Коммуникативная философия права: введение в философскую антропологию права и морали

Коммуникативная философия права:  
Введение в философскую антропологию права и морали

НОРМА 
Москва, 2026
А. В. Поляков
Коммуникативная 
философия права
Введение в философскую 
антропологию права 
и морали

УДК	340.12
ББК	 87.7:67
	
П54
Исследование выполнено за счет гранта Российского научного  
фонда № 24-28-00976 (https://rscf.ru/project/24-28-00976)
Рецензенты
Д. И. Луковская — доктор юридических наук, профессор кафедры 
теории и истории государства и права СПбГУ, заслуженный деятель 
науки РФ, почетный профессор СПбГУ.
Р. А. Ромашов — доктор юридических наук, профессор кафедры 
теории права и правоохранительной деятельности СПбГУП, профессор, заслуженный деятель науки РФ.
М. В. Антонов — кандидат юридических наук, PhD in law: Лейденский университет, профессор НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге.
Поляков А. В.
Коммуникативная философия права: Введение в философскую антропологию права и морали : монография / А. В. Поляков. — Москва : Норма, 2026. — 356 с. — DOI 10.12737/2232574. 
ISBN 978-5-00156-467-6 (Норма)
ISBN 978-5-16-114421-3 (ИНФРА-М, online)
Монография посвящена одной из центральных проблем коммуникативной философии права — выявлению связей права с моралью и другими ценностями, включая ценности традиционные. Человеческое бытие есть бытие 
в коммуникации. Основой морали и традиционных ценностей в авторской 
концепции выступает коммуникативный принцип взаимного признания, который в своей правовой ипостаси выступает как право на признание собственной правосубъектности и обязанность признавать правосубъектность 
Других. Показана связь ценности взаимного признания с основополагающим традиционным принципом права «Не делай другому того, чего не желаешь себе» и отражение развития этого принципа в истории мировой и русской философско-правовой мысли. Делается вывод о том, что жизнь человека, его достоинство, права и обязанности являются основой для понимания 
всех традиционных ценностей.
Для преподавателей, аспирантов, магистрантов, студентов юридических вузов и всех интересующихся современными философско-правовыми, моральными и аксиологическими проблемами.
УДК 340.12 
ББК 87.7:67
ISBN 978-5-00156-467-6 (Норма) 
ISBN 978-5-16-114421-3 (ИНФРА-М, online)	
	
© Поляков А. В., 2025 
П54

Предисловие
Предисловие
Предисловие
Настоящее Введение в философскую антропологию права и морали преследует несколько целей. Одна из них — изложение авторской 
концепции понимания права в его многообразных связях с человеком 
и окружающим его миром, включая как описание этих связей, так и 
выявление необходимости поддержания тех из них, которые вытекают 
из его (права) природы и без следования которым человек перестает 
быть человеком1. Поскольку уже в предыдущих моих исследованиях 
было выявлено, что данная цель не может быть достигнута без обращения к истокам морали и к проблематике ценностей, в центре моего 
внимания в настоящем издании оказались также проблемы правовой 
аксиологии и правовой антропологии.
Выяснилось, что традиционные ценности, в том числе российские 
традиционные духовно-нравственные ценности, являются ценностями традиционными не в силу своего возраста, т. е. стажа пребывания 
в сознании россиян, а в силу своей универсальной и необходимой значимости для благополучного существования каждого человека в отдельности и любого общества в целом. Все они связаны между собой 
и имеют общий источник происхождения. Те ценности, которые такой значимостью не обладают, можно, несмотря на их стаж, рассматривать как тупиковое ответвление от жизнеспособного пути эволюционного и традиционного развития ценностей, морали и права.
Основой для такого понимания ценностей является то, что философы называют «бытием в коммуникации». Существуя в коммуникации 
с другими людьми, человек призван, сознательно или бессознатель1  Философ права может уповать на то, что выявление и демонстрация при помощи 
различных методов, в том числе философских, основополагающих условий человеческого существования в виде неких необходимых правовых предписаний способны 
стимулировать движение общества в этом направлении, и это как раз то, что дает праву преимущество перед философией. Как писал М. Ла Торре: «Именно право преобладает над философией, поскольку право преобразует философию из мысли в действие 
и практику и вводит ее в мир конкретных и прагматичных человеческих дел. С этой 
точки зрения право сближает разум и силу и пытается приручить последнюю» (La 
Torre M. The Jurist as True Philosopher // Rechtstheorie. Zeitschrift für Logik, Juristische 
Methodenlehre, Soziologie und Philosophie des Rechts. Bd. 50. Heft 1. Berlin, 2019. S. 123).

Предисловие
но, отказаться от существования в качестве изолированного Я, т. е. он 
призван к признанию Я Другого (других людей, включая создаваемые 
ими институции1). В основе возможности такого признания находится 
то сродство, имеющее место между всеми людьми, которое позволило 
состояться самой коммуникации как встрече двух Я. Такое признание, 
будучи не только результатом фактического опыта успешного взаимодействия, но и универсальным моральным требованием, порождает правовую личность, ответственного субъекта, обладающего в силу 
этого достоинством и изначальными правами и обязанностями (в том 
числе моральными), вытекающими из «бытия в коммуникации».
Признание высшей ценностью человеческой личности и ее достоинства исключает насилие как инструмент, регулирующий отношения 
между участниками коммуникации, но допускает правовое принуждение к следованию праву в случае его нарушения. Делается вывод о 
том, что именно право, рационально, морально и ценностно обоснованное, должно рассматриваться как главная культурная и цивилизационная скрепа современного общества. А это означает, что, принимая взаимное признание за основу человеческой культуры, мы одновременно должны признавать как автономию человека, выражаемую 
в том числе в его неотъемлемых правах, так и межчеловеческую солидарность, которая проявляется в моральных и правовых обязанностях 
по отношению друг к другу и к социальным проявлениям «друговости». Право на признание собственной правосубъектности, наряду с 
обязанностью признавать правосубъектность всех других людей и порождаемых ими институтов, находится, таким образом, в центре ис1  Личность и социальные институты не рассматриваются мною как принципиально разнопорядковые понятия, имеющие полностью различную природу и значение. 
Это можно пояснить на примере любого социального института. Возьмем, например, 
сельский клуб. Социальным институтом и субъектом права сельский клуб может стать 
лишь тогда, когда его будут представлять люди, реализующие через этот клуб свои 
потребности и интересы, а в итоге — ценности. Эти люди могут представлять клуб 
или сообща, или через доверенное лицо — директора. Директор, признаваемый в этом 
качестве, признается не как просто физическое лицо или как любой гражданин, а как 
представитель всех людей, образующих саму институциональную правосубъектную 
конструкцию «сельский клуб». Это делает его правовое признание иным по сравнению с признанием его же в качестве человека и гражданина, обогащает его субъективный правовой статус, требуя и от него признания всех статусов тех, кто имеет к нему 
отношение не просто как физические лица и граждане, но и как потребители клубных 
услуг. Такую же логику можно применить к любому социальному институту, включая семью, школу или государство. Без человека не может быть правосубъектности ни 
у клуба, ни у семьи, ни у государства. Искусственные конструкции подобного рода, 
создаваемые человеком, представляют собой своего рода кентавров, само существование которых возможно только через «сращенность» с ними человека.

Предисловие	
7
следования и позволяет дополнить понимание эйдоса права, впервые 
сформулированное автором почти четверть века назад. Эйдос права 
(его «грунд-норма») в уточненной редакции — это и есть право каждого человека на признание собственной правосубъектности и обязанность каждого человека признавать такую же правосубъектность 
любого другого человека. Такое понимание права проблематизирует 
само понятие человека, делая его зависимым от способности к специфической коммуникации, недоступной никому, кроме homo sapiens.
Эта научная цель (краткое изложение авторской концепции коммуникативной антропологии права и морали в контексте ценностной 
проблематики) являлась главной, но монографию можно использовать 
и в учебных целях, в качестве учебного пособия для подготовки по 
различным курсам, читаемым в магистратуре на юридических факультетах и в юридических вузах.
Автор выражает признательность М. В. Антонову, В. В. Архипову, 
В. М. Будилову, А. А. Краевскому, И. И. Осветимской, С. В. Тихоновой, а также В. С. Дорохину за ценные советы и рекомендации, высказанные при подготовке данной рукописи к публикации.

Глава I 
Коммуникативная антропология права
Глава I. Коммуникативная антропология права
1. Коммуникация как общение 
и способ существования человечества
1. Коммуникация как общение и способ существования человечества
К пониманию феномена права можно подходить с разных позиций. 
Зачастую под правом понимают смысл правовых текстов («юридических норм») и вытекающие из него возможности межсубъектного 
взаимодействия. Такой подход к проблеме понимания права имеет 
свои резоны, поскольку в юридической практике именно юридические 
нормы находятся в центре внимания интерпретаторов. Проблема заключается в том, что уяснение смысла текстуальных «юридических 
норм» зачастую требует их соотнесения с нормативностью более глубокого уровня, которая не лежит на поверхности того или иного правового текста. Поэтому я обращусь к неочевидному смыслу понятия 
«интерпретация/толкование права», позволяющему связать его с правовой антропологией1, правовой онтологией и правовой аксиологией. 
Для этого необходимо деконструировать само понятие права, рассматривая его не формально-догматически, а феноменологически, антропологически и аксиологически. Совместимость этих позиций обосновывается в современных постклассических исследованиях права, которые опираются на междисциплинарный подход и на научные 
данные, среди которых не последнее место занимают нейросоциология, нейроэкономика и другие когнитивные нейронауки2.
1  В настоящем исследовании понятия «антропология права» и «правовая антропология» 
рассматриваются как синонимы. Под антропологией права я понимаю изучение права с антропологической (антропоцентристской) позиции (см. об этом, например: Костогрызов П. И. 
Юридическая антропология в поисках парадигмы // Научный ежегодник Института философии и права Уральского отделения РАН. 2017. Т. 17. Вып. 4. С. 81—99). Многие проблемы 
правопонимания при этом рассматриваются мною с позиции философской антропологии.
2  См., например: Социокультурная антропология права / под ред. Н. А. Исаева, 
И. Л. Честнова. СПб., 2015; Поляков А. В. Постклассическая юриспруденция, эволюционная теория и нейронауки (исповедь коммуникативиста) // Постклассические исследования права: перспективы научно-практической программы / под ред. Е. Н. Тонкова, 
Всякое общество есть царство Кесаря, 
общение же есть Царство Божье.
Н. А. Бердяев
Моим несостоявшимся апостолам 
посвящается

1. Коммуникация как общение и способ существования человечества	
9
Интерпретация или понимание права с этой точки зрения — непрерывный коммуникативный процесс1, вне которого самого права как реальности не существует2. По сути, это означает, что право — не объекИ. Л. Честнова. СПб., 2023. С. 29—157; Он же. Перспективы развития российской философии права в контексте когнитивных исследований и нейронаучных данных // Российская юстиция. 2022. № 12. С. 30—42; Он же. Свобода и справедливость в правовом 
осмыслении // Закон. № 5. 2023. С. 97—113; Он же. Право и проблемы его аксиологического толкования: введение в философскую антропологию права и морали // Толкование права: классика и постклассика / под ред. Е. Н. Тонкова, И. Л. Честнова. СПб., 2024. 
С. 77—193.
1  В дальнейшем тексте понятие коммуникации будет рассматриваться как феномен, соотносимый с понятием общения, а общение — как разновидность коммуникации (подробнее см.: Поляков А. В. Постклассическая юриспруденция, эволюционная теория и нейронауки (исповедь коммуникативиста). С. 76—80). О соотносимости 
этих понятий пишут и другие исследователи. Так, В. В. Прозерский напоминает, что 
в своих работах М. С. Каган выделял две области межличностной коммуникации: 
коммуникацию как передачу информации и коммуникацию как общение, в котором 
каждый участник выступает равноправным партнером и даже может идентифицировать свое Я с другим субъектом. Причем трактовка последнего была у Кагана, по мысли В. В. Прозерского, близка к идее коммуникативного действия Ю. Хабермаса 
(см.: Прозерский В. В. Коммуникативная модель культуры // Альманах кафедры эстетики и философии культуры СПбГУ. № 3. СПб., 2012. С. 263). К проблеме соотношения 
понятий «коммуникация» и «общение» обращались и иные советские и российские 
ученые. Например, Г. С. Батищев предлагал или разделять коммуникацию и общение, 
или различать «онто-коммуникацию» («глубинное общение») и психо-коммуникацию, 
в «которую человек вступает не иначе, как частично, фрагментарно, ущербно, функционально-избирательно, отделяя от себя нечто для сообщения другому, а все остальное в себе удерживая вне обращенности ему» (Батищев Г. С. Особенности культуры 
глубинного общения // Вопросы философии. 1995. № 3). И в данном случае можно 
найти сродство между глубинным общением (онто-коммуникацией) и имплицитной 
(экзистенциальной) коммуникацией, построенной на принципе взаимного признания 
в коммуникативной теории права. Обзор проблематики, связанной с соотношением 
понятий «коммуникация» и «общение» в советской науке, см.: Савранский И. Л. Коммуникация как комплексная социокультурная проблема. Соотношение понятий «коммуникация» и «общение» // Исследования в СССР по философским проблемам культуры. М., 1983. С. 94—102. Близко к тому пониманию экзистенциальной коммуникации, которое я разделяю, находится конструкция фатической коммуникации, 
введенная Б. Малиновским. Малиновский понимал под фатическим общением (phatic 
communion) такую разновидность речи, которая отражает заложенное в самой природе человека «стремление к созданию “уз общности” между людьми и часто выглядит 
как простой обмен словами...» (цит. по: Дементьев В. В. Коммуникативные ценности 
русской культуры: категория персональности в лексике и прагматике. М., 2013. С. 231). 
Стремление разграничить общение и коммуникацию присуще и работам И. И. Докучаева (см., например: Докучаев И. И. Основы теории коммуникации: учеб. пособие. Комсомольск-на-Амуре, 2013). Об основных направлениях и проблемах теории коммуникации, которые частично анализируются и в настоящем издании, см.: Назарчук А. В. 
Теория коммуникации в современной философии. М., 2009.
2  Основные положения коммуникативной теории права изложены в ряде моих публикаций. См., например: Поляков А. В. Общая теория права: Проблемы интерпретации 

Глава I. Коммуникативная антропология права
тивная и независимая от человека «вещь», но оно и не субъективная 
конструкция или чья-то фантазия1, что рождается исключительно в индивидуальном сознании. Право пребывает в интерсубъективном коммуникативном пространстве. Именно поэтому право не дано человеческому сознанию в готовом виде. То, что в рамках естественной установки воспринимается как право, на самом деле представляет собой лишь 
его семиотическую оболочку в восприятии конкретного человека, 
т. е. определенный набор знаков (текстов) языка2, нуждающихся в уяснении, оценивании, признании и актуализации через взаимодействие с 
другими акторами, которые в случае успеха подобной коммуникации, 
совместно «создают» право как эмерджентную реальность3.
в контексте коммуникативного подхода: курс лекций. СПб., 2004 (переиздания: М., 2016, 2021, 
2023); Он же. Коммуникативное правопонимание: избранные труды. СПб., 2014; Он же. 
Права человека и суверенитет государства // Постклассическая онтология права / под ред. 
И. Л. Честнова. СПб., 2016. С. 295—324; Он же. Чистое учение о праве Ганса Кельзена, идея 
естественного права и справедливость: взгляд коммуникативиста // Мир человека: нормативное измерение  — 6. Нормы мышления, восприятия, поведения: сходство, различие, взаимосвязь. Саратов, 2019. С. 205—223; Он же. Справедливость как следование принципам права // Жива ли справедливость в праве? СПб., 2022. С. 40—81; Он же. Права человека: их философский смысл и идеологическое значение в постсоветской юридической науке // Ideology 
and Politics Journal. 2021. Iss. 2 (18). P. 153—193; Polyakov A. On the Concept of Legal 
Communication // Positivität, Normativität und Institutionalität des Rechts. Festschrift für Werner 
Krawietz zum 80. Geburstag / Hrsg. A. Aarnio et al. Berlin, 2013. S. 495—505; и др.
1  «Эмоциональная фантазма», как определял ее Л. И. Петражицкий (см., например: 
Петражицкий Л. И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. 
СПб., 2000. С. 167).
2  Язык следует понимать как «совместную интенциональность», «мы — интенциональность», как средство коммуникации, возникающее в процессе коммуникации (см.: 
Томаселло М. Истоки человеческого общения / пер. с англ. под ред. Т. В. Ахутиной. М., 
2011. С. 261—280). При этом Томаселло отмечал, что «ведущие теоретические доказательства того, что совместная интенциональность (разделение намерений) является основой человеческой кооперативной коммуникации, исходят из попыток философского анализа коммуникации, предпринятых такими классиками науки, как Витгенштейн 
(Wittgenstein 1953), Грайс (Grise 1957; 1975) и Льюис (Lewis 1969), а также такими современными исследователями, как Спербер и Вилсон (Sperber, Wilson 1986), Кларк (Clark 
1996), Левинсон (Levinson 1995; 2006) и Сёрль (Searle 1969; 1995)» (там же. С. 273). Если бы 
люди не стремились к взаимодействию (кооперации, коммуникации), то и язык не смог 
бы появиться. Война «всех против всех» разрушает возможности возникновения языка. 
Томаселло же определял языковые акты как социальные акты, которые один человек «интенционально адресует другому» с целью управления определенным образом его вниманием и воображением, чтобы «этот другой делал, знал и чувствовал то, что хочет собеседник» (там же. С. 279. См. также: Разуваев Н. В. Порождающая грамматика права и синтаксические пределы контекстуальной обусловленности правовой коммуникации // Релятивизм 
в праве / под ред. И. И. Осветимской, Е. Н. Тонкова. СПб., 2021. С. 106—113).
3  Подробнее см.: Поляков А. В. Общая теория права: проблемы интерпретации в контексте коммуникативного подхода: учебник. 2-е изд. М., 2021. С. 262—297.