Российская революция и левые движения в мире

УДК 94(47).084.2
ББК 63.3(0)6
 
Р 76
Рецензенты:
Шацилло Вячеслав Корнельевич,
д.и.н., профессор, ведущий научный сотрудник ИВИ РАН
Любин Валерий Петрович,
д.и.н., главный научный сотрудник ИНИОН РАН
Отпечатано в России
 
© Институт Всеобщей истории РАН, 2024
ISBN 978-5-7777-0956-1 
© Издательство «Весь Мир», 2024
Р 76  
Российская революция и левые движения в мире / Отв. ред. 
В.В. Дамье, Т.В. Андросова. М.: Издательство «Весь Мир», 
2024. – 390 с., ил.
ISBN 978-5-7777-0956-1
Монография посвящена проблеме восприятия Великой Российской 
революции 1917—1921 гг. левыми политическими и идейными движениями 
различных стран и регионов мира (социалистами, социал-демократами, 
просоветскими и оппозиционными коммунистами, анархистами и т.д.), 
а также ее рецепции этими течениями. В первую очередь авторов книги 
интересовал вопрос, в какой мере и каким образом левые силы пытались 
заимствовать и использовать опыт победившего в России большевизма, 
или, напротив, стремились выстроить собственные альтернативные модели 
социально-политического и экономического развития, опираясь на критический анализ российских событий. Основной упор был сделан на аспекты и стороны, менее изученные в отечественной историографии и менее 
известные российскому читателю.
УДК 94(47).084.2
ББК 63.3(0)6

Оглавление
Предисловие (В.В. Дамье, Т.В. Андросова) 
7
Часть 1
НЕПОСРЕДСТВЕННЫЕ ОТКЛИКИ
Глава 1. Анархисты и революция в Финляндии. 1917–1918
(В.В. Дамье, Т.В. Андросова)  
17
Глава 2. Октябрьское восстание 1917 г. в Петрограде 
в нарративе греческой газеты «Эброс». 
Парадоксы хронологии, информации 
и ее интерпретации (Ар. А. Улунян) 
49
Глава 3. Социальные движения в период ирландской 
революции (1919–1923) (Е.Ю. Полякова) 
77
Приложение 1. К захвату предприятий в Италии
(А. Джованнетти; перевод В.В. Дамье) 
88
Часть 2
ПОПЫТКИ ОСМЫСЛЕНИЯ 
И ИЗВЛЕЧЕНИЕ УРОКОВ
Глава 4. Коминтерн и участие британских коммунистов
во всеобщих выборах в 1924 г. (А.Ю. Прокопов) 
106
Глава 5. Восприятие советской действительности
представителями левой британской интеллигенции 
на рубеже 1920-х – 1930-х гг. (Е.Ю. Сергеев) 
125

МС
Глава 6. Отражение событий Русской революции 1917 года 
в поздних работах Карла Каутского (1933–1938 гг.)
(C.В. Кретинин) 
140
Глава 7. Рецепция деятельности анархистского движения 
эпохи Великой Российской революции русскими 
анархистами в 1920-х – 1940-х гг. (Д.И. Рублёв) 
154
Приложение 2. Голландские левые в III Интернационале
(Ф. Буррине; перевод В.В. Дамье) 
172
Часть 3 
РОССИЙСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И ЛЕВЫЕ 
НА ПЕРИФЕРИИ «МИР-СИСТЕМЫ»
Глава 8. 
Китайские анархисты и Советская Россия
(В.В. Дамье) 
232
Глава 9. 
Чилийские левые и потрясения 
Российской революции (А.А. Щелчков) 
266
Часть 4
РЕВОЛЮЦИЯ ИЛИ СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО?
Глава 10. Советская Россия и австрийская социал-демократия 
(1917–1934) (И.А. Кукушкина) 
293
Глава 11. Финляндская Республика на пути к социальной 
демократии: конец ХIХ в. – 1930-е гг.
(Т.В. Андросова) 
308
Глава 12. Русская революция и канадский опыт 
социального реформизма (И.А. Аггеева) 
340
Библиография 
369
Сведения об авторах 
388
Оглавление

Предисловие
О Великой Российской революции 1917–1921 гг. и ее влиянии 
на мир существуют и, по всей вероятности, еще будут созданы тысячи научных и публицистических работ. Одни авторы стремятся 
возвеличить эти события, представив их чуть ли не маяком для 
всей последующей мировой истории. Другие обличают революцию в России и тот пример, который она подала последователям. 
Третьи, пытаясь разобраться в «российском опыте», демонстрируют более взвешенный и спокойный подход, прагматично оценивая 
«плюсы» и «минусы», «тенденции» и «контртенденции». Так или 
иначе, даже сегодня, век спустя, споры далеки от того, чтобы поставить финальную точку. Продолжаются исследования. И продолжается осмысление.
В одной небольшой монографии вряд ли возможно охватить 
всю неоднозначную, противоречивую и сложную проблему воздействия не менее сложных и противоречивых событий, какими 
являются события в России 1917–1921 гг., на столь многообразный и разноликий мир. Авторы настоящего исследования выбрали лишь один из сегментов мировой идейно-политической мысли 
и практики – то, что принято именовать «левыми» движениями 
и течениями, придерживаясь при этом традиционных подходов 
в оценке того, кто такие «левые». Таким образом, каким бы спорным это ни могло показаться сторонникам иных подходов, к «левым» причислены, в первую очередь, приверженцы анархистских, 
большевистских / коммунистических, социалистических / социалдемократических и леволиберальных взглядов (по шкале «слева – 
направо»).

МС
Предисловие
О восприятии этими политическими силами революции 
в России написано очень много, но далеко не все аспекты и детали, проистекающие, в том числе, из географии «левых» движений, 
были до сих пор охвачены советской и современной российской 
исторической наукой. Не претендуя на исчерпывающий анализ 
столь многогранной и многоплановой проблематики, мы предприняли попытку «воссоздать льва по его когтям» – «ex ungue leonem»: 
отталкиваясь от менее исследованных, но, наш взгляд, достаточно 
показательных примеров рецепции российского революционного 
и постреволюционного опыта, проанализировать уроки, извлеченные «левыми», во всем их многообразии, из Великой Российской 
революции.
Еще одно необходимое предварительное замечание будет касаться самого понимания проблематики «влияния». Нередко его 
трактуют в первую очередь (если не исключительно) к прямому 
воздействию, причем преимущественно в «позитивном» смысле, – 
иными словами, как безусловный пример для подражания, полного или частичного. «Сделаем как в России» – эта идея действительно была популярна среди значительной части «левых». Однако же 
восприятие (рецепция) того или иного общественного явления – 
и Российская революция здесь не служит исключением – вовсе 
не обязательно сводится к заимствованию модели социального 
устройства или копированию методов ее построения. Сюда относится и осмысление, и оценка, и критика, и стремление извлечь 
уроки, избежав негативных эффектов, и, наконец, притязания на 
то, чтобы, отталкиваясь от анализа событий и процессов, предложить иной, альтернативный путь к социальной справедливости, 
свободе и равенству на основе иной теоретической платформы, 
которая, по мысли действующих сил и лиц, будет в большей степени соответствовать гуманистическим идеалам социального и личностного освобождения.
Именно о таком, неоднозначном воздействии Великой Российской революции и последующего опыта восторжествовавшего 
в России большевизма на широкий спектр «левых» сил, течений, 
идей и организаций идет речь в книге.
* * *
«Когда гигантский крах Мировой войны, на протяжении четырех лет крутившей народы в кровавом хороводе смерти и разрушения, нашел свое предварительное завершение в революци

Предисловие
ях в России и Центральной Европе, европейский рабочий класс 
оказался перед новым отрезком своей тернистой истории, который мог привести его к избавлению от тысячелетнего порабощения и угнетения. Система капиталистической эксплуатации и тирании, воплощенной в современном государстве, оказавшаяся 
не в состоянии предотвратить общественную катастрофу таких 
чудовищных масштабов, более того – самым нечестивым и преступным образом систематически подготовлявшая и развязавшая 
ее, утратила моральное оправдание для своего существования 
и должна была погибнуть от своих же собственных мерзостей. 
Разорванные на части и раздробленные на куски трупы миллионов принесенных в жертву собратьев по человечеству, ужасающее 
опустошение целых местностей и чудовищная сумма человеческой 
боли и почти сверхчеловеческих страданий, которые повлекла за 
собой эта жуткая всеобщая пляска смерти, стали ужасными свидетельствами внутренней порочности и безграничной бездарности системы, угрожавшей погрязнуть в болоте своих собственных 
преступлений. Никогда прежде перед рабочим классом не открывались подобные перспективы близкого освобождения от ига наемного рабства и государственного деспотизма; никогда прежде не 
предоставлялась подобная возможность для охватывающего все 
его силы, необоримого действия против самих устоев существующей системы эксплуатации»1.
Эти апокалиптические строки, которыми открывается обращение к трудящимся мира, принятое в январе 1923 г. учредительным конгрессом Международной ассоциации трудящихся – 
анархо- синдикалистского Интернационала, интересны не только 
тем, что отражают оценку послевоенной революционной волны со 
стороны наиболее радикальных ее активистов. Она служит выражением общих, хотя в большинстве случаев – туманных, настроений современников, «рядовых людей», вовлеченных в пучину тех 
бурных событий. Эти настроения можно передать одной фразой: 
бунт против старого мира и всех порожденных им ужасов.
Великая российская революция 1917–1921 гг. казалась тогда 
первым, начальным актом всемирной революционной волны, которая призвана была положить конец старому строю, породившему Великую войну. Связанные с этим потоком потрясения продолжались приблизительно до 1921–1923 гг. Современники нередко 
1 An das werktätige Volk aller Länder und Zungen // Resolutionen angenommen auf dem Internationalen Kongress der revolutionären Syndikalisten zu Berlin, 
vom. 25. Dezember 1922 bis 2. Januar 1923. Berlin, 1923. S. 29–30.

МС
Предисловие
называли их «мировой революцией». Так воспринимали события 
не только их противники, но и многие из участников, во всяком 
случае, из числа тех, кто не просто стихийно выходил на улицы, 
но и пытался осмыслить происходящее. Тогда казалось, что эта 
глобальная революция уже началось, и это не одномоментный акт 
переворота, а нелинейный процесс, сопровождающийся подъемами и спадами. «Мировая революция ворочается в пеленках (...), – 
записывает в  дневнике в июне 1919 г. немецкий анархист Эрих 
Мюзам, находясь в тюрьме после подавления Баварской Советской 
Республики и комментируя сообщения о  волне массовых стачек, прокатившейся по Франции и Италии и другим странам. – 
Мировая революция, вероятно, теперь [только] начинается»2.
Подобного мнения придерживались вначале также российские 
большевики и их сторонники за рубежом3.
Прямое воздействие революции в России с ее радикальной 
самодеятельностью масс, решительностью разрыва со старыми 
институтами и социальными отношениями, созданием новых политических структур в форме Советов, в которых усматривали органы подлинного народного самоуправления, вне всякого сомнения, можно проследить в ходе последующих событий. Достаточно 
просто перечислить некоторые из крупнейших социально-протестных и революционных выступлений 1917–1923 гг. в различных 
странах мира, чтобы с легкостью обнаружить их сходство в масштабе, проявлениях, формах и в структуре вовлеченных в эти процессы сил, что едва ли могло быть случайным. Так, в 1917 г., помимо революции в России, произошли массовые стачки во Франции, 
всеобщие забастовки в Бразилии и Испании. 1918 год отмечен всеобщими стачками и революциями в Германии и Австро-Венгрии, 
революцией в Финляндии, крупными забастовками во Франции, 
всеобщими забастовками в Португалии и Уругвае, восстаниями 
в  Болгарии и Бразилии. В течение 1919 г. революционные, массовые забастовочные выступления и бунты, продолжавшиеся 
в Германии и Венгрии (советские республики), распространились 
на Испанию, Аргентину, Перу, США, Канаду, Японию... В 1920 г. 
развернулось массовое движение захвата фабрик рабочими 
в Италии; в Германии после всеобщей стачки против Капповского 
путча шли бои между правительственными войсками и «Красной 
армией» Рура; забастовками были охвачены Франция и другие 
2 Mühsam E. Tagebücher. Band 6. 1919. Berlin, 2014. S. 177, 179.
3 См. подробнее: Коминтерн и идея мировой революции. Документы. М., 
1998.

Предисловие
страны... Выступления революционного или предреволюционного характера происходили в разных частях мира и в течение 
нескольких последующих лет. Эта всемирная революционная 
волна практически во всех случаях явилась следствием сложных 
переплетений двух факторов: фактора общесистемного (или мирсистемного), связанного с мировой войной и ее последствиями 
для населения, и фактора «внутреннего», характерного для каждой отдельной страны, в которой вспыхивали революционные 
события, и отражавшего особенности социально-экономической 
и классовой структуры, расстановку социально-политических сил, 
культурно-исторические традиции, ценностные ориентиры, меняющиеся по мере модернизации общества. Национальные комбинации этих факторов порождали различную реакцию на события 
в  России: где-то внутренняя ситуация развивалась более радикально, где-то менее, где-то бурно, где-то, напротив, сравнительно 
мирно. Все прежние, неразрешенные социальные и политические 
конфликты, на время отодвинутые войной на задний план, вновь 
включались в повестку дня, усиленные гневом в отношении власть 
имущих, которые довели социум до катастрофического состояния4.
Первоначальный энтузиазм в отношении революции в России 
и ее последствий для остального мира, выходил, однако, далеко за пределы леворадикального лагеря. Даже многие из тех, кто 
не  видел в событиях в России непосредственный пример для 
подражания, старались найти в них те или иные положительные 
и прогрессивные стороны. Одни надеялись, что они откроют путь 
к прекращению мировой войны5. Другие выражали удовлетворение тем, что российская революция, во всяком случае, покончила 
с отсталым феодализмом – помещичьим землевладением и монархическим деспотизмом. Она направлена «против гнусного присвоения земли», – подчеркивал, например, мексиканский революционер Эмилиано Сапата6. Даже многие «левые», которые считали 
большевизм ошибочным и неверным, относились к российской 
4 См.: Дамье В.В. Революции 1918–1919 гг. и всемирная революционная 
волна // Время Коминтерна. Материалы международных научных конференций к 100-летию Коммунистического Интернационала / Гос. публ. ист. биб-ка 
России, ист. фак. МГУ им. М.В. Ломоносова, 2020. С. 83–84.
5 См., например: Хефнер Л. Большие надежды? Русская революция 1917 
года глазами немецких социал-демократов // Исторические исследования. 
Журнал Исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова. 2017. № 6. 
С. 101–112.
6 Цит. по: Gilly A. La revolución interrumpida. México, 2007. P. 306.