Стратегия как инструмент социально-экономического развития региона: от разработки к реализации
Материалы Всероссийской (национальной) научно-практической конференции (14 апреля 2022 года)
Покупка
Тематика:
Мировая экономика
Издательство:
Дело (РАНХиГС)
Гл. ред.:
Панарин Игорь Алексеевич
Год издания: 2022
Кол-во страниц: 186
Дополнительно
Вид издания:
Материалы конференций
Уровень образования:
ВО - Магистратура
ISBN: 978-5-6048358-7-6
Артикул: 869051.01.99
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Магистратура
- 38.04.01: Экономика
- 41.04.02: Регионоведение России
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» АЛТАЙСКИЙ ФИЛИАЛ СТРАТЕГИЯ КАК ИНСТРУМЕНТ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ РЕГИОНА: ОТ РАЗРАБОТКИ К РЕАЛИЗАЦИИ Материалы Всероссийской (национальной) научно-практической конференции (14 апреля 2022 года) Барнаул 2022
ББК 67.401 С 692 Стратегия как инструмент социально-экономического развития региона: от разработки к реализации Материалы Всероссийской (национальной) научно-практической конференции (14 апреля 2022 года) Редакционная коллегия: И.А. Панарин – главный редактор С.П. Воробьев Н.П. Гончарова Т.В. Кайгородова Д.С. Леонтьева Е.Ю. Пашкова С.В. Шлегель Стратегия как инструмент социально-экономического развития региона: от разработки к реализации: Материалы Всероссийской (национальной) научно-практической конференции (14 апреля 2022 года); Алтайский филиал РАНХиГС. – Барнаул: изд-во «Пять плюс», 2022. – 186 с. ISBN 978-5-6048358-7-6 © Алтайский филиал РАНХиГС, 2022
Раздел 1
РАЗРАБОТКА И РЕАЛИЗАЦИЯ СТРАТЕГИЙ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО
РАЗВИТИЯ ТЕРРИТОРИЙ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЕ И НОРМАТИВНОЕ
ОБЕСПЕЧЕНИЕ, АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ МОДЕЛИРОВАНИЯ,
ПРОГНОЗИРОВАНИЯ, МОНИТОРИНГА
--------------------------------------------------------------------------
ЭВОЛЮЦИЯ РЕГИОНАЛЬНОГО СТРАТЕГИРОВАНИЯ В РОССИИ И СИБИРИ:
ОТВЕЧАЯ НА ВЫЗОВЫ ВРЕМЕНИ1
Селиверстов В.Е.
Центр стратегического анализа и планирования
Института экономики и организации промышленного производства СО РАН
Международный научный центр СО РАН по проблемам
трансграничных взаимодействий
Россия, г. Новосибирск
Аннотация. В статье рассмотрены проблемы формирования стратегического планирования
в Российской Федерации с акцентом на эволюцию регионального стратегирования в Сибири
и в ее городах и регионах. На примере стратегических разработок, осуществленных в разные
годы в Институте экономики и организации промышленного производства СО РАН показана
роль науки в формировании стратегий и программ Сибири и ее регионов, в выработке конкретных рекомендаций по развитию отраслей и кластеров, социальной и инновационной политики, новых механизмов реализации стратегических целей и задач. В конечном итоге это
выражалось в формировании и реализации различных моделей развития и управления субъектов Федерации, учитывающих их региональную специфику. На примере разработки и реализации Программы реиндустриализации экономики Новосибирской области обоснована
целесообразность перехода на разработку проблемно-ориентированных документов регионального стратегического планирования. Выявлены проблемные точки и уроки, сложившиеся
в современной системе национального, межрегионального и регионального стратегическое
планирования в России, и показаны направления их решения.
Ключевые слова: региональное стратегическое планирование; региональное и межрегиональное стратегирование; экономика и социальная сфера Сибири; сибирская научная школа
стратегического планирования; проблемно-ориентированные документы стратегического
планирования; программа реиндустриализации экономики Новосибирской области; проектнопрограммный подход; институты и институциональные условия регионального и муниципального развития; инновационные аспекты регионального развития.
В Институте экономики и организации промышленного производства СО РАН (ИЭОПП СО
РАН) накоплен большой опыт стратегических разработок на уровне Сибири и ее регионов и
городов. Из важнейших работ, выполненных в советское время, можно отметить программы
развития Западно-Сибирского нефтегазового комплекса, хозяйственного освоения зоны БАМ,
развития Нижнего Приангарья, программу перспективного развития Срединного региона
(широтная макрозона СССР, включающая территории Западной и Центральной Сибири, Казахстана и республик Средней Азии) как альтернативы проекта переброски части сибирских
рек в среднеазиатские республики и в Казахстан.
1 Публикация подготовлена по плану НИР ИЭОПП СО РАН, проект «Региональное и муниципальное стратегическое планирование и управление в контексте модернизации государственной региональной политики и развития цифровой экономики».
В постсоветский период эти разработки обрели форму стратегий социальноэкономического развития Сибири и субъектов федерации, расположенных на ее территории. Институт стал основным разработчиком Федеральной целевой программы экономического и социального развития Сибири на период 1997-2005 гг., стратегий социально-экономического развития Сибири, утвержденных в 2002 и 2010 г. Основным пилотным полигоном стратегирования стала Новосибирская область. Так, в Стратегии социально-экономического развития данного региона на период до 2020 г. (разработка 2006-2007 гг.) был практически по максимуму использован современный модельный инструментарий ИЭОПП СО РАН и стратегическое видение перспектив региона с позиций его основных конкурентных преимуществ. Это нашло отражение в конкретных рекомендациях по развитию отраслей и кластеров, социальной и инновационной политики, новых механизмов реализации стратегических целей и задач. Логическим продолжением этой работы была разработка Стратегии социальноэкономического развития г. Бердска, когда впервые был поставлен вопрос о необходимости тесной интеграции Бердска и Новосибирского Академгородка. В ней была обозначена инновационно-внедренческая ось «Наукоград Кольцово – Академгородок – Бердск». Т.е. фактически это было прообразом современной идеи мегапроекта «Академгородок 2.0» как территории с высокой концентрацией исследований и разработок. Другой пример – это разработка в 2008-2009 гг. концепции среднесрочной программы развития Новосибирской области. Опираясь на приоритеты, отраженные в стратегии региона, был осуществлен переход на более конкретный и предметный уровень: реализации 11 комплексных задач социально-экономического развития региона, концепция каждой из них защищалась на заседаниях Совета Администрации области. Это был интересный опыт совместной деятельности профильных министерств Новосибирской области и рабочих групп ИЭОПП СО РАН, своеобразная школа поиска компромиссов власти, науки и бизнеса. Все эти разработки опирались как на большой опыт исследования комплексных проблем развития Сибири и ее регионов, накопленный в Институте со дня его основания, так и на систему оригинальных межрегиональных и региональных экономико-математических моделей, которые являлись основой разработки сценариев перспективного развития Сибири и ее территорий в системе национальной экономики. Все это дает основание говорить о Сибирской научной школе стратегического планирования, ставшей одним из важнейших направлений научной деятельности данного Института. В наших монографиях [1, 2] мы подробно рассмотрели формирование этой научной школы и ее основные результаты. Однако в новом тысячелетии в России сформировался своеобразный «кризис жанра» регионального стратегирования. Это проявилось в сильной монополизации рынка региональных стратегий со стороны узкого круга столичных консалтинговых компаний, на этом рынке стали доминировать демпинг, шаблонность и унификация. Разработка стратегий регионов и городов России превратилась в соревнование на лучшие презентации и на саморекламу разработчиков. Шаблонные схемы целеполагания, типовые стратегические задачи (повышение уровня жизни, рост эффективности региональной экономики и т.д.) фактически делали неразличимыми эти стратегические документы, в них не была видна региональная и муниципальная специфика, отсутствовали встроенные механизмы реализации. Ситуацию не улучшило принятие в 2014 г. Федерального закона о стратегическом планировании в Российской Федерации (№ 173 ФЗ), к которому мы относимся весьма критично. Все это обозначило новые вызовы, угрозы и уроки и заставило искать неординарные пути эволюционирования стратегического планирования. Обозначим несколько новых направлений регионального стратегирования, которые были реализованы в конкретных разработках ИЭОПП. В первую очередь следует отметить целесообразность перехода на разработку проблемно-ориентированных документов регионального стратегического планирования. Они основаны на активном использовании проектно-программного подхода, принципов государственно-частного партнерства и публичного управления. Здесь ярким примером может слу
жить разработка Программы реиндустриализации экономики Новосибирской области на период до 2025 г. [3]. Эта Программа стала новым элементом системы стратегического планирования региона и может рассматриваться в качестве важного пилотного проекта федеральной и межрегиональной значимости. На этом примере могут отрабатываться элементы взаимодействия власти, бизнеса и науки в активизации инновационных направлений регионального развития. В данной Программе был использован проектно-программный подход, который выявил и предложил к реализации в рамках ее первой «пусковой» стадии флагманские комплексные проекты. Т.е. Программа реиндустриализации экономики Новосибирской области фактически сформировала элементы нового подхода к региональному стратегированию, а также выявила определенные уроки. Урок первый. Главное в стратегировании – это не просто громкие лозунги, а поиск и инициирование новых конкретных инвестиционных и инновационных проектов, которые способны изменить экономику и деловую среду конкретного региона. Урок второй. Необходимость перехода на принципы публичного управления. Так, интеграционный потенциал Программы реиндустриализации и ее участников был мобилизован благодаря публичному характеру ее разработки. Публичное управление только сейчас начинает постепенно зарождаться в России (т.е. когда граждане, общественные организации являются не только объектом управления, но и ее субъектом; управление обществом вместе с обществом). Очень важно выстроить систему партнерства в разработке и обсуждении стратегических направлений регионального и муниципального развития, и в ходе разработки Программы реиндустриализации это удалось в полной мере. ИЭОПП СО РАН стал сильной коммуникационной площадкой диалога власти, бизнеса и науки. Урок третий. Важен переход от парадигмы стратегического планирования к парадигме стратегического управления. Работа над Программой реиндустриализации фактически стала направлением совершенствования системы стратегического управления в Новосибирской области. Не секрет, что судьба большинства стратегий и программ печальна – они разрабатываются, принимаются и потом кладутся на полку. Но в саму идеологию данной Программы мы заложили принцип динамичности и ее ежегодной перезагрузки. После ее принятия в течение последующих лет в Программу отбирались новые «флагманские» проекты. Здесь большую роль сыграла деятельность созданной на федеральном уровне Межведомственной правительственной рабочей группы по сопровождению Программы реиндустриализации под руководством вице-премьера А. Дворковича. Урок четвертый. Необходимость усиления внимания к инновационным аспектам регионального развития. Это стало сильной спецификой стратегических разработок ИЭОПП СО РАН. Так, в Программе реиндустриализации впервые была обоснована необходимость реализации в регионе стратегической инициативы национального уровня – создания Национального центра интеграции науки, образования и высокотехнологичного бизнеса («Академгородок 2.0») [4]. Урок пятый. Целесообразность сочетания и взаимодействия регионального стратегического планирования и территориального планирования. Первое – это хорошо известные стратегии и программы социально-экономического развития регионов и муниципалитетов. Территориальное планирование – это особый жанр, связанный с разработкой градостроительных документов, схем районных планировок и т.д. Следует отметить, что в Новосибирской области имеется хороший опыт, когда в одном стратегическом документе фактически интегрируются традиционное стратегическое планирование, планирование научнотехнологического развития и территориальное планирование. Мы имеем в виду Стратегию социально-экономического развития наукограда Кольцово [7], основным градообразующим предприятием которого является Государственный научный центр вирусологии и биотехнологии «Вектор», который приобрел особую известность в период борьбы с пандемией коронавируса.
Урок шестой. Наука должна занять активную позицию на рынке разработки национальных и региональных стратегий, она должна встроиться в современные научнотехнологические и управленческие тренды, и при этом избавиться от излишнего «наукообразия». Академическим институтам необходимо объективно оценить свои возможности, учесть уроки, войти в процессе стратегических разработок в активные взаимодействия как с органами власти, так и с бизнесом. Также мы считаем, что в процессе модернизации регионального и муниципального стратегирования целесообразно ориентироваться на следующие научно-технологические и управленческие тренды. – Формирование новых институтов и институциональных условий регионального и муниципального развития. Сейчас в субъектах федерации ведется большая работа по созданию проектных офисов. Такие же офисы должны быть практически в каждом городе и административном районе. Возможно, что один проектный офис может работать на несколько муниципальном образований. – Встраивание в систему регионального стратегического планирования моделей, методик и практик разработки когнитивных региональных геоинформационных систем. Так, в этой области в Новосибирске на самом высоком уровне работает Сибирский государственный университет геотехнологий и информации. – Встраивание в новые модели бизнеса и тенденции цифровой экономики. Здесь очень много интересных направлений для стратегических разработок, связанных с цифровым неравенством регионов, с новой системой трудовых отношений и т.д. – Работа над конкретными проектами развития высокотехнологичных производств в Новосибирской области и их встраивания в систему регионального стратегического планирования и управления логично приводит к выводу о необходимости синтеза регионального и корпоративного (внутрифирменного) стратегического планирования и управления. – Важно не только заниматься разработкой стратегий и программ, но и разрабатывать и реализовывать программы переподготовки и обучения сотрудников региональных администраций и муниципальных служащих в области регионального стратегирования. И здесь особая роль принадлежит пространственно-распределенной сети РАНХиГС (и ее Алтайского филиала). В какой современной системе координат в области пространственного развития и регионального стратегирования мы сейчас находимся? Национальный уровень. К сожалению, оказалась провальной разработка Стратегии пространственного развития Российской Федерации до 2025 г. (далее – СПР). Редко какой документ, выходящий из недр Правительства РФ и его министерств (за исключением, пожалуй, проекта пенсионной реформы) имел столь негативную реакцию в российском обществе и в профессиональной среде. В результате утвержденная СПР не имеет союзников: ни в бизнессреде, ни в региональных элитах, ни, тем более, в экспертном сообществе. И хуже всего, что тем самым дискредитирована сама идея разработки и реализации действительно необходимой для нашей страны стратегии перспективного обустройства ее пространства. В публикации [5] мы подробно проанализировали дефекты этого документа. Межрегиональный уровень. В 2021 г. Минэкономразвития РФ разработал Стратегию социально-экономического развития Ангаро-Енисейского макрорегиона (далее – АЕМ) на период до 2030 г. ИЭОПП подготовил экспертное заключение на этот документ, в котором мы указывали на его очень существенные недостатки [6]. Нет смысла их комментировать в настоящей публикации, укажем лишь на то, что данная Стратегия построена по устаревшим шаблонам госплановских документов, она оторвана от современных и перспективных тенденций, связанных с цифровой и «зелёной» экономикой, искусственным интеллектом, биотехнологиями, в ней отсутствует потенциал межрегиональных взаимодействий и т.д. Эти тенденции напрямую оказывают влияние на будущее этой уникальной территории Сибири. В существующем виде данный проект Стратегии
макрорегиона мог появиться и десять, и двадцать, и тридцать лет назад, и никто бы не обратил внимание на период его разработки и привязанности к существующим проблемам. СПР России и Стратегию Ангаро-Енисейского макрорегиона объединяет одна общая и весьма показательная черта. Их первоначальный вариант в виде концепций этих стратегий был подготовлен на весьма достойном уровне (Концепция СПР РФ – группой квалифицированных экспертов и ученых-регионалистов; Концепция АЕМ – Фондом стратегических разработок совместно с компанией BCG – Boston Consulting Group). Но дальнейший процесс их переработки и корректировки в Министерстве экономического развития РФ путем их «втискивания» в рутинные и устаревшие форматы утверждаемых правительственных документов, межведомственные согласования, изъятие острых проблем и путей их решения привели к появлению безликих и никому не нужных документов стратегического планирования. Ровно такой же путь прошла в свое время и Стратегия социально-экономического развития Сибири на период до 2020 г., в которой «цензорскими» усилиями Минэкономразвития РФ ничего не осталось от первоначального варианта, представленного Сибирским отделением РАН. Похоже, современную российскую власть больше устраивает аморфная и безликая региональная политика, использующая методологию и практику советского Госплана, причем не в самой лучшей ее интерпретации. К сожалению, представленный в мае 2022 г. проект Стратегии социально-экономического развития Сибирского федерального округа до 2035 г. явился дословной «калькой» Стратегии Ангаро-Енисейского макрорегиона со всеми ее «родовыми» дефектами. Региональный уровень. На этом уровне стратегирования ситуация в прошедший период оказалась не столь удручающей, как на национальном и межрегиональном. В регионах и городах России появились новые квалифицированные научно-исследовательские и консалтинговых коллективы, успешно работающие в области разработки программных документов регионального и муниципального развития. В субъектах Федерации и в муниципалитетах постепенно начинает формироваться современная система стратегического управления, основой которой являются стратегии и программы социально-экономического развития. Тем не менее, слепое следование в субъектах Федерации методическим указаниям Минэкономразвития лишает эти стратегии оригинальности, в них зачастую теряется региональная специфика, не отражаются основные конкурентные преимущества региона и их особые проблемы. Вопрос, связанный с качеством национального и регионального стратегирования – далеко не праздный. Ведь динамика и эффективность развития российских регионов определяется сочетанием как их ресурсных возможностей и наличного производственного потенциала, так и управленческих решений, принимаемых на федеральном, региональном и корпоративном уровнях. Следствием этих решений является реализация конкретных направлений инвестиционной, промышленной, социальной и других политик в данном субъекте Федерации. Очевидно, что стартовые условия и возможности развития регионов различные, равно как и их позиционирование в экономическом пространстве России, что объективно определяет потенциал их роста. Однако огромную роль играют и субъективные факторы, связанные с выбором той или иной модели социально-экономического развития конкретного субъекта Федерации и реализуемых на их основе систем управления. А они в существенной степени зависят от выбранных стратегических приоритетов, фиксируемых в основных программных документах регионального развития [6]. На примере сопоставления Новосибирской и Кемеровской областей в контексте разработки региональных стратегий и программ была проиллюстрирована взаимозависимость выбора стратегических направлений развития регионов, реализации основанных на них моделей управления и развития данных территорий, и результативность реализуемых управленческих политик. Выбор этих регионов для сравнения не случаен. Доминантой развития Кемеровской области является эксплуатация уникальных угольных месторождений Кузбасса, и под это подстроено все развитие региона. Новосибирская область в силу отсутствия крупных месторождений природных ресурсов вынуждена использовать другие источники роста. И их удалось
мобилизовать в том числе за счет правильно выбранной модели инновационного развития и сильной системы стратегического планирования. Анализ последствий выбранных моделей развития говорит о большей результативности, инновационной направленности и инвестиционной привлекательности Новосибирской области по сравнению с Кемеровской и о существенном динамизме позитивных изменений первого региона. Например, по данным Агентства стратегических инициатив, если в национальном рейтинге по состоянию инвестиционного климата Новосибирская область в 2015 г. была на 57 месте, то за пять лет переместилась сразу на 38 позиций и в 2020 г. позиционировалась уже на 19 месте. Кемеровская же область, наоборот, в эти годы потеряла 24 позиции; в рейтинге инвестиционной привлекательности регионов Эксперт РА фиксирует очень высокий ранг риска в этом регионе (60 место в стране). Все это – реальная цена выбранных стратегических ориентиров и приоритетов и основанных на них моделей регионального развития. В последнее время усиливается актуальность научно-обоснованных экспертиз новых направлений пространственного развития России, которые инициируются на национальном уровне и это также является одним из важных направлений межрегионального и регионального стратегирования. Речь идет о предложениях Правительства РФ о переходе к развитию Сибири на основе формирования в ней восьми крупных кластеров, о формировании новых сибирских городов-миллионников (а в Восточной Сибири – новых крупных городов и центров роста). При всей внешней заманчивости таких предложений следует отметить их недостаточную проработанность, научную обоснованность и целесообразность. Новое и большое поле для творчества – это стратегическое планирование и управление процессами усиления связности территорий Сибири. И здесь наука также должна сказать свое веское слово. Безусловно, в новых стратегических разработках должны найти отражение процессы диффузии социальной ценности, порожденной ресурсными проектами Сибири и, конечно, новые задачи стратегического планирования и управления в субъектах федерации в условиях сильнейшего санкционного давления, экономической и научно-технологической блокады страны со стороны «коллективного Запада», в условиях фактического перехода на реализацию мобилизационного сценария развития в городах и регионах России. Библиографический список 1. Селиверстов В.Е. Региональное стратегическое планирование: от методологии к практике / отв. ред. В.В. Кулешов; ИЭОПП СО РАН. – Новосибирск, 2013. – 435 с. 2. Селиверстов В.Е. Сибирская школа стратегического планирования / под ред. В.В. Кулешова; ИЭОПП СО РАН. – Новосибирск, 2016. – 199 с. 3. Seliverstov V.E. Program for Reindustrialization of the Economy of Novosibirsk Oblast: Main Outcomes of Its Development // Regional Research of Russia. – 2017. – Vol. 7, № 1. – P. 53-61. 4. Seliverstov V.E. Akademgorodok 2.0 as a Regional Scientific and Innovation Ecosystem: Problems of Formation and Management// Regional Research of Russia. – 2020. – Vol. 10, № 4. – P. 454-466. 5. Seliverstov V.E., Melnikova L.V., Kolomak E.A., Kryukov V.A., Suslov V.I., Suslov N.I. Spatial Development Strategy of Russia: Expectations and Realities // Regional Research of Russia. – 2019. – Vol. 9, Is. 2. – P. 155-163. 6. Селиверстов В.Е. «Пятилетка» пространственного развития и региональной политики России: бег на месте или готовность к рывку? // Регион: экономика и социология. – 2021. – № 4. – С. 30-81. 7. Стратегия социально-экономического развития наукограда Кольцово до 2030 г.: утв. решением 19 сессии Совета депутатов р.п. Кольцово от 12.04.2017 № 10. – URL: https://kolcovo.ru/Documents/strategia_2017.pdf.
ПОПУЛИЗМ В СТРАТЕГИРОВАНИИ: ИСТОКИ, ФОРМЫ И ПОСЛЕДСТВИЯ1 Троцковский А.Я. Институт экономики и организации промышленного производства СО РАН Россия, г. Новосибирск Алтайский государственный университет Россия, г. Барнаул Перекаренкова Ю.А. Институт экономики и организации промышленного производства СО РАН Россия, г. Новосибирск Аннотация. Публикация посвящена мало изученному феномену – анализу истоков, форм и последствий популизма в стратегировании. Раскрыта двойственная природа Стратегии долгосрочного социально-экономического развития российских регионов, показана позитивная и негативная роль популизма в их формировании и реализации. Рассмотрены ранее реализованные и действующая Стратегия развития Алтайского края, выделены общие черты их формирования и реализации в контексте влияния популистских идей. Особое место в анализе уделено оценке реальности анализируемой Стратегии. Сделан вывод о необходимости большего внимания при разработке региональных Стратегий их регулятивной функции. Ключевые слова: Алтайский край, социально-экономическое развитие региона, Стратегия долгосрочного регионального развития, методика и опыт разработки региональных Стратегий. Региональное стратегирование как целенаправленная деятельность по долгосрочному прогнозированию и планированию социально-экономического развития территориальных социально-экономических систем не обделена вниманием ученых. В центре научных дискуссий – оценка эффективности стратегии как инструмента регионального управления. Достаточно детально раскрыты причины, снижающие эффективность стратегирования: сложность прогнозирования в быстро меняющейся внешней среде, излишняя заформализованность методики стратегирования, не позволяющая учесть местные особенности, отсутствие квалифицированных стратегов и т.п. По убеждению авторов одним из ключевых факторов, деформирующих идею и результативность долгосрочного планирования и прогнозирования, является популизм. Вместе с тем, популизм играет в стратегировании и, безусловно, положительную роль. В настоящей публикации под популизмом понимаются разнородные общественные течения и движения, общим для которых является вера в возможность простейшего решения сложных проблем. Что представляет собой популизм в стратегировании? Это нечто обособленное, инородное по отношению к Стратегии, к тому же деформирующее, искажающее суть и смысл стратегического планирования и управления? Или это необходимый, говоря научным языком, имманентно присущий стратегированию элемент? Чтобы разобраться в этом кажущемся противоречии, следует обратиться к содержанию основных функций процесса стратегирования: регулятивной и имиджевой. Регулятивная функция по своей сути есть основа стратегирования, его смысл. Она призвана внести плановое начало в управление, «направлять» развитие региона в намеченное русло, определять возможные способы достижения планов, ожидаемые результаты и т.д. 1 Публикация подготовлена по плану НИР ИЭОПП СО РАН, проект «Движущие силы и механизмы развития кооперационных и интеграционных процессов в экономике Сибири», № 121040100279-5.
Цель имиджевой функции иная – целенаправленно сформировать позитивный образ Стратегии, оказывающий эмоционально-психологическое воздействие на широкие массы, показать в выгодном свете деятельность органов власти и т.д. В названных функциях, проявляется двойственная природа Стратегии как инструмента управления. Они, на наш взгляд, «две стороны одной медали», которые невозможно разделить, либо рассматривать обособленно. С другой стороны, это разные аспекты стратегирования, с различными целями и задачами, способами их достижения, зачастую и разными исполнителями. Ответ на, казалось бы, очевидный вопрос – какая из этих функций важнее неоднозначен и зависит от конкретики момента: чем меньше возможность «делать дело» и получить весомые результаты, тем большую значимость приобретает имиджевая функция, – показ того, что сделано (или хотелось сделать!). Анализ тенденций стратегирования показывает рост значимости регулятивной функции, что проявляется в возрастании ожиданий и притязаний к действенности Стратегии как инструмента территориального управления. В научной литературе высказываются призывы к усилению ее реалистичности, резко критические взгляды на результативность Стратегии, вплоть до признания ее, в силу разных причин, неэффективным инструментом и отказа от ее использования в практике управления. Каковы же истоки популизма в стратегировании, где его корни? На поверхности – стремление региональных властей представить общественности долгосрочную перспективу региона не как совокупность острых и нерешенных проблем, а как территорию благоденствия и благополучия, с «молочными реками и кисельными берегами». Если следовать известному афоризму Козьмы Пруткова «Зри в корень», то истоки популизма – в несовершенстве методики разработки региональных стратегий. Вот что пишут по этому поводу ведущие российские специалисты – региональщики: «Стратегическое планирование приобрело характер неумеренного и неквалифицированного увлечения. Произошло «скрещивание» доморощенного, советского в своей генетической основе планового мышления с механистически заимствованными западными образцами стратегического планирования. Гибридное нововведение противоречиво сочетает в себе черты обоих подходов, что лишает этот инструмент конструктивного начала и может быть чревато проблемами» [1, c. 48]. В целом в Алтайском крае были разработаны три стратегических плана развития с разными горизонтами: 1) на период 2002-2010 г.г.; 2) 2007-2025 г.г. и 3) 2019–2035 г.г. Стратегии имели примерно одну и ту же типовую структуру, различаясь по ряду других признаков – амбициозности, степени обоснованности, реальности запланированных результатов и т.д. Первые две стратегии не «дожили» до своего конца. Так, стратегия на период 2002-2010 г.г. была прервана в 2007 г.; стратегия развития края в 2007-2025 г.г. в начале была существенно скорректирована в 2011 г., а затем прервана в 2018 г. Что же касается Стратегии 2035, то подробно рассматривать ее не будем, поскольку соответствующая рецензия была опубликована [2]. Отметим единственный момент: в глобальных вызовах долгосрочного развития не были упомянуты ни ковидный вызов, ни серьезные вызовы, обусловленные введением против России жестких санкций. С большей степенью вероятности она, также как и две предыдущие, будет пересмотрена (по принципу «прерванного полета». Справедливости ради заметим, что отмеченная тенденция была характерна для стратегий многих регионов, как России в целом. Причины прерывания действий стратегий широко не декламировались и о них можно только догадываться… О чем свидетельствует многолетний опыт формирования стратегий в Алтайском крае? Прежде всего в том, что в этой области Алтайский край идет «в ногу» со всей Россией.