Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Исключительный случай в российском праве: буква закона или дух казуса?

Покупка
Основная коллекция
Артикул: 857605.01.01
Доступ онлайн
от 280 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
1 625 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽

Собственные конкурсы:

  • АКАДЕМУС, 2025, Юридические науки, Лауреат
Монография посвящена исследованию феномена «исключительный случай» в российском праве сквозь призму его значения в области правовой регуляции. Квинтэссенция работы представлена комплексом рассматриваемых аспектов об исключительном случае, интегрирующим в себе два явления: случай и исключение. Проводится градация исключительного случая, юридического факта, обстоятельства, казуса в рамках архитектоники существующих правоотношений. Доказывается корреляция таких лексических частиц, как исключительный случай, исключительное обстоятельство и исключительная ситуация в правовом режиме исключений. Книга направлена на нивелирование пробельности в общей теории права по вопросам дефинирования признаков, классификации, специфики объективации, правоприменения и правоинтерпретации исключительного случая в российском праве. Предлагаются пути по нейтрализации негативных качеств исключительного случая в части возможной коррупциогенности нормативного предписания либо злоупотребления правом. Аргументируется суждение о конвергенции в исключительном случае закономерности и случайности, абстрактности и конкретности, нормативности и казуальности. Предназначена для юристов — теоретиков и практиков, ученых, лингвистов, философов, педагогических работников, аспирантов, магистрантов и студентов юридических образовательных учреждений, служащих в публичных органах власти и всех тех, кому интересна настоящая тематика.

Исключительный случай в российском праве: между буквой закона и духом казуса

Аннотация. Монография Н.А. Плахтия, отредактированная С.Ю. Суменковым, посвящена комплексному анализу феномена "исключительный случай" в российском праве. Работа исследует его значение в правовой регуляции, классифицирует иерархию исключительных случаев, рассматривает их объективацию, правоприменение и интерпретацию. Особое внимание уделяется выявлению проблем, связанных с коррупциогенностью и злоупотреблением правом, а также поиску путей их нейтрализации.

Случай как общеправовой феномен. Автор начинает с рассмотрения понятия "случай" как фундаментального компонента объективной реальности, прослеживая его эволюцию от древнегреческой мифологии до современных научных представлений. Анализируется дуалистический характер термина, его многоплановость и многоаспектность, что обусловливает сложность установления его сущности. Рассматриваются различные интерпретации случая в философии, праве, биологии, математике и других областях, подчеркивается его связь с понятиями необходимости, вины, казуса, обстоятельства и ситуации.

Исключительный случай в праве: дефиниция и признаки. Монография фокусируется на юридическом аспекте "случая", анализируя его дефиницию и признаки в контексте российского права. Рассматривается связь "случая" с юридическими фактами, событиями и действиями, а также его отличие от смежных понятий, таких как "обстоятельство" и "ситуация". Выделяются ключевые признаки исключительного случая: полиморфичность, связь с риском, объективный характер с элементами субъективности, непредотвратимость, субъективная непредвидимость, неустойчивая форма проявления, нормативное выражение.

Классификация исключительных случаев в праве. Автор предлагает классификацию исключительных случаев по различным основаниям: по наличию нормативного определения, по уровню содержательного обобщения, по фиксации в различных видах правовых актов, по отраслевой принадлежности, по формам права, по способу изложения в нормативных правовых актах, по степени правотворческого уточнения, по выполняемым функциям в юридических текстах, по виду толкования, по детерминированности от персональных событий, по выдвигаемым условиям, по количественной градации, по значению.

Исключительный случай: общетеоретическая характеристика. Рассматривается исключительный случай как юридический термин, соответствующий признакам нормативного правового термина. Анализируются его точность, однозначность восприятия и наличие определения. Подчеркивается, что исключительный случай является компонентом режима исключений, который представляет собой особый порядок регулирования, направленный на учет нетипичных ситуаций.

Исключительный случай в правотворчестве, правоприменении и правоинтерпретации: проблемы и пути оптимизации. Монография анализирует правотворческое объективирование исключительных случаев, их роль в режиме исключений, а также проблемы, связанные с коррупциогенностью и злоупотреблением правом. Рассматривается специфика применения и интерпретации исключительного случая, подчеркивается роль правоприменителя и необходимость учета его правосознания.

Текст подготовлен языковой моделью и может содержать неточности.

Плахтий, Н. А. Исключительный случай в российском праве: буква закона или дух казуса? : монография / Н.А. Плахтий ; под ред. д-ра юрид. наук, доц. С.Ю. Суменкова. — Москва : ИНФРА-М, 2026. — 216 с. — (Научная мысль). — DOI 10.12737/2214913. - ISBN 978-5-16-021124-4. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2214913 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ СЛУЧАЙ 
В РОССИЙСКОМ ПРАВЕ
БУКВА ЗАКОНА ИЛИ ДУХ КАЗУСА?
Н.А. ПЛАХТИЙ
Под редакцией доктора юридических наук, доцента
С.Ю. Суменкова
Москва
ИНФРА-М
МОНОГРАФИЯ


УДК  340.11(075.4)
ББК  67.0
	
П37
Плахтий Н.А.
П37	 	
Исключительный случай в российском праве: буква закона или дух 
казуса? : монография / Н.А. Плахтий ; под ред. д-ра юрид. наук, доц. 
С.Ю. Суменкова. — Москва : ИНФРА-М, 2026. — 216 с. — (Научная 
мысль). — DOI 10.12737/2214913.
ISBN 978-5-16-021124-4 (print)
ISBN 978-5-16-113817-5 (online)
Монография посвящена исследованию феномена «исключительный случай» в российском праве сквозь призму его значения в области правовой регуляции. Квинтэссенция работы представлена комплексом рассматриваемых аспектов об исключительном случае, интегрирующим в себе два явления: случай 
и исключение. Проводится градация исключительного случая, юридического 
факта, обстоятельства, казуса в рамках архитектоники существующих правоотношений. Доказывается корреляция таких лексических частиц, как исключительный случай, исключительное обстоятельство и исключительная ситуация 
в правовом режиме исключений.
Книга направлена на нивелирование пробельности в общей теории права 
по  вопросам дефинирования признаков, классификации, специфики объективации, правоприменения и  правоинтерпретации исключительного случая 
в российском праве. Предлагаются пути по нейтрализации негативных качеств 
исключительного случая в части возможной коррупциогенности нормативного 
предписания либо злоупотребления правом. Аргументируется суждение о конвергенции в исключительном случае закономерности и случайности, абстрактности и конкретности, нормативности и казуальности.
Предназначена для юристов — теоретиков и практиков, ученых, лингвистов, 
философов, педагогических работников, аспирантов, магистрантов и студентов 
юридических образовательных учреждений, служащих в  публичных органах 
власти и всех тех, кому интересна настоящая тематика.
УДК  340.11(075.4)
ББК  67.0
Р е ц е н з е н т ы:
Белоусов С.А., доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой 
теории государства и права, проректор по научной работе Саратовской государственной юридической академии; Почетный работник сферы образования 
Российской Федерации;
Власенко Н.А., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры 
теории права и государства Российского университета дружбы народов имени 
Патриса Лумумбы, заслуженный юрист Российской Федерации 
ISBN 978-5-16-021124-4 (print)
ISBN 978-5-16-113817-5 (online)
©  Плахтий Н.А., 2025


Светлая память о самых близких...
Мамочке, бабушке и дедушке
посвящается
Vivet scientia!
Предисловие
Объективную действительность, существующую вокруг каждого из нас, можно представить в качестве своеобразной совокупности многочисленных и разнообразных казусов. Среди них есть 
как ординарные, обыденные жизненные случаи, так и атипичные 
явления. Это связано с тем, что общественные отношения предельно 
разнообразны, им присуща динамическая изменчивость, известная 
и неисключаемая вариативность.
Случайный характер таких социальных связей предопределяет 
обращение к норме права для упорядочивания иллюстрируемых 
случаев в юридической сфере. Норма имплементирует и комбинирует их в себе, обеспечивая регуляцию наступающего конкретного 
момента бытия, в результате чего создается определенный правовой 
ориентир социального поведения.
Однако подобная эталонная модель правового регулирования 
не всегда применима к экстраординарным, исключительным, отчасти 
аномальным случаям и казусам нашей жизни, которые не подпадают 
под общее правило в силу своей отличительной специфики.
Понимание того, что подобные нестандартные моменты реальности не единичны, образует необходимые предпосылки для их 
осмысления, обозначения и введения в юридический оборот с помощью особого рода нормативных правовых терминов. Как представляется, к числу таких юридических дефиниций следует относить 
и словосочетание «исключительный случай».
На сегодняшний день термином «исключительный случай» обозначаются факты, которых неизмеримо много в общественных отношениях, регулируемых правом.
Подобное объясняется различными особенностями бытия как 
объективного, так и субъективного характера, которые учитываются 
в процессе правотворчества, что обусловливает необходимую жесткость их регламентации, прежде всего при внедрении в нормативный 
текст.
Однако надо признать, что зачастую исключительный случай 
в российском праве взамен нужной конкретики привносит излишнюю 


абстрактность в правовую регламентацию, а требуемая определенность, напротив, трансформируется в неопределенность. Как думается, это происходит в первую очередь из-за отсутствия устоявшегося подхода к восприятию исключительного случая, осознания его 
сущности и природы; признаков и закономерностей.
Обращение к такому самобытному явлению, как исключительный 
случай, неизбежно подводит к разрешению проблемы правильной его 
реализации. Словосочетание «исключительный случай» предельно 
редко разъясняется в нормативных положениях, что побуждает 
участника правоотношений устанавливать содержание исследуемой 
частицы только на основе узкого круга объективных признаков в синтезе с собственными представлениями. Трактовка исключительного 
случая дополнительно усугубляется тем, что она зависит от сочетания ряда случайный факторов, что приводит к нарушению определенности его восприятия. Последнее обстоятельство еще сильнее 
обостряет дилемму о восприятии исключительного случая в качестве 
своеобразной казуистики либо неотъемлемого компонента нормы 
права.
На данный момент нет понимания того, как исключительный 
случай должен быть урегулирован в правовых актах; какие принципы 
и методики надо использовать для его юридического обнаружения 
и констатации; отсутствует механизм, который оперативно способен 
разграничить исключительный случай и событие из жизни заурядного порядка. Отсутствие ответов на большинство обозначенных 
выше вопросов вполне объяснимо недостаточностью изучения феномена «исключительный случай» в российском праве.
В общей теории права исключительный случай подвергался анализу только в проекции к проблематике исключений в праве. Представители отраслевых юридических наук рассматривали дефиницию 
«исключительный случай» относительно конкретных сегментов общественных отношений (государственной службы, процессуальной 
регламентации отдельных аспектов судебно-следственной деятельности, уголовной ответственности несовершеннолетних). Впрочем, 
даже такое изучение исключительного случая было лишь попутным 
при раскрытии иных научных проблем, находящихся в поле зрения 
авторов.
Предельно высоко оценивая заложенный научный фундамент 
в отечественной юриспруденции, следует признать исследовательскую пробельность в этом вопросе. Для ее нивелирования и было 
подготовлено указанное исследование.
Для зарождения концептуальной научной парадигмы о таком 
незаурядном феномене, как исключительный случай в российском 
праве, требуется не только огромное количество времени, но и наличие исследовательской интуиции, беспристрастности, объектив
ности, колоссального опыта и всеобъемлющей мировоззренческой 
картины бытия.
Если автор и обладает подобными качествами, то только потому, 
что с самого начала исследования опирался на плечи гигантов юридического мира. Низкий поклон всем тем, кто оказал непосредственное 
содействие или признанием и расположением своим выразил поддержку в создании настоящей монографической работы.
В первую очередь выражаю исключительную сердечную благодарность своему Наставнику — доктору юридических наук, доценту, 
заведующему кафедрой «Государственно-правовые дисциплины» 
Пензенского государственного университета Сергею Юрьевичу Суменкову за мудрость и терпение, за талантливые идеи и плодотворные 
советы, за непредвзятость и справедливость, за веру в своего ученика.
За ценные доводы и полезные ремарки при подготовке рукописи 
к изданию автор признателен доктору юридических наук, профессору, 
почетному работнику сферы образования РФ, проректору по научной 
работе и заведующему кафедрой теории государства и права Саратовской государственной юридической академии Сергею Александровичу 
Белоусову.
За полезные замечания при написании книги выражаю благодарность доктору юридических наук, профессору, заслуженному 
юристу РФ, профессору кафедры теории права и государства Российского университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы 
Николаю Александровичу Власенко.
Отдельно хочу поблагодарить за создание благоприятных условий, 
способствующих развитию научного потенциала, Николая Ивановича 
Свечникова, кандидата юридических наук, кандидата технических 
наук, доцента, заведующего кафедрой «Правоохранительная деятельность» Пензенского государственного университета, а также за морально-психологическую поддержку при написании работы своего 
отца Алексея Николаевича Плахтия.


Vita brevis, ars vero longa, occasio autem praeceps,
experientia fallax, judicium difficile
Глава 1.
СЛУЧАЙ КАК ОБЩЕПРАВОВОЙ ФЕНОМЕН
Causa causalis
1.1. СЛУЧАЙ КАК КОМПОНЕНТ ОБЪЕКТИВНОЙ РЕАЛЬНОСТИ
Историческая парадигма человечества показывает, что во все 
эпохи общественного развития существовали сущности и закономерности, которые были неизменным вектором для его развития. 
В определенном смысле одним из соответствующих феноменов семантического характера является термин «случай» для обозначения 
непредвиденного и непредугаданного. Содержание этого понятия 
на наглядном примере верно передал еще в период Средневековья 
ученый и философ Ибн Сина: «то, что этот комок глины оказался 
на данном участке земли, что это пшеничное зерно оказалось именно 
на этом месте, не есть постоянное (регулярное) явление. Следовательно, допустим и примем, что эти и им подобные явления суть 
случайного явления»1.
На сегодняшний день лексическое значение данного определения, 
согласно толковому словарю С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой, понимается в трех смысловых сущностях: «как то, что произошло, 
случилось, как подходящее время, обстоятельство и как то же, что 
случайность»2. Синонимично данному термину соответствуют такие 
слова, как быль, приключение, происшествие, дело, история, обстоятельство, событие, встреча, инцидент, прецедент, казус, пассаж, факт, 
эпизод, авантюра, похождение, драма, сцена, трагедия3.
Настоящее исследование относит названный феномен к фундаментальным, основополагающим компонентам объективной реальности, и это, как думается, вполне обоснованно.
Прежде всего, подобное объяснимо дуалистическим характером 
рассматриваемой терминологии. С одной стороны, анализируемый 
1	
См.: Диноршоев М.Д. Натурфилософия ибн Сины. Душанбе, 1985. С. 98–99.
2	
См.: Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 
1999. С. 732.
См. об этом: Абрамов Н. Словарь русских синонимов и сходных по смыслу. 
М., 1999. С. 357.


термин имеет в определенной степени устоявшийся характер языковой экспликации. С другой стороны, на каждом этапе исторического развития, в каждой конкретной сфере деятельности человека 
существуют разнообразные способы толкования и осмысления указанной частицы объективной реальности. Именно многоплановостью, 
многоаспектностью понятия «случай» обусловлена сложность установления сути и содержания именуемого феномена.
Данное утверждение можно проиллюстрировать, раскрывая дефиниции исследуемого термина в ретроспективном разрезе разных эпох 
и репрезентируя его интерпретации во всевозможных человеческих 
сообществах.
Если более подробно обратиться к историческим аспектам появления данного феномена, то стоит отметить, что первые упоминания 
о такой языковой единице, как «случай», можно встретить в древнегреческой и древнеримской мифологии.
«Τύχη», с древнегреческого «случайность», означало на тот момент 
божество, олицетворяющее случай. Как отмечает А.А. Тахо-Годи, 
богиня удачи появилась в эпоху эллинизма как сознательное противопоставление древнему представлению о неизменной судьбе, символизирующая изменчивость мира, его неустойчивость и случайность1.
В древнеримской мифологии ей соответствует божественное создание Фортуна2. Значение данного слова в этот период имеет оттенок 
божественного отождествления, понимания случая через призму 
существующих на тот момент представлений мироустройства.
Особенное значение категория «случай» приобретает в философских воззрениях мыслителей разнообразных исторических 
эпох. Первые попытки исследования природы феномена «случай» 
ознаменованы формированием древнегреческой философии. Например, в своем произведении «Метафизика» Аристотель писал: 
«Привходящим, или случайным, называется то, что чему-то присуще 
и о чем может быть правильно сказано, но присуще не по необходимости и не большей частью, как, например, если кто, копая яму 
для растения, нашел клад»3. Действительно, определение «случай» 
преимущественно денотирует такое событие, которое атипично предполагаемым ожиданиям.
Древнегреческий философ Демокрит, напротив, считал случай 
субъективной иллюзией, порожденной незнанием причинно-след1	
См.: Тахо-Годи А.А. Природа и случай как стилистические принципы новоаттической комедии // Вопросы классической филологии. 1971. № 3–4. 
С. 217–272.
2	
См.: Токарев С.А. Мифы народов мира. Т. 2. М., 1988. С. 515.
См. детально: Аристотель. Сочинения в  четырех томах. Т.  1. М., 1976. 


ственных связей1. Тем самым греческий мыслитель предполагал, что 
окружающее нас мироздание имеет только этиологическую, детерминистическую основу, без событий казуального характера.
Термин «случай» в этой концепции был представлен категорией, 
описывающей события, которые человек не может объяснить иным 
образом.
Другой яркий представитель античной эпохи, Эпикур, высказал 
идею абсолютизации случайности. Ее суть заключается в доктрине 
клинамена — непроизвольном изменении в движении атомов. Как 
отмечал великий ученый: «клинамен не детерминирован никакой 
внешней причиной, он возникает просто в силу присущих атому 
свойств и является нарушением детерминистической предустановленности закона вертикального падения»2. Особенность такого подхода заключается в рассмотрении феномена «случай» в качестве 
особой формы канона существующей реальности, неизменном факторе, лежащем в основе всего сущего.
Античный период в философском миропонимании сформировал 
наиболее общее представление о данном феномене, создал семантическое ядро существующей языковой экспликации. Формирование 
новых общественных отношений, изменение методологии познания, 
появление современных предметов исследования, качественное изменение архитектуры элементов науки порождало эволюционный 
процесс в мировоззренческих взглядах философских мыслителей 
на исследуемую терминологию.
В Средневековую эпоху развитие философских представлений 
основываются на теологических идеях. В этом аспекте случайность 
рассматривается в контексте решения проблемы предопределенности 
жизни человека и свободой его воли.
Так, богослов И. Дамаскин высказывал идею о том, что «естество 
усматривается или одним только мышлением, ибо само по себе оно 
не существует; или вместе во всех однородных ипостасях, как соединяющее их; и (тогда) называется естеством, созерцаемым в роде; или 
совершенно то же самое, с присоединением случайностей, в одной 
ипостаси»3.
Тем самым предполагалось, что все сущее имеет в своей основе 
определенную долю «случая».
Философ-неоплатоник А.М.С. Боэций отмечал: «Случайность — 
не настоящее явление, а итог совмещения друг от друга процессов, 
1	
См.: Горан В.П. Необходимость и случайность в философии Демокрита. Новосибирск, 1984. С. 30.
2	
См.: Ямпольский М.Б. Наблюдатель. Очерки истории видения. М., 2000. 
С. 215.
См.: Дамаскин И. Точное изложение Православной веры. М., 2003. С. 84.


которую образуют неожиданную причину»1. Высказанный постулат 
формирует представление о том, что феномен «случай» всегда имеет 
под собой определенные явления, которые составляют основу для 
его появления.
Другую формулировку интерпретации существующего понятия 
предложил А. Августин. В своем сочинении «Об истинной религии» 
он высказывал такую точку зрения: «То, что называют фортуной, 
это что-то скрытное и неизвестное»2. В существующей дистинкции 
есть определенная доля правды. Как правило, феномен «случай» 
характеризуется фактором неожиданности, противопоставлением 
категории «закономерность».
В своих работах к исследуемой категории обращались христианские теологи. Прямым логическим выводом, делавшимся святыми 
отцами из библейского учения о Промысле, было отрицание какой бы 
то ни было случайности. К примеру, церковный писатель и богослов В. Великий утверждал: «Не говори: это произошло случайно, 
а это встретилось само собою. В том, что существует, нет ничего 
беспорядочного, ничего неопределенного, ничего напрасного, ничего 
случайного»3.
Исходя из существующих вероучений, предполагалось, что вся 
вселенная создана Богом и именно божественное провидение и есть 
сам «случай». Соответствующим образом считалось, что феномен 
«случай» в человеческом мире отсутствует.
В эпоху Нового времени были сделаны шаги в продвижении и совершенствовании заложенных идей Демокрита.
Так, в  философских представлениях Бенедикта Спинозы 
утверждалось, что случайное «есть недостаток нашего восприятия, 
а не что-либо реальное»4. «Случайной же какая-нибудь вещь называется лишь ввиду недостаточности нашего познания»5. Похожего 
взгляда придерживался Демокрит, однако Б. Спиноза не считал 
феномен «случай» субъективным обманом чувств, он полагал, что 
это всего лишь выражение их дефектности, который восполняется 
познанием окружающего мира.
Г.В.Ф. Гегель отстаивал похожие мировоззренческие установки. 
Он, хотя и признавал объективный характер случайности, всячески 
ее третировал, давал ей уничижительные характеристики. Что под1	
См.: Боэций А.М.С. Утешение философией и другие трактаты. М., 1990. 
С. 412.
2	
См. подробно: Августин А. Творения. Т. 1: Об истинной религии. СПб., 
1998. С. 5–85.
3	
См.: Великий В. Творения иже во святых отца нашего Василия Великаго, 
Архиепископа Кесарии Каппадокийския. Ч. 1. Сергиев Посад, 1900. С. 232.
4	
См.: Спиноза Б. Избранные произведения. Т. 1. М., 1957. С. 277.
См. также: Спиноза Б. Этика. М., 2001. С. 40.


тверждается, например, таким высказыванием немецкого философа: 
«От случайности мы должны отказаться при вступлении в область 
философии»1.
Английский философ-материалист Т. Гоббс отмечал: «…все, что 
происходит, не исключая и случайного, происходит по необходимым 
причинам… дождь, который завтра пойдет, необходим, т.е. обусловлен 
необходимыми причинами; но мы рассматриваем его как нечто случайное и называем его так, ибо еще не знаем его причин, которые 
уже существуют. Вообще случайным называется то, необходимую 
причину чего мы не можем усмотреть»2. Интерпретация феномена 
«случай» как термина, обозначающего скрытую причинность, была 
широко распространена в философских воззрениях мыслителей Нового времени.
П.А. Гольбах, борясь против теологического учения о сотворении 
мира, также связывал случайность с незнанием.
К.А. Гельвеций, признававший объективный характер случайности 
и порой абсолютизировавший ее, дал трактовку этой категории как 
феномена незнания: «Я предупреждаю читателя, что под словом 
“случай” я понимаю неизвестное нам сцепление причин, способных 
вызвать то или иное действие»3.
Существующая концепция имеет под собой достаточно широкий 
круг доказательных измышлений философов Нового времени. Вместе 
с тем стоит отметить, что главный вопрос, с которым сталкивается 
эта доктрина, заключается в проблеме фактической возможности 
познания человеком всех причинно-следственных связей окружающего нас мира.
Неординарную концепцию о взаимосвязи случая и необходимости в основу учения философии диалектического материализма 
совместно выдвинули К. Маркс и Ф. Энгельс. В их представлении 
они являются философскими категориями, отражающими два вида 
объективных явлений материального мира, взаимно связанными 
и не существующими друг без друга диалектическими противоположностями. Необходимость, определяющая законы природы и общества, 
принимает случайность как форму своего проявления4.
Выражение сущности феномена «случай» через корреляцию термина «необходимость» позволяет выделить отличительные признаки 
имеющихся частиц объективной реальности. Предложенная антитеза до сих используется для более глубокого анализа вышеперечисленных категорий.
1	
См.: Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1. СПб., 1993. С. 98.
2	
См.: Гоббс Т. Сочинения. Т 1. М., 1989. С. 167.
3	
См.: Балашов Л.Е. Новая метафизика (Категориальная картина мира или 
Основы категориальной логики). М., 2003. С. 778.
См. об этом: Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 21. М., 1961. С. 302–303.


Доступ онлайн
от 280 ₽
В корзину
Частному лицу
Бумажная книга
1 625 ₽
Купить
Купить в составе основной коллекции от 1 490 ₽