Некоторые базовые аспекты правовой архитектуры евразийской безопасности, или как поживает общее международное право

НЕКОТОРЫЕ 
БАЗОВЫЕ АСПЕКТЫ 
ПРАВОВОЙ АРХИТЕКТУРЫ 
ЕВРАЗИЙСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, 
ИЛИ КАК ПОЖИВАЕТ ОБЩЕЕ 
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО
А.А. РОМАНЮГО
Москва
ИНФРА-М
2025
АНАЛИТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

УДК  341
ББК  67.9
	
Р69
Романюго А.А.
Р69	
	
Некоторые базовые аспекты правовой архитектуры евразийской 
безопасности, или как поживает общее международное право : аналитическое исследование / А.А. Романюго. — Москва : ИНФРА-М , 2025. — 
53 с. 
ISBN 978-5-16-020679-0
Силы врага человеческого так расставили акценты и применили весь 
инструментарий своего оболванивания, чтобы представить наше отечество 
в роли агрессора. Настоящее скромное исследование, опираясь на учения 
западных юристов, правоприменительные выводы Международного Суда 
ООН и общепринятые нормы международных договоров, действующих 
для подавляющего большинства участников международного сообщества 
в силу ими же самими добровольно принятых на себя обязательств, демонстрирует обратное.
УДК  341
ББК  67.9
А в т о р:
Романюго А.А., окончил с отличием юридический факультет Московского государственного университета имени Ломоносова (1995 год) 
и аспирантуру Института государства и права Российской академии 
наук (1999 год), практикует в сфере судебного и альтернативного разрешения споров, международного арбитража

ISBN 978-5-16-020679-0
©  Романюго А.А., 2025

Состояние общего международного права (для обозначения терминологической неустойчивости стоит упомянуть, 
что в англоязычной терминологии general international law, 
universal international law взаимозаменимы, однако, в отечественной традиции термин «универсальное» не используется как синоним, но лишь применяется к международным 
договорам в контексте наличия «универсальных международных договоров» как всеобщих и открытых для подписания 
всеми участниками международной жизни, при этом термин 
«общие» применительно к международным договорам в контексте понятия «общие международные договоры» вряд ли 
можно назвать устоявшимся) является предметом исследования,  оживленной дискуссии на протяжении столетий. 
Процесс его формирования, функционирования, динамика 
изменений преимущественно являются сферой теоретических 
интересов соответствующих ученых, хотя и, время от времени, становятся предметом анализа в ходе практического 
правоприменения, например, судьями Международного 
Суда ООН, международными арбитрами1. В практическом 
аспекте действующие государственные деятели субъектов 
межгосударственного и международного общения озадачены 
исключительно актуальными утилитарными целями и задачами. Вопросы международного права всплывают перед ними 
зачастую как сиюминутный инструмент реализации сферы 
утилитарного. При этом, конечно же, крайне «практичное» 
1	
Особое внимание следует уделять двухсотлетнему периоду после 
Венского конгресса 1815 года, в течение которого базовые обычноправовые категории «должного» получили надлежащее осмысление и кристаллизацию (вопрос представляет собой отдельную 
тему, но отметим лишь, что в течение этого периода неоднократно 
отмечалось вопиющее невежество государственных деятелей, что, 
например, отмечалось при создании Института международного 
права в Генте, Бельгия в 1873 году по итогам Франко-прусской 
войны 1870–1871 годов).

А.А. Романюго
правосознание таких деятелей в подавляющем большинстве 
случаев обращается лишь к таким категориям «должного» 
в международном праве, которые нашли свое закрепление 
в договорно-правовой форме. Речь идет о разнообразных конвенциях, пактах, договорах, соглашениях и пр., в которых 
международно-правовые нормы получают четкое письменное 
бытие, то есть, с позволения сказать, «кодифицируются» в международно-правовом смысле этого слова1. Развивая мысль 
настоящего абзаца, следует сделать важную для настоящего 
исследования оговорку о наличии опасного утилитаристского 
волюнтаризма в международной жизни в качестве противостоящей идее «права» тенденции. Эту борьбу тенденций 
можно обозначить как противоборство «силы права» и «права 
силы».
Под категорией «общее международное право», широко 
употребляемой в доктрине международного права, известные 
западные ученые — ​юристы-международники, такие как 
Д. Анцилотти, Э. де Ваттель, Г. Кельзен, Г. Шварценбергер, 
понимали обычное право, которое не включало в себя такой 
источник, как международный договор 2.
Сам термин «общее международное право» вызывает 
определенные разногласия. «В целом вопрос о содержании 
понятия общего международного права, а именно о том, 
включает ли оно и договорные нормы, остается спорным» 3. 
Зачастую бывает, что для правильного ответа нужна правильная постановка вопроса. Возможно, нужно более пра1	
В международно-правовой терминологии это понятие отличается 
определенной спецификой в сравнении с внутригосударственным 
пониманием, однако, этот вопрос не будет затронут в настоящем 
исследовании.
2	
Абашидзе А. Х. Принципы международного права: проблемы понятийно-содержательного характера. — ​Московский журнал международного права. № 4. 2017. С. 24.
3	
Там же.

Некоторые базовые аспекты правовой архитектуры евразийской безопасности
вильное понимание самого очень размытого понятия «общее 
международное право». Очевидно, что это слишком размытая 
категория, нуждающаяся в более детальном анализе. Скорее 
всего, следует предположить, что за понятием «общее международное право» могут стоять такие понятия как «общее 
обычное право» и «общее договорное право», под которыми, 
соответственно, могут пониматься обычно-правовые нормы, 
получившие очень широкое распространение по кругу субъектов, признающих их в качестве права, и, например, многосторонние конвенции, к которым присоединилось большое 
количество субъектов, и они открыты для подписания всеми 
субъектами, так называемые «общие многосторонние договоры».
Однако, очевидно, что подобный вопрос нуждается в отдельном обстоятельном исследовании и не может быть освещен здесь. Ограничимся лишь общим его обозначением 
и оговоркой о неактуальности данных нюансов для целей 
настоящей работы, задачей которой является выявление 
и обозначение лишь тех базовых международно-правовых 
норм, которые бесспорно можно и нужно считать всеобъемлющими, универсальными просто по причине огромного 
количества субъектов их подписавших, присоединившихся, 
ратифицировавших, короче, сделавших для себя обязательными. Очевидно, что это именно договорно-правовые нормы. 
Таким образом, ограничим себя лишь такими всеобщими, 
универсальными договорными нормами для выявления той 
базы, от которой следует искать то «общее» и «единое», что 
связывает всё международное сообщество в условиях полицентричного мира, и показывает, что в этой части существуют 
единые нормативные ценности и правила для всех государств, 
что, по крайней мере, в этой части, нельзя говорить о дроблении международного права на отдельные самостоятельные 
сегменты, где каждое государство или группа государств обла

А.А. Романюго
дают «своим» международным правом. Заодно, попытаемся 
и понять на примере конкретной актуальной кризисной ситуации международной жизни, почему такая нормативнорегулятивная система как международное право дает сбой, 
и правовая архитектура безопасности, особенно евразийская 
её часть, рушится или, как минимум, получает отдельные 
серьёзные повреждения.
Касательно смыслового наполнения термина «общее международное право» с практической точки зрения интересно, 
скорее, другое — ​это вопрос сосуществования и взаимодействия обычных и договорных норм, поскольку это может 
иметь большое значение в правоприменительной практике 
разрешения конкретных споров (примером может являться 
дело «Никарагуа против США», которое было рассмотрено 
Международным судом ООН).
Для целей же настоящего исследования, как уже отмечалось, из практических соображений автор будет обращаться 
лишь к договорно-правовым нормам международного права 
по причине большей доступности этих категорий для «практичного» правосознания и неоспоримости тезиса об обязательности соблюдения тех норм международного права, 
которые были непосредственно приняты на себя государством 
в рамках соответствующей процедуры. При этом будем понимать, что вопрос вхождения договорных норм в понятие 
«общее международное право» не имеет значения для практических выводов в рамках настоящего скромного исследования. Возможно, они входят в понятие «общее международное право» в виде отдельного международно-правового 
нормативного тела под названием «общее договорное право». 
Однако, сразу необходимо сделать оговорку о необходимости 
понимания базового тезиса о раздельном существовании, 
а также применении, обычно-правовых норм и договорных 
норм, поскольку это будет значимо для усвоения некоторых 

Некоторые базовые аспекты правовой архитектуры евразийской безопасности
важных рассуждений и выводов. Это актуально, в частности, 
в плоскости понимания того факта, что исторически правовая 
архитектура безопасности строилась на формировании обычаев, обычно-правовых норм, которые, зачастую, потом оказывались, например, кодифицированы в процессе подписания 
международных договоров, пактов, конвенций и пр.
Периодически возникают правоприменительные ситуации, 
когда к конкретной кризисной истории, представляющей 
собой такой фактический событийный ряд, который наполнен 
трагическими обстоятельствами международной жизни 
разной степени «давности» в связи с серьезным и длящимся 
конфликтом, в рамках специальной правоприменительной 
процедуры, судебной или квази-судебной, применяется специальное правосознание наиболее выдающихся специалистов 
в области международного права. Такие специалисты обладают не только обширным практическим багажом знаний, 
но и глубоким научно-теоретическим познанием и пониманием. Кроме того, находясь формально в статусе беспристрастных судей или арбитров, стараются наиболее ему соответствовать.
В таких случаях отправления правосудия возникают письменные тексты в виде судебных или арбитражных решений, 
представляющие собой особую практическую и научно-теоретическую ценность как корректирующие «практичное» 
правосознание утилитарных деятелей, усилиями или бездействием которых творятся событийные обстоятельства текущих (зачастую очень затянувшихся) кризисных ситуаций. 
Наиболее ярким примером является Решение Международного суда ООН по делу Никарагуа против США, в котором, 
например, Международный суд делает вывод о параллельном 
существовании и применении договорных норм и обычных 
норм (см. пункт 174 Решения от 27 июня 1986 года).

А.А. Романюго
На современном этапе международного права, который 
бесспорно исчисляется с момента окончания Второй мировой 
войны, наиболее обстоятельной кодификации в 1945 году 
(более ранние попытки кодификаций предпринимались в том 
числе и под эгидой ранее существовавшей Лиги Наций) базовых норм международного права в виде документов известных международному сообществу под краткими наименованиями San-Francisco Charter и London Charter или, 
соответственно, U. N. Charter и Nuremberg Charter (речь идет 
об Уставе ООН и Уставе Нюрнбергского трибунала, соответственно, поскольку они были приняты в результате работы 
соответствующих конференций в Сан-Франциско и Лондоне). Эти документы составляли и, с позволения сказать, 
составляют и, надеюсь, будут составлять основу правовой 
архитектуры международной безопасности. Значимость 
указанных документов трудно переоценить. Высочайшая 
оценка, в частности, представителями западной международно-правовой мысли отражается в устоявшемся понятии 
The Nuremberg and U. N. Charters: Twins against war (Уставы 
Нюрнбергский и ООН: близнецы против войны) 1.
Указанные документы родились из московской конференции осени 1943 года, в ходе которой союзниками были 
заложены нормативные основы послевоенного сосуществования. Рузвельт излагал также основы послевоенного 
нормативного мироустройства, выступая на Квебекской 
конференции 1943 года. Категории «должного» в международной жизни были установлены с тем, чтобы обеспечить 
международному сообществу гармоничное существование 
без глобальных войн и конфликтов, хотя бы без непосредственного нападения, как минимум, на одного из участвовавших в создании этой нормативной базы союзников. Так 
1	
См.: Henkin Louis and others. International law cases and materials, 
second edition. West Publishing Co., 1987. C. 675

Некоторые базовые аспекты правовой архитектуры евразийской безопасности
и было в течение сравнительно длительного периода почти 
в 70 лет с 1945 года по 2014 год. Текущая кризисная ситуация 
в международном праве и, соответственно, в международной 
жизни и безопасности драматическим образом отличается. 
Что пошло не так? Архитектура Евразийской безопасности, 
очевидно, оказалась разрушена или, как минимум, по ней 
нанесен серьезный удар. Была ли она изначально с дефектом 
или же дело здесь не в этом? В правовой ли архитектуре безопасности дело или другие компоненты дали сбой?
Совершенно очевидно, что правовая архитектура международной безопасности —  это соответствующие нормы международного права. Постараемся показать, что не было в послевоенной архитектуре безопасности серьезных дефектов, 
не служила бы она такой сравнительно продолжительный 
период, если бы они там присутствовали, что не в правовой 
архитектуре безопасности дело, что другие компоненты дали 
сбой, что причина кроется, как, в свое время, в своих 
работах говорил È.Â. Ñòàëèí в «головокружении от 
успехов». Экономическая сила и, в известной степени, 
материальный 
успех 
и 
процветание 
многих 
представителей 
«Западной» 
цивилизации 
на 
фоне 
сложностей 
других 
участников 
международного 
сообщества 
в 
определенный 
критический 
момент 
развития, очевидно, подтолкнули «преуспевающих» к 
мысли 
об 
отсутствии 
необходимости 
соблюдения 
существующих международных обязательств и, возможно, 
формировании нового миропорядка, который будет основан 
на «праве силы», а не «силе права».
Профессор 
С. 
А. 
Малинин 
полагал, 
что 
роль 
международного права в осуществлении всеобъемлющего 
подхода к безопасности сводится, наряду с задачей, 
конечно же, по выработке новых международно-правовых 
норм, к «обеспечению эффективного функционирования 
того 
механизма 
поддержания 
мира, 
которым9 
международное право уже располагает, 

А.А. Романюго
максимальное использование заложенного в действующих 
нормах потенциала, укрепление международного права» 1. 
Попробуем проанализировать и конкретно понять, в чем 
состоит тот механизм поддержания мира, который работал 
практически 70 лет. Каковы эти действующие нормы, перестали ли они работать, в чем причина такого чудовищного 
кризиса? Какова конкретная причина того, что их потенциал 
не работает в текущей ситуации?
Относительно первой вышеуказанной задачи по С. А. Малинину, состоящей в выработке новых норм, будет уместен 
маленький комментарий для наглядного примера и расширения понимания нормотворческих процессов и механизмов 
международного права. Уделим этому пару абзацев. Интересно отметить конкретный следующий пример выработки 
новых норм за послевоенный период после окончания Второй 
мировой войны в сфере регулирования процессов вооружения 
и разоружения. Первоначально имевшая место «гонка вооружений», дойдя до фазы абсурда и, как казалось на тот 
момент, бессмысленности, сменилась нормотворчеством 
по установлению новых категорий «должного» для целей 
регулирования обратного процесса в международной жизни. 
Этот обратный процесс, подогреваемый жаждой элит к безудержному обогащению, перешел в «гонку разоружений», 
которая, в свою очередь, по причине явного злоупотребления 
своим доминирующим положением одной из сторон, считавшей себя победителем в Холодной войне, стала достигать 
точки абсурда. Порожденные эпохой «гонки разоружений» 
нормы оказались несоответствующими текущим реалиям 
международной жизни. Возник уже процесс прекращения 
норм, еще недавно считавшихся прогрессивным достижением 
человечества, когда некоторые государства заявили о выходе 
1 
Малинин С. А. Избранное. СПб., 2003. С. 22–23, цит. по: Бекяшев К. А. Международное публичное право. М., 2021. С. 501.