В тени королей. Политическая анатомия демократического представительства
Покупка
Тематика:
Политическая история
Издательство:
Издательство Института Гайдара
Автор:
Манов Филип
Перевод:
Яковлев А.
Год издания: 2014
Кол-во страниц: 177
Дополнительно
Вид издания:
Монография
Уровень образования:
Дополнительное профессиональное образование
ISBN: 978-5-93255-396-1
Артикул: 482665.02.99
Книга посвящена осмыслению перехода от монархического правления к демократии. Пестуемый демократией образ «народа» (или «нации») как единственного политического деятеля — ничуть не меньший фантом, чем средневековый образ «двойного тела короля», но его принятие и закрепление с помощью многократной сценической демонстрации (регулярных «выборов») приводит к тому, что он рассматривается как самоочевидная часть практики демократического правления и служит основанием для легитимации власти. Современная форма правления с присущими ей атрибутами национального лидера и парламента как «куклы, с помощью которой изображается народ», есть посмертная жизнь абсолютной монархии, черты которой сохранились в исторической памяти общества.
Для специалистов — историков, политологов и философов, — интересующихся современными тенденциями в теории демократии и истории политической мысли.
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Бакалавриат
- 41.03.04: Политология
- 46.03.01: История
- 47.03.01: Философия
- ВО - Магистратура
- 41.04.04: Политология
- 46.04.01: История
- 47.04.01: Философия
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
В Т Е Н И К ОР О ЛЕ Й
SUHRKAMP Philip Manow Im Schatten des Königs Die politische Anatomie demokratischer Repräsentation
ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНСТИТУТА ГАЙДАРА МОСКВА · 2014 Филип Манов В тени королей Политическая анатомия демократического представительства Перевод с английского АНАТОЛИЯ ЯКОВЛЕВА
Перевод выполнен по исправленному и дополненному английскому изданию: Philip Manow, In the King’s Shadow: Th e Political Anatomy of Democratic Representation. Cambridge: Polity, 2010. Манов, Ф. В тени королей. Политическая анатомия демократического представительства / пер. с англ. А. Яковлева — М.: Изд-во Института Гайдара, 2014. — 176 с. ISBN 978-5-93255-396-1 Книга посвящена осмыслению перехода от монархического правления к демократии. Пестуемый демократией образ «народа» (или «нации») как единственного политического деятеля — ничуть не меньший фантом, чем средневековый образ «двойного тела короля», но его принятие и закрепление с помощью многократной сценической демонстрации (регулярных «выборов») приводит к тому, что он рассматривается как самоочевидная часть практики демократического правления и служит основанием для легитимации власти. Современная форма правления с присущими ей атрибутами национального лидера и парламента как «куклы, с помощью которой изображается народ», есть посмертная жизнь абсолютной монархии, черты которой сохранились в исторической памяти общества. Для специалистов — историков, политологов и философов, — интересующихся современными тенденциями в теории демократии и истории политической мысли. В оформлении обложки использован фрагмент картины «Procession to Celebrate „Palio“ in Siena» © Издательство Института Гайдара, 2014 © Suhrkamp Verlag Frankfurt am Main, 2008. Все права защищены Suhrkamp Verlag Berlin. ISBN 978-5-93255-396-1 М23 УДК 329.18 ББК 87.3(0) УДК 329.18 ББК 87.3(0) М23
Оглавление 1. Есть ли у республики тело? · 7 2. Парламент как политическое тело — планы расположения мест в палате · 15 2.1. Действительно ли демократия лишена образного ряда? · 15; 2.2. Базовые планы расположения мест в парламенте, и как они возникли · 19; 2.3. Тень от тела короля · 39; 2.4. Парламентаризация доктрины божественного права · 57 3. Парламент как политическое тело — иммунитет, публичность, пропорциональность и прерывность · 61 3.1. Похищение тела республикой · 61; 3.2. «Мера святости» — парламентский иммунитет · 71; 3.3. Парламентская кукла может говорить! — Вопрос о публичных дебатах · 84; 3.4. «Узнаваемый портрет населения» — парламентская пропорциональность · 98; 3.5. Le parlement ne meurt jamais? (Парламент не умирает никогда?) Парламентская прерывность · 106; 3.6. Прощание с телом народа? · 123 4. Демократические тела / деспотические тела · 130 4.1. Депутаты и двойники · 130; 4.2. In corpore / in effi - gie (1) · 136; 4.3. In corpore / in effi gie (2) · 139; 4.4. In corpore / in effi gie (3) · 141; 4.5. Горячее и холодное представительство · 145; 4.6. Насильственное / чудотворное · 147; 4.7. Dignitas / humanitas · 151; 4.8. Расколдовывание / переколдовывание · 156 Библиография · 157
Рисунки и таблицы Рисунки 1. Палата парламента во дворце Тюильри · 30 2. Парижский Манеж · 31 3. Преобразованный Зал малых забав (архитектор Пари), 1789 · 32 4. Проекты преобразования церкви Мадлен, 1791 · 33 5. Фронтиспис «Левиафана» Гоббса, 1651 · 42 6. Карл VII в lit de justice, 1458 · 45 7. Собрание в Аппенцелле (Швейцария), XVIII в. · 47 8. Политическое тело, или Интеллект на марше · 54 9. Коронованным плутам — пища для размышлений · 63 10. Кровь убиенного взывает к мести · 107 11. Правительство Робеспьера · 116 12. Американский солдат уничтожает портрет Саддама Хусейна · 135 13. «Зарисовки человека, подвешенного за левую ногу» Андреа дель Сарто (1486–1530) · 138 14. Труп Муссолини на Пьяцца Лорето (Милан) · 138 15. Бюсты Неккера и герцога Орлеанского · 141 16. Берлускони до и после пересадки волос · 152 Таблицы 2.1. Базовые типы расположения мест в парламенте · 22 2.2. Место, с которого депутаты обращаются к парламенту · 23 2.3. Резюме 1: хронология современных планов расположения мест в парламенте · 38
Есть ли у республики тело? R E X E S T P O P U L U S (король есть народ) — так в годы Английской гражданской войны Томас Гоббс резюмировал свою теорию политического представительства. Концепция короля как народа, «поскольку народ проявляет себя как целое посредством единой королевской воли» (Duso 2006: 24), была направлена против парламентариев, которые в своих полемических сочинениях настаивали на том, что функция «представительства всего королевства» должна принадлежать не королю, а парламенту (Skinner 2005: 163). Английская революция завершилась конституционным компромиссом, оставившим за королем — и палатой лордов — функцию верховного представительства. Однако в ходе Французской революции идея исключительно парламентского представительства нового суверена, народа, одержала триумфальную победу над принципом (полного или частичного) монархического представительства. Теперь «конвент есть народ» (цит. по: Heurtin 2005: 768): т. е. народ проявляет (и конституирует) себя как политическое единство благодаря народной воле, которую выражает парламент (см. ниже раздел 3.2 главы 3). И хотя идее парламентского представительства суверенного народа не удалось избежать критики, она продолжает доминировать в мире наших демократических фантазмов. В 1962 г., в речи во француз
ском Национальном собрании, Поль Рейно разъяснял: «Во всех цивилизованных странах парламент считается представителем нации. Когда избранные депутаты дискутируют и голосуют, они делают это, обладая особым качеством представителей нации. Для нас, республиканцев, Франция существует здесь и нигде более». Эти слова не остались в Собрании без ответа. Депутат Руллан возразил: «Она [Франция] не только на вашей стороне», а Гийон заявил, что «Франция существует в народе» (все цитаты по: Mopin 1998: 159). Согласно преобладающим в демократических обществах представлениям о самих себе, переход суверенитета от монарха к народу и его парламентскому выражению в основном положил конец церемониальной, зрелищной, театральной стороне правления, столь характерной для ancien régime, а колдовские чары монархических образов уступили место демократическим рациональности и трезвости. Современная демократия по сути своей «постметафизична» (Habermas 1992a), она является наследием не-метафорического рационального права и, следовательно, носит по преимуществу иконоборческий характер. Быть может, наиболее ясным тому свидетельством является судьба предсовременной теории двух тел короля — смертного физического тела и вечного политического тела, — теории, занимавшей центральное место в конституционном строе ancien régime и часто находившей выражение в пышных сценографиях королевского правления. Теория двух тел поражает нас сегодня своей странностью и нелепостью и, по мнению некоторых авторов, не имеет аналогов в демократии. Даже Фуко, непримиримый критик Просвещения, лучше других чувствовавший социально-политическую роль тела, приходил к выводу: «она [Респуб
Е С Т Ь Л И У Р Е С П У Б Л И К И Т Е Л О ? лика] никогда не функционировала так, как действовало тело короля при монархии. У Республики нет тела» (Foucault 1978: 28; 1980: 55; Фуко 2002: 161). Республика состоит из индивидов, которые в демократическом голосовании становятся числами (Rosanvallon 2006; Gueniff ey 1993; Crook 2002). Но есть ли у республики тело? Нередко утверждают, что именно отказ от идеи политического тела знаменует переход от режима личного правления к современной представительной демократии, а демократия начинается тогда, когда наступает «конец всех „механизмов воплощения“» (Charim 2006: 16), или сопровождает «развоплощение (disembodiment) власти» (Lefort 1988: 17), или «устанавливается как общество без тела» (ibid.: 18; Лефор 1999: 26). В последующих главах мы попытаемся показать, что политическое тело, хотя его часто и объявляют умершим, продолжает жить в демократии, или, по крайней мере, ведет в ней свое посмертное существование. Во многих отношениях идея народного суверенитета является интеллектуальной копией идеи монархического суверенитета (ср. Kielmansegg 1977) и потому не может избавиться от ее влияния. Бертран де Жувенель удачно сформулировал эту мысль, когда писал, что король вовсе не исчез в результате Французской революции (ср.: Schmitt 1969: 195, n. 119; Schmitt 1971). Согласно конституционной доктрине ancien régime, задача правителя — representatio in toto (представительство целого): он «символизирует единство общества и воплощает способность государства к действию» (Schmitt 1969: 189–190). Функция парламента, с другой стороны, заключается в представительстве интересов сословий (representatio singulariter, представительство отдельного) перед лицом короля. В результате революции король исчез как институт, но не как
функция, поскольку функцию representatio in toto взял на себя парламент. «Король не исчез: его преемником стал законодатель как представитель национального интереса. Но что действительно исчезло, так это представительство индивидуальных общественных интересов» (Schmitt 1969: 195, n. 119). И это отразилось на возможных символических формах парламентского представительства in toto, которое, как мы увидим, имитирует многие формы королевского представительства. Так что в последующих главах речь пойдет главным образом о следах монархии, оставленных в демократических практиках, и, следовательно, о преддемократических понятиях, сохраняющихся в теории демократии. Это особенно хорошо видно на примере идеи политического тела и ее семантической трансформации в демократической политии. Обычно народный суверенитет понимают негативно, как критическое противоположение абсолютистскому суверенитету (ср.: Raynaud 2001: 869). Но это означает, что данное понятие сохраняет тесную связь с тем, критикой чего оно выступает, в том числе на уровне публичного церемониала и форм, в которых понятие народа репрезентируется в качестве нового суверена в демократии. В этих формах часто находит выражение идея правления через политическое тело народа. Строго говоря, образ народа как единого политического деятеля — ничуть не меньший фантазм, чем образ двойного тела короля, но его многократная сценическая демонстрация приводит к тому, что он начинает рассматриваться не как продукт ритуальной церемонии, но как естественная, самоочевидная часть практики демократического правления, подобно тому, как в рамках ancien régime королевское lit de justice (заседание парламента с участием короля) рассматрива