Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Стратегия как инструмент социально-экономического развития региона: от разработки к реализации

Материалы Всероссийской (национальной) научно-практической конференции (14 апреля 2022 года)
Покупка
Артикул: 869051.01.99
Доступ онлайн
200 ₽
В корзину
Стратегия как инструмент социально-экономического развития региона: от разработки к реализации : материалы Всероссийской (национальной) научно-практической конференции (14 апреля 2022 года) / гл. ред. И. А. Панарин. - Барнаул : Изд-во «Пять плюс», 2022. - 186 с. - ISBN 978-5-6048358-7-6. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2230768 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ  
УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ  
«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ГОСУДАРСТВЕННОЙ  
СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»  
 
АЛТАЙСКИЙ ФИЛИАЛ 
 
 
 
 
СТРАТЕГИЯ КАК ИНСТРУМЕНТ  
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО 
 РАЗВИТИЯ РЕГИОНА:  
ОТ РАЗРАБОТКИ К РЕАЛИЗАЦИИ  
 
Материалы Всероссийской (национальной) 
научно-практической конференции 
 (14 апреля 2022 года) 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Барнаул 2022 


ББК 67.401  
С 692 
 
Стратегия как инструмент социально-экономического  
развития региона: от разработки к реализации 
Материалы Всероссийской (национальной) научно-практической конференции   
(14 апреля 2022 года) 
 
 
Редакционная коллегия:  
И.А. Панарин – главный редактор  
С.П. Воробьев  
Н.П. Гончарова  
Т.В. Кайгородова  
Д.С. Леонтьева 
Е.Ю. Пашкова 
С.В. Шлегель  
 
 
Стратегия как инструмент социально-экономического развития региона: от разработки 
к реализации: Материалы Всероссийской (национальной) научно-практической конференции  (14 апреля 2022 года); Алтайский филиал РАНХиГС. – Барнаул: изд-во «Пять плюс», 2022. – 
186 с. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
ISBN  978-5-6048358-7-6 
 
 
© Алтайский филиал РАНХиГС, 2022 


Раздел 1 
РАЗРАБОТКА И РЕАЛИЗАЦИЯ СТРАТЕГИЙ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО 
РАЗВИТИЯ ТЕРРИТОРИЙ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЕ И НОРМАТИВНОЕ  
ОБЕСПЕЧЕНИЕ, АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ МОДЕЛИРОВАНИЯ,  
ПРОГНОЗИРОВАНИЯ, МОНИТОРИНГА 
-------------------------------------------------------------------------- 
 
ЭВОЛЮЦИЯ РЕГИОНАЛЬНОГО СТРАТЕГИРОВАНИЯ В РОССИИ И СИБИРИ:  
ОТВЕЧАЯ НА ВЫЗОВЫ ВРЕМЕНИ1 
Селиверстов В.Е. 
Центр стратегического анализа и планирования  
Института экономики и организации промышленного производства СО РАН 
 Международный научный центр СО РАН по проблемам  
трансграничных взаимодействий 
Россия, г. Новосибирск 
 
Аннотация. В статье рассмотрены проблемы формирования стратегического планирования 
в Российской Федерации с акцентом на эволюцию регионального стратегирования в Сибири 
и в ее городах и регионах. На примере стратегических разработок, осуществленных в разные 
годы в Институте экономики и организации промышленного производства СО РАН показана 
роль науки в формировании стратегий и программ Сибири и ее регионов, в выработке конкретных рекомендаций по развитию отраслей и кластеров, социальной и инновационной политики, новых механизмов реализации стратегических целей и задач. В конечном итоге это 
выражалось в формировании и реализации различных моделей развития и управления субъектов Федерации, учитывающих их региональную специфику. На примере разработки и реализации Программы реиндустриализации экономики Новосибирской области обоснована 
целесообразность перехода на разработку проблемно-ориентированных документов регионального стратегического планирования. Выявлены проблемные точки и уроки, сложившиеся 
в современной системе национального, межрегионального и регионального стратегическое 
планирования в России, и показаны направления их решения. 
Ключевые слова: региональное стратегическое планирование; региональное и межрегиональное стратегирование; экономика и социальная сфера Сибири; сибирская научная школа 
стратегического планирования; проблемно-ориентированные документы стратегического 
планирования; программа реиндустриализации экономики Новосибирской области; проектнопрограммный подход; институты и институциональные условия регионального и муниципального развития; инновационные аспекты регионального развития. 
 
В Институте экономики и организации промышленного производства СО РАН (ИЭОПП СО 
РАН) накоплен большой опыт стратегических разработок на уровне Сибири и ее регионов и 
городов. Из важнейших работ, выполненных в советское время, можно отметить программы 
развития Западно-Сибирского нефтегазового комплекса, хозяйственного освоения зоны БАМ, 
развития Нижнего Приангарья, программу перспективного развития Срединного региона 
(широтная макрозона СССР, включающая территории Западной и Центральной Сибири, Казахстана и республик Средней Азии) как альтернативы проекта переброски части сибирских 
рек в среднеазиатские республики и в Казахстан. 
                                           
1 Публикация подготовлена по плану НИР ИЭОПП СО РАН, проект «Региональное и муниципальное стратегическое планирование и управление в контексте модернизации государственной региональной политики и развития цифровой экономики». 


В постсоветский период эти разработки обрели форму стратегий социальноэкономического развития Сибири и субъектов федерации, расположенных на ее территории. 
Институт стал основным разработчиком Федеральной целевой программы экономического и 
социального развития Сибири на период 1997-2005 гг., стратегий социально-экономического 
развития Сибири, утвержденных в 2002 и 2010 г. Основным пилотным полигоном стратегирования стала Новосибирская область. Так, в Стратегии социально-экономического развития 
данного региона на период до 2020 г. (разработка 2006-2007 гг.) был практически по максимуму 
использован современный модельный инструментарий ИЭОПП СО РАН и стратегическое видение перспектив региона с позиций его основных конкурентных преимуществ. Это нашло отражение в конкретных рекомендациях по развитию отраслей и кластеров, социальной 
и инновационной политики, новых механизмов реализации стратегических целей и задач. 
Логическим продолжением этой работы была разработка Стратегии социальноэкономического развития г. Бердска, когда впервые был поставлен вопрос о необходимости 
тесной интеграции Бердска и Новосибирского Академгородка. В ней была обозначена инновационно-внедренческая ось «Наукоград Кольцово – Академгородок – Бердск». Т.е. фактически это было прообразом современной идеи мегапроекта «Академгородок 2.0» как территории с высокой концентрацией исследований и разработок. 
Другой пример – это разработка в 2008-2009 гг. концепции среднесрочной программы 
развития Новосибирской области. Опираясь на приоритеты, отраженные в стратегии региона, был осуществлен переход на более конкретный и предметный уровень: реализации 11 
комплексных задач социально-экономического развития региона, концепция каждой из них 
защищалась на заседаниях Совета Администрации области. Это был интересный опыт совместной деятельности профильных министерств Новосибирской области и рабочих групп 
ИЭОПП СО РАН, своеобразная школа поиска компромиссов власти, науки и бизнеса. 
Все эти разработки опирались как на большой опыт исследования комплексных проблем 
развития Сибири и ее регионов, накопленный в Институте со дня его основания, так и на систему оригинальных межрегиональных и региональных экономико-математических моделей, 
которые являлись основой разработки сценариев перспективного развития Сибири и ее территорий в системе национальной экономики. Все это дает основание говорить о  Сибирской 
научной школе стратегического планирования, ставшей одним из важнейших направлений 
научной деятельности данного Института. В наших монографиях [1, 2] мы подробно рассмотрели формирование этой научной школы и ее основные результаты. 
Однако в новом тысячелетии в России сформировался своеобразный «кризис жанра» регионального стратегирования. Это проявилось в сильной монополизации рынка региональных стратегий со стороны узкого круга столичных консалтинговых компаний, на этом рынке 
стали доминировать демпинг, шаблонность и унификация. Разработка стратегий регионов и 
городов России превратилась в соревнование на лучшие презентации и на саморекламу разработчиков. Шаблонные схемы целеполагания, типовые стратегические задачи (повышение 
уровня жизни, рост эффективности региональной экономики и т.д.) фактически делали неразличимыми эти стратегические документы, в них не была видна региональная и муниципальная специфика, отсутствовали встроенные механизмы реализации. Ситуацию не улучшило 
принятие в 2014 г. Федерального закона о стратегическом планировании в Российской Федерации (№ 173 ФЗ), к которому мы относимся весьма критично. 
Все это обозначило новые вызовы, угрозы и уроки и заставило искать неординарные пути 
эволюционирования стратегического планирования. Обозначим несколько новых направлений 
регионального стратегирования, которые были реализованы в конкретных разработках ИЭОПП. 
В первую очередь следует отметить целесообразность перехода на разработку проблемно-ориентированных документов регионального стратегического планирования. Они основаны на активном использовании проектно-программного подхода, принципов государственно-частного партнерства и публичного управления. Здесь ярким примером может слу
жить разработка Программы реиндустриализации экономики Новосибирской области на период до 2025 г. [3]. Эта Программа стала новым элементом системы стратегического планирования региона и может рассматриваться в качестве важного пилотного проекта федеральной 
и межрегиональной значимости. На этом примере могут отрабатываться элементы взаимодействия власти, бизнеса и науки в активизации инновационных направлений регионального 
развития. В данной Программе был использован проектно-программный подход, который 
выявил и предложил к реализации в рамках ее первой «пусковой» стадии флагманские комплексные проекты. Т.е. Программа реиндустриализации экономики Новосибирской области 
фактически сформировала элементы нового подхода к региональному стратегированию, а 
также выявила определенные уроки. 
Урок первый. Главное в стратегировании – это не просто громкие лозунги, а поиск и инициирование новых конкретных инвестиционных и инновационных проектов, которые способны изменить экономику и деловую среду конкретного региона. 
Урок второй. Необходимость перехода на принципы публичного управления. Так, интеграционный потенциал Программы реиндустриализации и ее участников был мобилизован 
благодаря публичному характеру ее разработки. Публичное управление только сейчас начинает постепенно зарождаться в России (т.е. когда граждане, общественные организации являются не только объектом управления, но и ее субъектом; управление обществом вместе с 
обществом). Очень важно выстроить систему партнерства в разработке и обсуждении стратегических направлений регионального и муниципального развития, и в ходе разработки Программы реиндустриализации это удалось в полной мере. ИЭОПП СО РАН стал сильной коммуникационной площадкой диалога власти, бизнеса и науки. 
Урок третий. Важен переход от парадигмы стратегического планирования к парадигме 
стратегического управления. Работа над Программой реиндустриализации фактически стала 
направлением совершенствования системы стратегического управления в Новосибирской 
области. Не секрет, что судьба большинства стратегий и программ печальна – они разрабатываются, принимаются и потом кладутся на полку. Но в саму идеологию данной Программы мы 
заложили принцип динамичности и ее ежегодной перезагрузки. После ее принятия в течение 
последующих лет в Программу отбирались новые «флагманские» проекты. Здесь большую 
роль сыграла деятельность созданной на федеральном уровне Межведомственной правительственной рабочей группы по сопровождению Программы реиндустриализации под руководством вице-премьера А. Дворковича. 
Урок четвертый. Необходимость усиления внимания к инновационным аспектам регионального развития. Это стало сильной спецификой стратегических разработок ИЭОПП СО 
РАН. Так, в Программе реиндустриализации впервые была обоснована необходимость реализации в регионе стратегической инициативы национального уровня – создания Национального центра интеграции науки, образования и высокотехнологичного бизнеса («Академгородок 2.0») [4]. 
Урок пятый. Целесообразность сочетания и взаимодействия регионального стратегического планирования и территориального планирования. Первое – это хорошо известные 
стратегии и программы социально-экономического развития регионов и муниципалитетов. 
Территориальное планирование – это особый жанр, связанный с разработкой градостроительных документов, схем районных планировок и т.д. Следует отметить, что в Новосибирской области имеется хороший опыт, когда в одном стратегическом документе фактически 
интегрируются 
традиционное 
стратегическое 
планирование, 
планирование 
научнотехнологического развития и территориальное планирование. Мы имеем в виду Стратегию 
социально-экономического развития наукограда Кольцово [7], основным градообразующим 
предприятием которого является Государственный научный центр вирусологии и биотехнологии «Вектор», который приобрел особую известность в период борьбы с пандемией коронавируса. 


Урок шестой. Наука должна занять активную позицию на рынке разработки национальных и региональных стратегий, она должна встроиться в современные научнотехнологические и управленческие тренды, и при этом избавиться от излишнего «наукообразия». Академическим институтам необходимо объективно оценить свои возможности, учесть 
уроки, войти в процессе стратегических разработок в активные взаимодействия как с органами власти, так и с бизнесом. 
Также мы считаем, что в процессе модернизации регионального и муниципального стратегирования целесообразно ориентироваться на следующие научно-технологические и 
управленческие тренды.  
– Формирование новых институтов и институциональных условий регионального и муниципального развития. Сейчас в субъектах федерации ведется большая работа по созданию 
проектных офисов. Такие же офисы должны быть практически в каждом городе и административном районе. Возможно, что один проектный офис может работать на несколько муниципальном образований.  
– Встраивание в систему регионального стратегического планирования моделей, методик 
и практик разработки когнитивных региональных геоинформационных систем. Так, в этой 
области в Новосибирске на самом высоком уровне работает Сибирский государственный 
университет геотехнологий и информации. 
– Встраивание в новые модели бизнеса и тенденции цифровой экономики. Здесь очень 
много интересных направлений для стратегических разработок, связанных с цифровым неравенством регионов, с новой системой трудовых отношений и т.д. 
– Работа над конкретными проектами развития высокотехнологичных производств в Новосибирской области и их встраивания в систему регионального стратегического планирования и управления логично приводит к выводу о необходимости синтеза регионального и 
корпоративного (внутрифирменного) стратегического планирования и управления. 
– Важно не только заниматься разработкой стратегий и программ, но и разрабатывать и 
реализовывать программы переподготовки и обучения сотрудников региональных администраций и муниципальных служащих в области регионального стратегирования. И здесь особая роль принадлежит пространственно-распределенной сети РАНХиГС (и ее Алтайского филиала).  
В какой современной системе координат в области пространственного развития и регионального стратегирования мы сейчас находимся? 
Национальный уровень. К сожалению, оказалась провальной разработка Стратегии пространственного развития Российской Федерации до 2025 г. (далее – СПР). Редко какой документ, выходящий из недр Правительства РФ и его министерств (за исключением, пожалуй, 
проекта пенсионной реформы) имел столь негативную реакцию в российском обществе и в 
профессиональной среде. В результате утвержденная СПР не имеет союзников: ни в бизнессреде, ни в региональных элитах, ни, тем более, в экспертном сообществе. И хуже всего, что 
тем самым дискредитирована сама идея разработки и реализации действительно необходимой для нашей страны стратегии перспективного обустройства ее пространства. В публикации [5] мы подробно проанализировали дефекты этого документа. 
Межрегиональный уровень. В 2021 г. Минэкономразвития РФ разработал Стратегию социально-экономического развития Ангаро-Енисейского макрорегиона (далее – АЕМ) на период до 
2030 г. ИЭОПП подготовил экспертное заключение на этот документ, в котором мы указывали на 
его очень существенные недостатки [6]. Нет смысла их комментировать в настоящей публикации, 
укажем лишь на то, что данная Стратегия построена по устаревшим шаблонам госплановских документов, она оторвана от современных и перспективных тенденций, связанных с цифровой и 
«зелёной» экономикой, искусственным интеллектом, биотехнологиями, в ней отсутствует потенциал межрегиональных взаимодействий и т.д. Эти тенденции напрямую оказывают влияние на 
будущее этой уникальной территории Сибири. В существующем виде данный проект Стратегии 


макрорегиона мог появиться и десять, и двадцать, и тридцать лет назад, и никто бы не обратил 
внимание на период его разработки и привязанности к существующим проблемам. 
СПР России и Стратегию Ангаро-Енисейского макрорегиона объединяет одна общая и 
весьма показательная черта. Их первоначальный вариант в виде концепций этих стратегий 
был подготовлен на весьма достойном уровне (Концепция СПР РФ – группой квалифицированных экспертов и ученых-регионалистов; Концепция АЕМ – Фондом стратегических разработок совместно с компанией BCG – Boston Consulting Group). Но дальнейший процесс их переработки и корректировки в Министерстве экономического развития РФ путем их «втискивания» в рутинные и устаревшие форматы утверждаемых правительственных документов, 
межведомственные согласования, изъятие острых проблем и путей их решения привели к 
появлению безликих и никому не нужных документов стратегического планирования. Ровно 
такой же путь прошла в свое время и Стратегия социально-экономического развития Сибири 
на период до 2020 г., в которой «цензорскими» усилиями Минэкономразвития РФ ничего не 
осталось от первоначального варианта, представленного Сибирским отделением РАН. 
Похоже, современную российскую власть больше устраивает аморфная и безликая региональная политика, использующая методологию и практику советского Госплана, причем не в самой лучшей ее интерпретации. К сожалению, представленный в мае 2022 г. проект Стратегии социально-экономического развития Сибирского федерального округа до 2035 г. явился дословной «калькой» Стратегии Ангаро-Енисейского макрорегиона со всеми ее «родовыми» дефектами. 
Региональный уровень. На этом уровне стратегирования ситуация в прошедший период 
оказалась не столь удручающей, как на национальном и межрегиональном. В регионах и городах России появились новые квалифицированные научно-исследовательские и консалтинговых коллективы, успешно работающие в области разработки программных документов регионального и муниципального развития. В субъектах Федерации и в муниципалитетах постепенно начинает формироваться современная система стратегического управления, основой которой являются стратегии и программы социально-экономического развития. Тем не 
менее, слепое следование в субъектах Федерации методическим указаниям Минэкономразвития лишает эти стратегии оригинальности, в них зачастую теряется региональная специфика, не отражаются основные конкурентные преимущества региона и их особые проблемы. 
Вопрос, связанный с качеством национального и регионального стратегирования – далеко не праздный. Ведь динамика и эффективность развития российских регионов определяется сочетанием как их ресурсных возможностей и наличного производственного потенциала, 
так и управленческих решений, принимаемых на федеральном, региональном и корпоративном уровнях. Следствием этих решений является реализация конкретных направлений инвестиционной, промышленной, социальной и других политик в данном субъекте Федерации. 
Очевидно, что стартовые условия и возможности развития регионов различные, равно как и 
их позиционирование в экономическом пространстве России, что объективно определяет 
потенциал их роста. Однако огромную роль играют и субъективные факторы, связанные с выбором той или иной модели социально-экономического развития конкретного субъекта Федерации и реализуемых на их основе систем управления. А они в существенной степени зависят от выбранных стратегических приоритетов, фиксируемых в основных программных документах регионального развития [6]. На примере сопоставления Новосибирской и Кемеровской областей в контексте разработки региональных стратегий и программ была проиллюстрирована взаимозависимость выбора стратегических направлений развития регионов, реализации основанных на них моделей управления и развития данных территорий, и результативность реализуемых управленческих политик.  
Выбор этих регионов для сравнения не случаен. Доминантой развития Кемеровской области является эксплуатация уникальных угольных месторождений Кузбасса, и под это подстроено все развитие региона. Новосибирская область в силу отсутствия крупных месторождений природных ресурсов вынуждена использовать другие источники роста. И их удалось 


мобилизовать в том числе за счет правильно выбранной модели инновационного развития и 
сильной системы стратегического планирования. 
Анализ последствий выбранных моделей развития говорит о большей результативности, 
инновационной направленности и инвестиционной привлекательности Новосибирской области по сравнению с Кемеровской и о существенном динамизме позитивных изменений 
первого региона. Например, по данным Агентства стратегических инициатив, если в национальном рейтинге по состоянию инвестиционного климата Новосибирская область в 2015 г. 
была на 57 месте, то за пять лет переместилась сразу на 38 позиций и в 2020 г. позиционировалась уже на 19 месте. Кемеровская же область, наоборот, в эти годы потеряла 24 позиции; в 
рейтинге инвестиционной привлекательности регионов Эксперт РА фиксирует очень высокий ранг риска в этом регионе (60 место в стране). Все это – реальная цена выбранных стратегических ориентиров и приоритетов и основанных на них моделей регионального развития.  
В последнее время усиливается актуальность научно-обоснованных экспертиз новых 
направлений пространственного развития России, которые инициируются на национальном 
уровне и это также является одним из важных направлений межрегионального и регионального стратегирования. Речь идет о предложениях Правительства РФ о переходе к развитию 
Сибири на основе формирования в ней восьми крупных кластеров, о формировании новых 
сибирских городов-миллионников (а в Восточной Сибири – новых крупных городов и центров роста). При всей внешней заманчивости таких предложений следует отметить их недостаточную проработанность, научную обоснованность и целесообразность.  
Новое и большое поле для творчества – это стратегическое планирование и управление 
процессами усиления связности территорий Сибири. И здесь наука также должна сказать 
свое веское слово. Безусловно, в новых стратегических разработках должны найти отражение 
процессы диффузии социальной ценности, порожденной ресурсными проектами Сибири и, 
конечно, новые задачи стратегического планирования и управления в субъектах федерации в 
условиях сильнейшего санкционного давления, экономической и научно-технологической 
блокады страны со стороны «коллективного Запада», в условиях фактического перехода на 
реализацию мобилизационного сценария развития в городах и регионах России.  
Библиографический список 
1. Селиверстов В.Е. Региональное стратегическое планирование: от методологии к практике 
/ отв. ред. В.В. Кулешов; ИЭОПП СО РАН. – Новосибирск, 2013. – 435 с.  
2. Селиверстов В.Е. Сибирская школа стратегического планирования / под ред. В.В. Кулешова; 
ИЭОПП СО РАН. – Новосибирск, 2016. – 199 с. 
3. Seliverstov V.E. Program for Reindustrialization of the Economy of Novosibirsk Oblast: Main Outcomes of Its Development // Regional Research of Russia. – 2017. – Vol. 7, № 1. – P. 53-61. 
4. Seliverstov V.E. Akademgorodok 2.0 as a Regional Scientific and Innovation Ecosystem: Problems 
of Formation and Management// Regional Research of Russia. – 2020. – Vol. 10, № 4. – P. 454-466. 
5. Seliverstov V.E., Melnikova L.V., Kolomak E.A., Kryukov V.A., Suslov V.I., Suslov N.I. Spatial Development Strategy of Russia: Expectations and Realities // Regional Research of Russia. – 2019. – 
Vol. 9, Is. 2. – P. 155-163. 
6. Селиверстов В.Е. «Пятилетка» пространственного развития и региональной политики России: бег на месте или готовность к рывку? // Регион: экономика и социология. – 2021. – № 4. – 
С. 30-81. 
7. Стратегия социально-экономического развития наукограда Кольцово до 2030 г.: утв. решением 
19 
сессии 
Совета 
депутатов 
р.п. 
Кольцово 
от 
12.04.2017 
№ 10. 
– 
URL: 
https://kolcovo.ru/Documents/strategia_2017.pdf. 


ПОПУЛИЗМ В СТРАТЕГИРОВАНИИ: ИСТОКИ, ФОРМЫ И ПОСЛЕДСТВИЯ1
Троцковский А.Я.
Институт экономики и организации промышленного производства СО РАН
Россия, г. Новосибирск
Алтайский государственный университет
Россия, г. Барнаул
Перекаренкова Ю.А.
Институт экономики и организации промышленного производства СО РАН 
Россия, г. Новосибирск
Аннотация. Публикация посвящена мало изученному феномену – анализу истоков, форм и
последствий популизма в стратегировании. Раскрыта двойственная природа Стратегии долгосрочного социально-экономического развития российских регионов, показана позитивная
и негативная роль популизма в их формировании и реализации. Рассмотрены ранее реализованные и действующая Стратегия развития Алтайского края, выделены общие черты их формирования  и  реализации  в  контексте  влияния  популистских  идей.  Особое  место  в  анализе
уделено оценке реальности анализируемой Стратегии. Сделан вывод о необходимости большего внимания при разработке региональных Стратегий их регулятивной функции.
Ключевые  слова:  Алтайский  край,  социально-экономическое  развитие  региона,  Стратегия
долгосрочного регионального развития, методика и опыт разработки региональных Стратегий.
Региональное  стратегирование  как  целенаправленная  деятельность  по  долгосрочному
прогнозированию  и  планированию  социально-экономического  развития  территориальных
социально-экономических систем не обделена вниманием ученых. В центре научных дискуссий – оценка  эффективности  стратегии  как  инструмента  регионального  управления.  Достаточно детально раскрыты причины, снижающие эффективность стратегирования: сложность
прогнозирования в быстро меняющейся внешней среде, излишняя заформализованность методики стратегирования, не позволяющая учесть местные особенности, отсутствие квалифицированных стратегов и т.п.
По убеждению авторов одним из ключевых факторов, деформирующих идею и результативность долгосрочного планирования и прогнозирования, является популизм. Вместе с тем,
популизм играет в стратегировании и, безусловно, положительную роль.
В настоящей публикации под популизмом понимаются разнородные общественные течения  и  движения,  общим  для  которых  является  вера  в  возможность  простейшего  решения
сложных проблем. Что представляет собой популизм в стратегировании? Это нечто обособленное, инородное по отношению к Стратегии, к тому же деформирующее, искажающее суть
и  смысл  стратегического  планирования  и  управления?  Или  это  необходимый, говоря  научным языком, имманентно присущий стратегированию элемент? Чтобы разобраться в этом кажущемся противоречии, следует обратиться к содержанию основных функций процесса стратегирования: регулятивной и имиджевой.
Регулятивная функция по своей сути есть основа стратегирования, его смысл. Она призвана внести плановое начало в управление, «направлять» развитие региона в намеченное
русло, определять возможные способы достижения планов, ожидаемые результаты и т.д.
1 Публикация подготовлена по плану НИР ИЭОПП СО РАН, проект «Движущие силы и механизмы развития кооперационных и
интеграционных процессов в экономике Сибири», № 121040100279-5.


Цель имиджевой функции иная – целенаправленно сформировать позитивный образ 
Стратегии, оказывающий эмоционально-психологическое воздействие на широкие массы, 
показать в выгодном свете деятельность органов власти и т.д.  
В названных функциях, проявляется двойственная природа Стратегии как инструмента 
управления. Они, на наш взгляд, «две стороны одной медали», которые невозможно разделить, либо рассматривать обособленно. С другой стороны, это разные аспекты стратегирования, с различными целями и задачами, способами их достижения, зачастую и разными исполнителями. 
Ответ на, казалось бы, очевидный вопрос – какая из этих функций важнее неоднозначен и 
зависит от конкретики момента: чем меньше возможность «делать дело» и получить весомые 
результаты, тем большую значимость приобретает имиджевая функция, – показ того, что сделано (или хотелось сделать!). 
Анализ тенденций стратегирования показывает рост значимости регулятивной функции, 
что проявляется в возрастании ожиданий и притязаний к действенности Стратегии как инструмента территориального управления.  В научной литературе высказываются призывы к 
усилению ее реалистичности, резко критические взгляды на результативность Стратегии, 
вплоть до признания ее, в силу разных причин, неэффективным инструментом и отказа от ее 
использования в практике управления. 
Каковы же истоки популизма в стратегировании, где его корни? На поверхности – стремление региональных властей представить общественности долгосрочную перспективу региона не как совокупность острых и нерешенных проблем, а как территорию благоденствия и 
благополучия, с «молочными реками и кисельными берегами». 
Если следовать известному афоризму Козьмы Пруткова «Зри в корень», то истоки популизма – в несовершенстве методики разработки региональных стратегий. Вот что пишут по 
этому поводу ведущие российские специалисты – региональщики: «Стратегическое планирование приобрело характер неумеренного и неквалифицированного увлечения. Произошло «скрещивание» доморощенного, советского в своей генетической основе планового 
мышления с механистически заимствованными западными образцами стратегического планирования. Гибридное нововведение противоречиво сочетает в себе черты обоих подходов, что лишает этот инструмент конструктивного начала и может быть чревато проблемами» [1, c. 48]. 
В целом в Алтайском крае были разработаны три стратегических плана развития с разными горизонтами: 1) на период 2002-2010 г.г.; 2) 2007-2025 г.г. и 3) 2019–2035 г.г. Стратегии 
имели примерно одну и ту же типовую структуру, различаясь по ряду других признаков – амбициозности, степени обоснованности, реальности запланированных результатов и т.д. Первые две стратегии не «дожили» до своего конца. Так, стратегия на период 2002-2010 г.г. была 
прервана в 2007 г.; стратегия развития края в 2007-2025 г.г. в начале была существенно скорректирована в 2011 г., а затем прервана в 2018 г. 
Что же касается Стратегии 2035, то подробно рассматривать ее не будем, поскольку соответствующая рецензия была опубликована [2]. Отметим единственный момент: в глобальных 
вызовах долгосрочного развития не были упомянуты ни ковидный вызов, ни серьезные вызовы, обусловленные введением против России жестких санкций. С большей степенью вероятности она, также как и две предыдущие, будет пересмотрена (по принципу «прерванного 
полета». 
Справедливости ради заметим, что отмеченная тенденция была характерна для стратегий 
многих регионов, как России в целом. Причины прерывания действий стратегий широко не 
декламировались и о них можно только догадываться… 
О чем свидетельствует многолетний опыт формирования стратегий в Алтайском крае? 
Прежде всего в том, что в этой области Алтайский край идет «в ногу» со всей Россией. 


Доступ онлайн
200 ₽
В корзину