующих в художественном 
тексте, решается довольно просто. Альтернирующая цепочка, создаваемая чередованием реплик говорящего, служит признаком диалогической речи, а линейная цепочка предложений говорит о наличии 
монологической речи [Москальская, 1998: 42]. При последующем 
анализе этих форм констатируются их различного рода пограничные 
взаимные переходы.
Есть статьи, полностью посвящаемые таким видам устного научного монолога, как лекция, доклад, сообщение, выступление [Скорикова, 2015: 50–58], но в них проблематика монологической речи с ее 
особенностями обычно не просматривается.
Мы видим, как различные исследователи подходят к проблеме 
монолога, выделяя ее, однако, чаще всего наряду с диалогом.
По телевидению 23 июля 2024 г. звучала запись выступления 
97-летней Изабеллы Юрьевой. Она призналась, что романс для нее — 
это всегда диалог. Да-да, не монолог, а диа-! И партию ее «партнера» 
исполняет пианист, сидящий за роялем. Это может быть радость, 
а иногда слезы, растерянность, желание стать любимой, но главное, 
что, исполняя романсы, Изабелла Юрьева на сцене не одна. Не отсюда ли потрясающий успех ее исполнения? Певица весьма строго 
относится уже к самым первым звукам вступления, они как бы говорят ей, подсказывают суть предстоящего, что для исполнителя 
исключительно важно.


Работы, посвящаемые монологу
«Монолог на подмостках театра». Так трактуется сценический 
монолог в статье Е.А. Захватовой (2018 г.). Риторический вопрос 
в монологе обсуждается в статье Д.Б. Щеглова (2007 г.). Внутренний 
монолог как художественный инструмент, широко представленный 
в англоязычной литературе, исследован в статье С.Я. Мамедовой 
(2022 г.).
В своей статье «Ретроспективный монолог в публицистическом 
дискурсе» И.В. Тивьяева дает следующее определение. Ретроспективный монолог — это речь индивидуума (вербализованная или 
невербализованная, устная или письменная) наедине с самим собой, 
или продолжительная речь одного лица, обращенная к слушателям, 
темой которой являются воспоминания о событиях прошлого» 
[Тивьяева, 2013: 237]. Исследователь рассматривает особенности 
функционирования ретроспективного монолога в публицистическом 
дискурсе: позиция ретроспективного монолога в тексте («старт», 
медиальная позиция и обобщение), структурно-смысловая функция 
ретроспективного монолога и прагматическая установка автора публицистического текста. Приведены примеры самых различных монологов на английском языке и дан их анализ.
В статье «Композиционно-структурирующий потенциал внутреннего монолога» А.А. Донцова анализирует внутренний монолог 
как его наложение без четкой привязки к синтактико-грамматическому оформлению. Производится типизация различных способов 
вербализации внутреннего монолога на основе критериев структурнограмматического оформления описываемой рефлексивной ситуации. 
Внутренний монолог может оформляться как внешне-произнесенная 
безадресатная речь и внутренне-произнесенная речь, оба способа 
экспликации органично связаны друг с другом (второй представляет 
собой логическое развитие первого в рамках повышения уровня рефлексии в тексте) [Донцова, 2013: 218].
Обобщающих работ по теории монологов немного. Назовем 
прежде всего монографию Л.П. Семененко и, соответственно, докторскую диссертацию того же автора:
Семененко Л.П. Монолог как тип общения: дис. … д-ра филологических наук. Орел. 1998. 360 с.
Семененко Л.П. Аспекты лингвистической теории монолога. М.: 
Московский государственный лингвистический университет, 1999. 
324 с.
Выпишем из монографии Л.С. Семененко ряд высказываний, 
раскрывающих особенности монологов. Диалоговый бум, во многом 
обусловленный идеями М.М. Бахтина («Слово диалогично по су
ществу»), обернулся недооценкой спонтанных монологов и их явной 
недоизученностью. Вчитаемся в каждый из четырех приводимых 
монологов и заметим их диалектную природу, так не согласующуюся 
с определением монолога, но природу реальную, узнаваемую.
«Монолог устойчив, если он привлекателен, монолог привлекателен, 
если он не монолог» (с. 133).
«…Разве для беседы необходимо, чтобы один из участников поднимался на трибуну, ящик, а тем более — на тачанку (диалог под дулом 
пулемета)?» (с. 136).
«Складывается, на первый взгляд, парадоксальная ситуация, при 
которой никто не отвечает за истинность суждений, циркулирующих 
в монологической сфере» (с. 181).
«С приказом нельзя не согласиться, но с ним нельзя и согласиться» 
[Семененко, 1998: 133, 136, 181, 196].
Свое исследование монолога ученый проводил на материале 
«Краткого курса истории КПСС», но приведенные исследователем 
теоретические постулаты, как мы убедимся впоследствии, равно 
работают и на монологах спонтанной разговорной речи.
Таким образом, тема монологов чрезвычайно широка, но мы 
возьмем только разговорные монологи. Нам предстоит показать, 
какую роль играет монологическое общение в жизни, как соотносится оно с диалогическими формами, в какой мере оно востребовано 
именно сейчас, в эпоху гаджетов. И кроме того, мы покажем, как 
действуют чисто интуитивные знания при исследовании проблемы 
монолога в разговорной речи.


Монологи. Чего нет в нашей книге
«И поставив обратно на полку Эдгара По, я ушел успокоенный. 
Будет ли книга прочитана, важно для ее читателей. А для самой книги 
важно быть написанной. Тогда ее ждет неведомая нам судьба» [Эпштейн, 2013: 232]. Эта цитата могла бы быть предпослана и к другим 
объектам нашего исследования, однако мы решили предварить ею 
комментарий именно к монологам. Дело в том, что собирать материал 
по теории монолога оказалось сложно по ряду следующих, причем 
весьма серьезных причин. Перечислим их.
1. Ускользали некоторые возрасты людей, говорящих монологи. 
Среди объектов наблюдения мало оказалось 17-летних, чурающихся 
стороннего наблюдателя, мало было и 80-летних, пребывающих 
в семьях и редко встречающихся «просто так», на улицах.
2. Ускользали профессии и страты. В соответствии с родом занятий и образом жизни человека, собирающего монологи, в книге 
вынужденно правят бал доценты, студенты, профессора, реализаторы на рынке, водители маршруток, а также, естественно, прохожие 
и попутчики. Однако нет записей речи шахтеров и геологов, нянечек 
в детском саду и в доме для престарелых. Нет речевых свидетельств 
астрономов и агрономов, резидентов и президентов, спелеологов 
и орнитологов, товароведов и болотоведов (есть и такая профессия!), 
боксеров и режиссеров, балерин и… Рифмованные пары уже создают 
ощущение большого отсутствия «второго члена».
3. Ускользали экстремальные ситуации: реплики во время пожара, 
преступления, аварии.
4. Ускользала «фонетика», требующая более тонкого описательного устройства, аудиосвидетельств, а не только графических записей 
(Ю-ур!)…
5. Часто ускользал «синтаксис», нередко обусловленный предваряющей репликой, которая не была услышана и зафиксирована.
6. Ускользало молчание, которое бывает достаточно знаковым 
и которое стало изучаться сравнительно недавно [Почепцов, 1986: 
78–83]. М.Н. Эпштейн предложил выделить науку о молчании как 
особый раздел лингвистики. Молчание значимо и в ситуациях терциарной речи, то есть молчащего наблюдателя [Бабаян, 2008], или 
«случайного» адресата [Гришина, 1988: 39–49].
7. Ускользнули реплики с ярко выраженным (термин К.И. Чуковского!) канцеляритом, требовавшим отдельной систематизации: 
займусь этим вопросом, по линии мяса… [Девушка лет 18 молодому 
человеку в поезде:] Так блинчиков хочется! Сейчас приеду — займусь 
этим вопросом! (07.04.2015).


8. Мы не могли выделить многочисленные блоки материала, иллюстрирующего, например, ситуацию колебания со всеми ее атрибутами и многочисленными способами представления в репликах 
(от я колеблюсь… до частиц и междометий: авось, н-да) [Долженкова, 
2013]. [На остановке женщина лет 52 по телефону:] Дела поделать 
туда-сюда. Однокомнатная? Может, двухкомнатная появится? 
(05.11.2013).
9. Отдельно не выделена нами такая, например, эмоция, как удивление, часто образующая сложные эмоциональные диады. Удивлениегнев, удивление-радость, удивление-восторг, удивление-возмущение, 
удивление-страх, удивление-недоумение [Островская, 2013: 10]. Дискурсивные слова: глядишь, поди, видимо, скажем — также могли 
претендовать на особую рубрику [Дискурсивные… 2003]. И ситуация 
колебания, и эмоция удивления, и дискурсивные слова весьма типичны для разговорного дискурса. В подобных случаях материал 
по соответствующей проблематике заинтересованному лицу придется 
собирать по всему тексту издания.
10. Ускользали высказывания билингвов. [Таджичка-реализатор лет 45 ищет тапочки на лотке:] Как сквозь зимлЮ пропали! 
(04.11.2013).
11. «Наконец» (мы, однако, не уверены, что это действительно 
«наконец»!), ускользала запись аутообщения, внутреннего диалога, 
той самой преисподней, где формулируются некоторые сентенции, 
зарождаются метафоры, в минуты переживаний активизируется 
разгуляй-поле дисфемизмов: брешет, единица поперла, дурында, 
на чьей-то башке и т.п.
12, 13… и далее. Авторская экспозиция, оказалось, требует и точности, и осторожности и дело не только в визуальном определении 
возраста. Собирая материал, по существу мы фиксировали сценки, 
а потому требовались ремарки и «декорации». С декорациями проще: 
в сквере на лавочке, в маршрутке, на пляже, в очереди, в свободной дискуссии… Сложнее было с ремарками: сердито сказал или агрессивно, 
весело или радостно, шутливо или иронично? Приходилось решать 
на ходу. Остался вопрос: нужно ли было регулярно прописывать 
проксемы (вставая… сидя… подходя…) и такемы (здороваясь за руку, 
целуя, касаясь). За редким исключением мы не фиксировали хронем 
(утром, вечером, ночью). Все это образует новые пространства возможного изучения разговорных монологов.
Проваливалась правильная «неинтересная» речь, то есть высказывания, не иллюстрирующие ни одного из выделяемых нами аспектов. 
Естественно ускользали, как мы уже подчеркивали, «нули», «отсутствия». Если нам не встретилось ни одного примера на использование 
в речи зевгмы (Я пришел с хорошим настроением и с тортом!), или 
если не встретилось ни одного за три года фиксации примера тмезиса 


Доступ онлайн
от 228 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
1 352 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽