Кошачья философия. Кошки и смысл жизни
Покупка
Тематика:
Общая философия
Издательство:
Издательство Института Гайдара
Автор:
Грэй Джон
Перевод:
Кушнарева И.
Год издания: 2023
Кол-во страниц: 137
Дополнительно
Вид издания:
Монография
Уровень образования:
Дополнительное профессиональное образование
ISBN: 978-5-93255-645-0
Артикул: 812508.02.99
Монтень писал: «Когда я играю со своей кошкой, кто знает, не забавляется ли скорее она мною, нежели я ею!» У нас нет никаких свидетельств того, что люди когда-либо действительно «одомашнили» кошек. Скорее, в какой-то момент кошки поняли, что люди могут быть им полезными. В этой книге Джон Грэй пытается разобраться с философскими и моральными проблемами очень странных связей между людьми и этими замечательными животными. Опираясь на многовековое философское наследие — от Монтеня до Шопенгауэра, — он разбирает, какие отношения сложились у нас с этим самым необычным «питомцем».
В основе книги лежит чувство глубокой признательности кошкам как, пожалуй, единственному виду, который помогает нам — в нашем глубоком одиночестве в мире — понять свою собственную животную природу.
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Библиотека журнала
John Gray F E L I N E P H I L O S O P H Y Cat s a n d t he M e a n ing of L if e
Джон Грэй КО Ш АЧ Ь Я Ф И Л О СО Ф И Я Кошк и и с м ыс л ж изни Перевод с английского Инны Кушнаревой Издательство Института Гайдара Мо ск в а 2 0 23
Грэй, Д. Кошачья философия. Кошки и смысл жизни / Пер. с англ. И. Кушнаревой. М. : Изд-во Института Гайдара, 2023. — 136 с. — (Библиотека журнала «Логос»). ISBN 978-5-93255-645-0 Монтень писал: «Когда я играю со своей кошкой, кто знает, не забавляется ли скорее она мною, нежели я ею!» У нас нет никаких свидетельств того, что люди когда-либо действительно «одомашнили» кошек. Скорее, в какой-то момент кошки поняли, что люди могут быть им полезными. В этой книге Джон Грэй пытается разобраться с философскими и моральными проблемами очень странных связей между людьми и этими замечательными животными. Опираясь на многовековое философское наследие — от Монтеня до Шопенгауэра, — он разбирает, какие отношения сложились у нас с этим самым необычным «питомцем». В основе книги лежит чувство глубокой признательности кошкам как, пожалуй, единственному виду, который помогает нам — в нашем глубоком одиночестве в мире — понять свою собственную животную природу. FELINE PHILOSOPHY Copyright © 2020, John Gray All rights reserved © Издательство Института Гайдара, 2023 ISBN 978-5-93255-645-0 Г91 ББК 87.751 УДК 171.0 Г91 Составитель серии В. В. Анашвили
СОДЕРЖАНИЕ 1. Кошки и философия 7 Антифилософ, любивший кошек: Мишель де Монтень 13 Путешествие Мео 17 Как кошки приручили людей 24 2. Почему кошки не стремятся изо всех сил быть счастливыми 33 Когда философы говорят о счастье 34 Паскаль о развлечениях 40 Ходж и грехопадение 47 3. Кошачья этика 54 Мораль, особая практика 54 Спиноза о том, как жить в гармонии со своей природой 56 Самоотверженный эгоизм 70 4. Любовь человека и любовь кошек 80 Триумф Сахи 80 Самая большая добыча Мина 83 Любовь к Лили 89 Гаттино исчезает 93 5. Время, смерть и кошачья душа 103 Прощание с Мури 103 Цивилизация как отрицание смерти 107 Кошки как боги 115 6. Кошки и смысл жизни 121 Кошачья природа, человеческая природа 122 Десять кошачьих советов о том, как жить хорошо 124 Мео на подоконнике 127 Благодарности 129
1. КОШКИ И ФИЛОСОФИЯ О дин философ однажды заявил мне, что его кошка стала веганом. Решив, что он шутит, я спросил его, как ему удалось этого добиться. Он снабжал ее веганскими лакомствами со вкусом мышки? Представил ей других кошек, уже практикующих веганство, в качестве ролевой модели? Или затеял с кошкой дискуссию и убедил ее, что есть мясо — плохо? Мой собеседник не шутил. Я вдруг понял, что он и вправду верит, что кошка сама выбрала рацион без мяса. Поэтому я закончил нашу беседу вопросом: а выпускает ли он свою кошку на улицу? Да, ответил он. Загадка была решена. Кошка просто-напросто подъедалась у других людей и охотилась. Если она приносила домой какие-то останки — практика, к которой этически неразвитые кошки, к сожалению, весьма склонны, — благородный философ умудрялся их не замечать. Нетрудно себе представить, как кошка, ставшая объектом этого эксперимента в области морального воспитания, должна была смотреть на своего наставника. Недоумение, вызванное поведением философа, вскоре должно было смениться у нее безразличием. Кошки, редко делающие что-то без определенной цели или не ради сиюминутного удовольствия, — большие реалисты. Если они сталкиваются с человеческим безумием, они просто отходят в сторону. Философ, считавший, что убедил свою кошку отказаться от мяса, только продемонстрировал, насколько глупыми могут быть философы. Вместо того что
бы учить свою кошку, лучше бы он поучился у нее сам. Люди не могут стать кошками. Но если они отбросят идею, что они — высшие существа, они смогут понять, как кошки могут жить припеваючи, не терзая себя вопросами о том, как жить. Кошкам не нужна философия. Подчиняясь своей природе, они довольствуются той жизнью, которую она им дает. В случае же с людьми неудовлетворенность своей природой кажется естественной. Человеческое животное никогда не перестает стремиться быть чем-то, чем оно не является, а это неизбежно ведет либо к трагедии, либо к фарсу. Кошки ни к чему такому не стремятся. Человеческая жизнь — это преимущественно борьба за счастье. У кошек же счастье — состояние, данное по умолчанию, если нет практических угроз их благополучию. Возможно, именно поэтому многие из нас так любят кошек. Они по праву рождения наделены счастьем, которого люди, как выясняется сплошь и рядом, достичь не в состоянии. Источник философии — тревога, кошки же не страдают тревожностью, если только не сталкиваются с прямой опасностью или не оказываются в странном месте. Для людей сам мир — опасное и странное место. Религия — это попытка сделать нечеловеческую вселенную пригодной для жизни людей. Философы часто презрительно отмахивались от этих представлений на том основании, что они значительно уступают их собственным метафизическим выкладкам, но религия и философия служат одной и той же цели1. Обе стараются подавить неутихающее беспокойство, не отделимое от человеческой природы. Люди простодушные скажут, что кошки не практикуют философию, потому что лишены абстрактно 1. Я обсуждал эти взгляды на религию в: John Gray, Seven Types of Atheism (London: Penguin Books, 2019), p. 9–144.
го мышления. Однако можно представить себе вид кошек, который имел бы такую способность, но при этом жил бы в мире с такой же легкостью. Если бы эти кошки обратились к философии, она походила бы на забавное ответвление фантастической литературы. Эти кошки-философы не стали бы смотреть на нее как на лекарство от тревоги, они включились бы в своеобразную игру. Отсутствие у кошек абстрактного мышления — не признак их неполноценности. Наоборот, это признак свободы ума. Мышление посредством обобщений быстро скатывается в суеверную одержимость языком. Немалая часть истории философии была связана с поклонением языковой функции. Кошки, полагающиеся на то, что они могут потрогать, понюхать и увидеть, не подчиняются власти слов. Философия дает много свидетельств хрупкости человеческого ума. Люди философствуют по той же причине, по которой молятся. Они знают, что смысл, который они придумали для своей жизни, хрупок и может в любую минуту разрушиться. Смерть — предельное разрушение смысла, так как она означает конец любой истории, которую люди себе рассказывали. Поэтому люди представляют себе переход к жизни вне тела в мире, пребывающем вне времени, и продолжение человеческой истории уже там. На протяжении всей истории философия была поиском истин, которые могли бы послужить аргументом против смерти. Платоновское учение о формах — неизменных идеях, существующих в царстве вечного, — было мистической версией этих поисков, в которой человеческие ценности получали гарантию, несмотря на смерть. Кошки, не задумывающиеся о смерти, но, кажется, прекрасно знающие, когда подходит время умирать, не нуждаются в этих сказках. Если бы они и могли понять философию, она ничему бы их не научила.
Небольшое число философов признавали, что у кошек можно кое-чему научиться. Немецкий философ XIX века Артур Шопенгауэр (род. 1788) был известен любовью к пуделям, в его поздние годы они сменяли друг друга один за другим и все носили одинаковые имена — Атма или Буц. У него также была по крайней мере одна кошка-компаньон. Когда в 1860 году он умер от инфаркта, его нашли дома на диване, рядом с ним была кошка, имя которой не сохранилось. Шопенгауэр использовал своих домашних питомцев как доказательство теории о том, что «я» — это иллюзия. Люди не могут не думать о кошках как об отдельных индивидах, таких же, как они сами. Но это ошибка, полагал он, поскольку и те и другие — пример платоновской формы, архетипа, возникающего в самых разных воплощениях. В конце концов каждый из этих мнимых индивидов — эфемерное воплощение чего-то более фундаментального, а именно неумолимой воли к жизни, которая, согласно Шопенгауэру, одна только по-настоящему и существует. Он говорит об этой своей теории в «Мире как воле и представлении»: Я знаю, если я стану серьезно уверять кого-нибудь, что кошка, которая в эту минуту играет во дворе, — это все та же самая кошка, которая три столетия назад выделывала те же шаловливые прыжки, то меня сочтут безумным; но я знаю и то, что гораздо безумнее полагать, будто нынешняя кошка совсем-совсем другая, нежели та, которая жила триста лет назад. […] Ибо в известном смысле, разумеется, верно, что в каждом индивиде мы имеем каждый раз другое существо, именно в том смысле, который заключается в законе основания; которому подчинены также и время, и пространство, составляющие principium individuationis. Но в другом смысле это неверно, а именно в том, согласно которому реальность присуща только устойчивым формам вещей, идеям