Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

В тени королей. Политическая анатомия демократического представительства

Покупка
Артикул: 482665.02.99
Доступ онлайн
300 ₽
В корзину
Книга посвящена осмыслению перехода от монархического правления к демократии. Пестуемый демократией образ «народа» (или «нации») как единственного политического деятеля — ничуть не меньший фантом, чем средневековый образ «двойного тела короля», но его принятие и закрепление с помощью многократной сценической демонстрации (регулярных «выборов») приводит к тому, что он рассматривается как самоочевидная часть практики демократического правления и служит основанием для легитимации власти. Современная форма правления с присущими ей атрибутами национального лидера и парламента как «куклы, с помощью которой изображается народ», есть посмертная жизнь абсолютной монархии, черты которой сохранились в исторической памяти общества. Для специалистов — историков, политологов и философов, — интересующихся современными тенденциями в теории демократии и истории политической мысли.
Манов, Ф. В тени королей. Политическая анатомия демократического представительства : монография / Ф. Манов ; пер. с англ. А. Яковлева. - Москва : Изд. института Гайдара, 2014. - 177 с. – ISBN 978-5-93255-396-1. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2233757 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
В  Т Е Н И  К ОР О ЛЕ Й


SUHRKAMP
Philip Manow
Im Schatten 
des Königs
Die politische Anatomie 
demokratischer 
Repräsentation


ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНСТИТУТА ГАЙДАРА
МОСКВА · 2014
Филип Манов
В тени королей
Политическая анатомия 
демократического 
представительства
Перевод с английского 
АНАТОЛИЯ ЯКОВЛЕВА


Перевод выполнен по исправленному и дополненному английскому изданию: Philip Manow, In the King’s Shadow: Th e 
Political Anatomy of Democratic Representation. Cambridge: 
Polity, 2010.
Манов, Ф.
В тени королей. Политическая анатомия демократического представительства / пер. с англ. А. Яковлева — М.: 
Изд-во Института Гайдара, 2014. — 176 с.  
ISBN 978-5-93255-396-1
Книга посвящена осмыслению перехода от монархического правления к демократии. Пестуемый демократией образ 
«народа» (или «нации») как единственного политического деятеля — ничуть не меньший фантом, чем средневековый образ «двойного тела короля», но его принятие и закрепление с помощью многократной сценической демонстрации (регулярных «выборов») приводит к тому, что он 
рассматривается как самоочевидная часть практики демократического правления и служит основанием для легитимации власти. Современная форма правления с присущими ей атрибутами национального лидера и парламента как 
«куклы, с помощью которой изображается народ», есть посмертная жизнь абсолютной монархии, черты которой сохранились в исторической памяти общества.
Для специалистов — историков, политологов и философов, — интересующихся современными тенденциями в теории демократии и истории политической мысли.
В оформлении обложки использован фрагмент 
картины «Procession to Celebrate „Palio“ in Siena»
© Издательство Института Гайдара, 2014
© Suhrkamp Verlag Frankfurt am Main, 2008.
Все права защищены Suhrkamp Verlag Berlin.
ISBN 978-5-93255-396-1
М23
 УДК 329.18
 ББК 87.3(0)
 УДК 329.18
 ББК 87.3(0)
 
 М23


Оглавление
1. Есть ли у республики тело? · 7
2. Парламент как политическое тело — 
планы расположения мест в палате · 15
2.1. Действительно ли демократия лишена образного ряда? · 15; 2.2. Базовые планы расположения мест в парламенте, и как они возникли · 19; 2.3. Тень от тела короля · 39; 2.4. Парламентаризация доктрины божественного права · 57
3. Парламент как политическое тело — 
иммунитет, публичность, пропорциональность 
и прерывность · 61
3.1. Похищение тела республикой · 61; 3.2. «Мера святости» — парламентский иммунитет · 71; 3.3. Парламентская кукла может говорить! — Вопрос о публичных дебатах · 84; 3.4. «Узнаваемый портрет населения» — парламентская пропорциональность · 98; 3.5. Le parlement 
ne meurt jamais? (Парламент не умирает никогда?) Парламентская прерывность · 106; 3.6. Прощание с телом 
народа? · 123
4. Демократические тела / деспотические тела · 130
4.1. Депутаты и двойники · 130; 4.2. In corpore / in effi  -
gie (1) · 136; 4.3. In corpore / in effi  gie (2) · 139; 4.4. In corpore / in effi  gie (3) · 141; 4.5. Горячее и холодное представительство · 145; 4.6. Насильственное / чудотворное · 147; 
4.7. Dignitas / humanitas · 151; 4.8. Расколдовывание / переколдовывание · 156
Библиография · 157


Рисунки и таблицы
Рисунки
1. Палата парламента во дворце Тюильри · 30
2. Парижский Манеж · 31
3. Преобразованный Зал малых забав (архитектор Пари), 1789 · 32
4. Проекты преобразования церкви Мадлен, 1791 · 33
5. Фронтиспис «Левиафана» Гоббса, 1651 · 42
6. Карл VII в lit de justice, 1458 · 45
7. Собрание в Аппенцелле (Швейцария), XVIII в. · 47
8. Политическое тело, или Интеллект на марше · 54
9. Коронованным плутам — пища для размышлений · 63
10. Кровь убиенного взывает к мести · 107
11. Правительство Робеспьера · 116
12. Американский солдат уничтожает портрет Саддама 
Хусейна · 135
13. «Зарисовки человека, подвешенного за левую ногу» 
Андреа дель Сарто (1486–1530) · 138
14. Труп Муссолини на Пьяцца Лорето (Милан) · 138
15. Бюсты Неккера и герцога Орлеанского · 141
16. Берлускони до и после пересадки волос · 152
Таблицы
2.1. Базовые типы расположения мест в парламенте · 22
2.2. Место, с которого депутаты обращаются к парламенту · 23
2.3. Резюме 1: хронология современных планов расположения мест в парламенте · 38


 
Есть ли у республики 
тело?
R
E X  E S T  P O P U L U S (король есть народ) — так в 
 годы Английской гражданской войны Томас 
Гоббс резюмировал свою теорию политического 
представительства. Концепция короля как народа, «поскольку народ проявляет себя как целое посредством единой королевской воли» (Duso 2006: 
24), была направлена против парламентариев, которые в своих полемических сочинениях настаивали на том, что функция «представительства всего королевства» должна принадлежать не королю, 
а парламенту (Skinner 2005: 163). Английская революция завершилась конституционным компромиссом, оставившим за королем — и палатой лордов — 
функцию верховного представительства. Однако 
в ходе Французской революции идея исключительно парламентского представительства нового суверена, народа, одержала триумфальную победу над 
принципом (полного или частичного) монархического представительства. Теперь «конвент есть народ» (цит. по: Heurtin 2005: 768): т. е. народ проявляет (и конституирует) себя как политическое 
единство благодаря народной воле, которую выражает парламент (см. ниже раздел 3.2 главы 3). 
И хотя идее парламентского представительства суверенного народа не удалось избежать критики, она 
продолжает доминировать в мире наших демократических фантазмов. В 1962 г., в речи во француз
ском Национальном собрании, Поль Рейно разъяснял: «Во всех цивилизованных странах парламент 
считается представителем нации. Когда избранные 
депутаты дискутируют и голосуют, они делают это, 
обладая особым качеством представителей нации. 
Для нас, республиканцев, Франция существует здесь 
и нигде более». Эти слова не остались в Собрании 
без ответа. Депутат Руллан возразил: «Она [Франция] не только на вашей стороне», а Гийон заявил, 
что «Франция существует в народе» (все цитаты по: 
Mopin 1998: 159).
Согласно преобладающим в  демократических 
обществах представлениям о самих себе, переход 
суверенитета от монарха к народу и его парламентскому выражению в основном положил конец церемониальной, зрелищной, театральной стороне правления, столь характерной для ancien régime, 
а  колдовские чары монархических образов уступили место демократическим рациональности 
и трезвости. Современная демократия по сути своей «постметафизична» (Habermas 1992a), она является наследием не-метафорического рационального права и, следовательно, носит по преимуществу 
иконоборческий характер. Быть может, наиболее 
ясным тому свидетельством является судьба предсовременной теории двух тел короля — смертного 
физического тела и вечного политического тела, — 
теории, занимавшей центральное место в конституционном строе ancien régime и часто находившей 
выражение в пышных сценографиях королевского 
правления. Теория двух тел поражает нас сегодня 
своей странностью и нелепостью и, по мнению некоторых авторов, не имеет аналогов в демократии. 
Даже Фуко, непримиримый критик Просвещения, 
лучше других чувствовавший социально-политическую роль тела, приходил к выводу: «она [Респуб
Е С Т Ь  Л И  У  Р Е С П У Б Л И К И  Т Е Л О ? 
лика] никогда не функционировала так, как действовало тело короля при монархии. У Республики 
нет тела» (Foucault 1978: 28; 1980: 55; Фуко 2002: 161).
Республика состоит из индивидов, которые в демократическом голосовании становятся числами (Rosanvallon 2006; Gueniff ey 1993; Crook 2002). 
Но есть ли у республики тело? Нередко утверждают, что именно отказ от идеи политического тела 
знаменует переход от режима личного правления 
к современной представительной демократии, а демократия начинается тогда, когда наступает «конец всех „механизмов воплощения“» (Charim 2006: 
16), или сопровождает «развоплощение (disembodiment) власти» (Lefort 1988: 17), или «устанавливается как общество без тела» (ibid.: 18; Лефор 1999: 26).
В последующих главах мы попытаемся показать, 
что политическое тело, хотя его часто и объявляют умершим, продолжает жить в демократии, или, 
по крайней мере, ведет в ней свое посмертное существование. Во многих отношениях идея народного 
суверенитета является интеллектуальной копией 
идеи монархического суверенитета (ср. Kielmansegg 1977) и потому не может избавиться от ее влияния. Бертран де Жувенель удачно сформулировал 
эту мысль, когда писал, что король вовсе не исчез 
в результате Французской революции (ср.: Schmitt 
1969: 195, n. 119; Schmitt 1971). Согласно конституционной доктрине ancien régime, задача правителя — representatio in toto (представительство целого): 
он «символизирует единство общества и воплощает способность государства к действию» (Schmitt 
1969: 189–190). Функция парламента, с другой стороны, заключается в представительстве интересов 
сословий (representatio singulariter, представительство отдельного) перед лицом короля. В результате революции король исчез как институт, но не как 


функция, поскольку функцию representatio in toto взял 
на себя парламент. «Король не исчез: его преемником стал законодатель как представитель национального интереса. Но что действительно исчезло, 
так это представительство индивидуальных общественных интересов» (Schmitt 1969: 195, n. 119). И это 
отразилось на возможных символических формах 
парламентского представительства in toto, которое, 
как мы увидим, имитирует многие формы королевского представительства. Так что в последующих 
главах речь пойдет главным образом о следах монархии, оставленных в демократических практиках, и, следовательно, о преддемократических понятиях, сохраняющихся в теории демократии. Это 
особенно хорошо видно на примере идеи политического тела и ее семантической трансформации в демократической политии.
Обычно народный суверенитет понимают негативно, как критическое противоположение абсолютистскому суверенитету (ср.: Raynaud 2001: 869). 
Но это означает, что данное понятие сохраняет тесную связь с тем, критикой чего оно выступает, в том 
числе на уровне публичного церемониала и форм, 
в которых понятие народа репрезентируется в качестве нового суверена в демократии. В этих формах часто находит выражение идея правления через политическое тело народа. Строго говоря, образ 
народа как единого политического деятеля — ничуть не меньший фантазм, чем образ двойного тела 
короля, но его многократная сценическая демонстрация приводит к тому, что он начинает рассматриваться не как продукт ритуальной церемонии, 
но как естественная, самоочевидная часть практики демократического правления, подобно тому, как 
в рамках ancien régime королевское lit de justice (заседание парламента с участием короля) рассматрива
Доступ онлайн
300 ₽
В корзину