Кратчайшая история музыки: От Древнего мира до наших дней
Покупка
Основная коллекция
Тематика:
Теория и история музыки. Музыковедение
Издательство:
Альпина Паблишер
Автор:
Форд Эндрю
Год издания: 2026
Кол-во страниц: 224
Возрастное ограничение: 12+
Дополнительно
Вид издания:
Научно-популярная литература
Уровень образования:
Дополнительное образование
ISBN: 978-5-9614-9746-5
Артикул: 867814.02.99
Люди поют и играют на музыкальных инструментах с древнейших времен, но проследить непрерывную историю музыки невозможно, слишком она разнообразна и неоднородна. Поэтому Эндрю Форд — композитор, исследователь и ведущий популярной радиопрограммы о музыке — предлагает иной подход. Он выделяет ключевые темы в истории музыки и показывает, как они проявлялись в разных культурах и эпохах — от ритуальных песнопений и первых систем записи звуков до современных лейблов и стриминговых платформ. Автор предлагает масштабный, живой и увлекательный рассказ о том, как на музыке, которую мы слушаем и исполняем, отражаются общественные и культурные изменения, религиозные практики и влияние технического прогресса. Написанная со страстью и энциклопедической точностью, эта книга станет открытием для всех, кто хочет по-новому взглянуть на музыкальную историю.
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Посвящается Энни и Элси
THE SHORTEST HISTORY OF MUSIC Andrew Ford
ЭНДРЮ ФОРД КРАТЧАЙШАЯ ИСТОРИЯ МУЗЫКИ От Древнего мира до наших дней Перевод с английского Москва, 2026
ISBN 978-5-9614-9746-5 (рус.) ISBN 978-1-76064-408-6 (англ.) УДК 781 ББК 85.313 Ф79 Переводчик Иван Богданов Научный редактор Ляля Кандаурова Редактор Вячеслав Ионов Форд Э. Кратчайшая история музыки: От Древнего мира до наших дней/ Эндрю Форд; Пер. сангл. — М.: Альпина Паблишер, 2026. — 222с. ISBN 978-5-9614-9746-5 Люди поют и играют на музыкальных инструментах с древнейших времен, но проследить непрерывную историю музыки невозможно, слишком она разнообразна и неоднородна. Поэтому Эндрю Форд — композитор, исследователь и ведущий популярной радиопрограммы о музыке — предлагает иной подход. Он выделяет ключевые темы в истории музыки и показывает, как они проявлялись в разных культурах и эпохах — от ритуальных песнопений и первых систем записи звуков до современных лейблов и стриминговых платформ. Автор предлагает масштабный, живой и увлекательный рассказ о том, как на музыке, которую мы слушаем и исполняем, отражаются общественные и культурные изменения, религиозные практики и влияние технического прогресса. Написанная со страстью и энциклопедической точностью, эта книга станет открытием для всех, кто хочет по-новому взглянуть на музыкальную историю. Ф79 УДК 781 ББК 85.313 © Andrew Ford, 2024 This edition published by arrangement with Black Inc., an imprint of SCHWARTZ BOOKS PTY LTD and Synopsis Literary Agency © Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026 Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в интернете и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru.
Содержание Введение........................................7 1. Музыкальная традиция: от древних времен до современности...............................13 2. Музыкальная нотация: системы записи звуков с 1400 г. до н. э. до наших дней........51 3. Продажа музыки: как музыканты зарабатывают на хлеб с 1000 г. до н. э. по сей день ...................................91 4. Музыка и модернизм: переосмысление искусства с 1150 г. по наши дни...............135 5. Звукозапись: с 1900 г. до наших дней ......185 Эпилог: что такое музыка......................203 Рекомендуемая литература......................209 Благодарности.................................215 Благодарность за предоставленные графические материалы ........................217
Введение Введение В 1987 г. Уильям Бартон, мальчик из племени аборигенов, обитавших на северо-западе австралийского штата Квинсленд, отправился со своим отцом в лес на поиски дерева, подходящего для изготовления диджериду. «Я знал, какое дерево требовалось, — вспоминает уже взрослый Уильям Бартон. — Это могут быть разные виды эвкалипта, казуарина или вонючая акация — в общем, деревья твердых пород, которые растут в окрестностях города Маунт-Айза. Я просто бродил по лесу. Мне хотелось сделать диджериду с глубоким звучанием, то есть длинный и большого диаметра. Обычно по дереву сразу видно, каким будет основной тон у диджериду из него». Споры по поводу происхождения слова «диджериду» не утихают и по сей день, но кто бы его ни придумал, это были точно не австралийские аборигены. В языках коренных народов Австралии существует как минимум полсотни наименований этого музыкального инструмента, в том числе «илпира» на языке аранда, «йидаки» на йолнгу и «гарбак» на какутую. Хотя люди заселили Австралию около 70 000 лет назад, археологические находки свидетельствуют о том, что диджериду существует не более 1000 лет. Возможно, он появился и раньше, но мы вряд ли это узнаем — дерево не тот материал, который сохраняется долго. Но даже если этому музыкальному инструменту всего 1000 лет, мы можем ска
зать, что в то время как порабощенные женщины народа тям пели и танцевали при дворе вьетнамского императора Ли Тхай-Тонга в середине XI в.; в то время как в XII в. Хильдегарда Бингенская разучивала с хором монахинь монастыря Рупертсберг свои новые сочинения; в то время как в конце XIII в. Амир Хосров разрабатывал в султанате Дели новый стиль для аккомпанирования суфийской поэзии, который ныне известен под названием «каввали»; в то время как в 1570-х гг. в Лондоне Томас Таллис сочинял свой грандиозный мотет для 40 голосов; в то время как Йозеф Гайдн был придворным музыкантом в семье Эстерхази в конце XVIII в.; в то время как Клара Шуман выступала с первыми сольными фортепианными концертами — клавирабендами, которые вскоре стали одним из символов западной классической музыки; в то время как недавно освобожденные от рабства афроамериканцы подбирали музыкальные инструменты, разбросанные по полям сражений Гражданской войны, и создавали первые джаз-банды, — все это время где-то на севере Австралии мальчики ходили с отцами по лесам и искали деревья, из которых можно было сделать хорошие диджериду. Как видите, эта история не только берет начало в глубине веков, но и не ограничивается одним континентом. А раз так, то она вполне достойна стать темой книги. На протяжении большей части XX в. в западных школах и университетах преподавали музыку — точнее, европейскую классическую музыку — так, будто она сама и была историей. После Баха и Генделя изучали Гайдна, Моцарта и Бетховена, за которыми следовали Шуберт, Шуман и Мендельсон, а за ними — Вагнер и Брамс. Заметьте, что все эти композиторы — немцы или австрийцы (и к тому же среди них нет ни одной женщины). Конечно, истории известны композиторы и других кровей: Берлиоз, Шопен, Лист, Чайковский, Дворжак, Элгар, Сибелиус; Верди, если говорить об оперном театре. Но все же
Введение бал правили не они. Почти два века под «классикой» обычно понималась исключительно немецкая музыка. Все, что было до Баха и Генделя, считалось «старинной музыкой», а все, что возникло после Брамса, называлось «современной музыкой». К «современным» композиторам причисляют как бесстрашных возмутителей спокойствия вроде Шёнберга, Бартока или Стравинского, так и Дебюсси и Равеля, более сдержанных авторов с их эстетской эфемерной музыкой, к которой (наравне с произведениями других французских авторов) приклеился ярлык «музыкального импрессионизма», что звучит слегка пренебрежительно. На то, что все великие европейские композиторы XVIII‒ XIX вв. — мужчины, раньше редко обращали внимание, и, наверное, это действительно не так уж важно. В конце концов, такая ситуация была обычной в любом ремесле той эпохи (а сочинение музыки тогда было ремеслом), ведь в медицине, торговле, юриспруденции и политике тоже преобладали мужчины. Более того, борьба с патриархальными тенденциями в музыке все еще далека от завершения. Концепция классической музыки как линейной истории постоянного прогресса, эволюции, где каждый следующий этап логично вытекает из предыдущего и время от времени происходят революции, все еще очень популярна, и легко понять, почему это так. Любая музыка является разновидностью знания, а западная классическая музыка еще и имеет вид знания, поскольку она записана и напечатана на бумаге. Благодаря существованию партитур мы можем взять хорал Баха, выучить его и спеть, а современный композитор может прочесть его и создать на его основе новое сочинение или, наоборот, нечто совершенно отличное от него. Исторический подход к изучению музыки небесполезен, и мы совершили бы огромную ошибку, если бы полностью списали его со счетов. Тем не менее он дает представление лишь об одной музыкальной традиции, а ко всем остальным практически неприменим.
Даже записанную нотами музыку сложно описать словами. Ту же музыку, которая является частью устной традиции или результатом импровизации, описать еще сложнее: она исчезает в мгновенье ока, если не записать ее. Вы можете рассчитывать лишь на то, что у ее создателей «музыка все еще жива в памяти», как выразился поэт Перси Шелли. Что же касается истории музыкального искусства, то попытки составить ее наталкиваются на одну и ту же проблему: если о западной музыке мы знаем практически все и всегда можем ее послушать, то о музыке из других регионов мира (существовавшей до изобретения звукозаписывающих средств) нам почти ничего не известно и доступа к ней практически нет. У нас есть возможность лицезреть предметы искусства и архитектуру древних цивилизаций, мы пытаемся расшифровывать их письмена, но не можем услышать их музыку. И этим проблемы не ограничиваются. Например, известный джазовый трубач и композитор Уинтон Марсалис считает, что весь джаз нужно относить к современному искусству, поскольку он постоянно эволюционирует, а значит, всегда будет существовать в настоящем времени. То же самое можно сказать и о музыке в целом, да и о самой истории (такого мнения придерживается философ Бенедетто Кроче). Эта вневременность музыки прослеживается и в истории о том, как юный Уильям Бартон отправился на поиск подходящего для изготовления диджериду дерева, и в современном исполнении хоралов Баха, когда голоса людей, живущих в XXI в., вдыхают новую жизнь в произведения, написанные 300 лет назад. Музыка — одна из древнейших составляющих нашей жизни, и доказательство этому — крик и гуление младенцев, иногда игривые, иногда тревожные, а чаще всего и игривые и тревожные сразу. Это протомузыка. С нее и должна начаться наша история. А вот как ее продолжить — сложный вопрос.