Расчет и мораль. Издержки рабства и цена освобождения (XVIII–XIX века)
Покупка
Тематика:
История экономики и экономических учений
Издательство:
Издательство Института Гайдара
Перевод:
Волчек Ольга Евгеньевна
Под науч. ред.:
Фокин Сергей Леонидович
Год издания: 2024
Кол-во страниц: 377
Дополнительно
Вид издания:
Монография
Уровень образования:
Дополнительное профессиональное образование
ISBN: 978-5-93255-649-8
Артикул: 855099.02.99
Адам Смит одним из первых рассчитал экономическую нецелесообразность рабства, указав вместе с тем на то, что мораль раба никоим образом не располагает его к труду с полной отдачей. Как же объяснить, что в отсутствие экономической рентабельности рабство столь длительное время поддерживалось просвещенной Европой? Смит полагал, что ответ не столько в экономике, сколько в культуре, точнее, в воле к господству, характеризующей европейского человека. Именно эти напряженные отношения между экономикой и этикой находятся в центре внимания французских экономистов Каролин Уден-Бастид и Филиппа Стейнера, которые выступили соавторами книги «Расчет и мораль» (2015) и являются признанными знатоками как экономики рабского труда, так и соответствующих политико-экономических дискуссий, характерных для интеллектуальной жизни Франции вплоть до полной отмены рабства в 1848 году.
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Н О В О Е Э К О Н О М И Ч Е С К О Е М Ы Ш Л Е Н И Е
Caroline Oudin-Bastide et Philippe Steiner Calcul et morale Coûts de l’esclavage et valeur de l’émancipation (XVIIIe–XIXe siècle) Albin Michel
Каролин Уден-Бастид и Филипп Стейнер Расчет и мораль Издержки рабства и цена освобождения (XVIII–XIX века) Перевод с французского О. Е. Волчек под научной редакцией С. Л. Фокина Издательство Института Гайдара Центр экономической культуры МОСКВА · САНКТ-ПЕТЕРБУРГ · 2024
УДК 330.8 ББК 65.02 У29 Уден-Бастид, К., Стейнер, Ф. Расчет и мораль. Издержки рабства и цена освобождения (XVIII–XIX века) [Текст] / Каролин Уден-Бастид и Филипп Стейнер; пер. с фр. О. Е. Волчек; под науч. ред. С. Л. Фокина. — Москва : Издательство Института Гайдара; Санкт-Петербург : Центр экономической культуры, 2024. — 376 с. — ISBN 978-5-93255-649-8 Адам Смит одним из первых рассчитал экономическую нецелесообразность рабства, указав вместе с тем на то, что мораль раба никоим образом не располагает его к труду с полной отдачей. Как же объяснить, что в отсутствие экономической рентабельности рабство столь длительное время поддерживалось просвещенной Европой? Смит полагал, что ответ не столько в экономике, сколько в культуре, точнее, в воле к господству, характеризующей европейского человека. Именно эти напряженные отношения между экономикой и этикой находятся в центре внимания французских экономистов Каролин Уден-Бастид и Филиппа Стейнера, которые выступили соавторами книги «Расчет и мораль» (2015) и являются признанными знатоками как экономики рабского труда, так и соответствующих политико-экономических дискуссий, характерных для интеллектуальной жизни Франции вплоть до полной отмены рабства в 1848 году. Caroline Oudin-Bastide et Philippe Steiner, “Calcul et morale: Coûts de l’esclavage et valeur de l’émancipation (XVIIIe–XIXe siècle)” © Éditions Albin Michel, 2015 © Издательство Института Гайдара, 2024 У29 УДК 330.8 ББК 65.02 РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ СЕРИИ «НОВОЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ» Автономов В. C. (НИУ ВШЭ), Ананьин О. И. (НИУ ВШЭ), Анашвили В. В. (РАНХиГС), Болдырев И. А. (Университет Неймегена им. св. Радбода Утрехтского), Заманьи С. (Болонский университет), Кламер А. (Университет им. Эразма Роттердамского), Кудрин А. Л. (Москва), Макклоски Д. (Университет Иллинойса, Чикаго), Мау В. А. (Москва), Нуреев Р. М., Погребняк А. А. (ИТМО, Санкт-Петербург), Расков Д. Е. (Санкт-Петербург), Широкорад Л. Д. (СПбГУ)
СОДЕРЖАНИЕ Введение · 7 Мораль, свобода, рабство · 8 Аболиционистский моральный дискурс · 15 Расчёт, интерес и экономическое управление · 19 Расчёт и мораль в дебатах об отмене рабства во Франции · 32 1. Дюпон, или Экономическая ошибка рабства, выявленная с помощью расчёта · 45 2. Распространение расчётов среди аболиционистов в XVIII веке · 64 Тюрго против Дюпона · 64 Кондорсе и аболиционистское течение · 74 Как считать? · 88 3. Колонисты тоже делают расчёты · 94 Пети и упущения и ошибки в расчётах Дюпона · 94 Расчёт хозяев · 100 О содержании поселений и о величии Франции · 107 Есть только принудительный труд · 110 4. Временное ослабление риторики расчёта · 118 Парадоксальная позиция Жан-Батиста Сэя · 120 Реплики · 130 Медленное и неполное aggiornamento Сэя · 134 5. Институциональное закрепление расчёта · 145 Администрация, статистика и возвращение расчёта · 147 Институциональная практика риторики расчёта · 154 Комиссия Шёльхера и конец сравнительных расчётов · 171
6. От одного расчёта к другому: производительность · 176 Расчёты производительности труда в XVIII веке · 178 Разница в производительности между рабским и свободным трудом: ключевой элемент аболиционистского дискурса XIX века · 186 7. Интерес и потребности · 196 Негры не могут вписаться в логику интереса · 197 Свобода — мать интереса · 210 Белые работники как средство стимулирования труда через интерес в колониях · 225 8. Статус и интерес · 242 Рабство, самый счастливый статус для негра · 243 Как заинтересовать свободную рабочую силу сохраняя плантационную систему · 248 Проекты, ставящие под вопрос плантационную систему · 268 9. Справедливое и полезное · 292 Сила морали и экономический интерес · 293 Нация и иерархия интересов · 299 Нация и африканский проект · 307 Бесполезная реформа · 311 Заключение. Свободное будущее рабов · 328 Благодарности · 337 Приложения. Статьи Дюпона в Éphémérides du citoyen в 1771 году · 339 Текст 1 · 339 Текст 2 · 357 Именной указатель · 369
Введение К главным моральным соображениям в дебатах об отмене рабства, открытых в 1748 году Монтескье в «Духе законов», в 1771 году добавляется новый аргумент: расчёт. Его ввел Пьер Самюэль дю Пон — после революции ставший Дюпоном де Немуром — в двух статьях, опубликованных в «Эфемеридах гражданина». До 1848 года расчёт и мораль находятся в тесной связи во многих аболиционистских текстах, но также в текстах защитников рабства. На рубеже XVII–XVIII, ознаменованного, по словам Поля Азара, «кризисом европейского сознания»1, многие общепринятые представления о морали подверглись сомнению, прежде всего религиозные верования и то, как они должны влиять на людей. Чтобы понять, как развивались представления, которые лежат в их основе, необходимо проанализировать эволюцию значений слов. Такой подход, который вписывается в традицию Люсьена Февра2, оказывается весьма поучительным для изучения полемики, разворачивающейся в новаторское в интеллектуальном отношении время. Факт появления трех важных словарей (Словарь Фюртьера, 1690; Словарь Французской академии, 1694 и Словарь Треву, 1704) 1. Paul Hazard, La Crise de la conscience européenne (1680–1715), Paris, Boivin, 1935. 2. Lucien Febvre, Pour une histoire à part entière, Paris, SEVPEN, 1962.
также не является случайным. Хотя определения слов практически не отличаются в последующих изданиях вплоть до 1760-х годов, сопровождающие их комментарии позволяют уловить и проследить движение идей. Мораль, свобода, рабство Эти словари говорят нам, что мораль связана с нравами; согласно «Словарю Треву», это «искусство благополучной жизни; наука, которая учит, как вести образ жизни, управлять своими действиями. Мораль учит ограничивать страсти, взращивать добродетели и искоренять пороки». Автор статьи приводит три богословских добродетели (вера, надежда, милосердие) и только две кардиальных добродетели (умеренность и справедливость). В соответствии с представлениями, бытующими в высшей степени католическом королевстве Франции, он подчеркивает, что безупречна только христианская мораль, а любая другая — это просто «честность Язычника». Как прерогатива управления собой, мораль в первую очередь касается внутренних побуждений, то есть самых тайных мотивов, заставляющих человека действовать: «Евангельская мораль не ограничивается соблюдением внешних приличий, регулированием внешнего поведения для завоевания хорошей репутации среди людей: она овладевает сердцем и доходит до этого тайного и скрытого источника наших действий <...>. Основное назначение морали — давать предписания для управления своими страстями и выводить из заблуждений воображения и чувств». Наличие правил поведения в жизни, позволяющих бороться со страстями, предрассудками и заблуждениями наших чувств, обусловливает свободу выбора
между Добром и Злом, которую Бог дал людям. Таким образом, моральная свобода индексируется религией: «В богословии это естественное состояние человека, в котором он свободно осуществляет все движения своей воли. Это сила, способность добровольно определять себя либо во благо, либо во зло, либо в одно, либо в другое». Свобода — это не «возможность жить по своей прихоти», а способность освободиться от страстей. Так мы отличаем истинную свободу от ее видимости: «Свобода, Право, законная власть делать и думать, что хочешь, без принуждения, без порабощения». Истинная свобода состоит в том, чтобы не подчиняться никаким страстям». Страсть мешает человеку в его отношении к доводам другого; она сковывает его и удерживает под своей властью. Однако свобода не ограничивается внутренним судом, совестью, она также относится к гражданской и политической сфере: «Свобода также противопоставляется неволе, тюрьме. Те, кого захватят корсары, теряют свободу. Самым прекрасным наследием, которое римляне оставили своим рабам, была свобода». Но также: «Когда говорится о народах, свобода означает независимость или наименьшую зависимость; или зависимость определенного рода». «Словарь Французской академии» здесь более точен: «Когда говорится о государстве, о стране, свобода воспринимается как форма правления, в которой народ обладает суверенной властью». В обоих значениях слова «свобода» рабство определяется имплицитно: с одной стороны, рабом является тот, кто по рождению или в результате войны находится под властью других, с другой стороны — человек, подчиненный своим страстям. В первом смысле рабство означает порабощение и его иллюстрацией является пленение врагами,
особенно варварами. В более широком смысле оно обозначает «слишком большую зависимость <...>, например подчинение господству чересчур абсолютного Государя». Этот термин здесь используется в его политическом смысле, который вкладывали в определение политической свободы до Нового времени, до развертывания либерализма3. В переносном смысле рабство относится к морали: «О рабстве фигурально говорится в морали относительно той власти, которую мы позволяем взять на себя нашим страстям. Влюбленные жалуются, что обременены цепями, томятся в рабстве. Честолюбцы, которые следуют за Двором, находятся в настоящем рабстве». Также можно «Стонать под рабством греха». Автор словарной статьи «Раб» приводит те же два значения, но среди примеров морального понимания этого термина вводит понятие корысти, отсутствующее в статье «рабство»: «Мы являемся рабами всего, чего мы боимся и чего желаем. Корысть превращает самого гордого и надменного человека в поклонника и жалкого раба всех богатых»4. Таким образом, рабство является одновременно фактом морали и политики: подчинение, которое испытывает побежденный, сравнимо с тем, что испытывает с виду свободный человек, когда он не со3. Переосмысливая латинских историков, философы определяют свободу государства через его автономию, то есть его способность разрабатывать законы, в соответствии с которыми управляются его подданные: Quentin Skinner, La Liberté avant le libéralisme (1991), trad. française, Paris, Le Seuil, 2000. 4. В унисон «Словарь Французской академии» дает второе переносное значение: «Также говорят, что человек является рабом милости, своих интересов и своих страстей, чтобы сказать, что он делает все ради милости, ради своих интересов или ради своих страстей».