Загадки страны «Ок». Романские церкви Окситании X - XIII веков
Загадки страны «Ок»: Романские церкви Окситании X–XIII веков
Эта монография И.И. Орлова посвящена малоизученному феномену средневековой культуры Западной Европы – романским укрепленным церквям (eglises fortifiees) обширного региона Южной Франции, Каталонии, Наварры, Басконии и Гаскони (Окситания). Автор анализирует генезис, историю развития, иконографию, структуру, архитектурно-художественные особенности и типологию этих культовых сооружений X–XIII веков.
Историко-географические и культурные предпосылки
Исследование начинается с анализа историко-географических и культурных предпосылок возникновения укрепленных церквей. Автор отмечает, что концепция "укрепленной церкви" имеет корни в раннем христианстве, символически связанном с образом "Небесного Иерусалима". Влияние древних традиций, в частности, римской культуры, нашло отражение в архитектуре, особенно в строительстве domus (casa pairal) – укрепленных домов, служивших жизненно важной частью окситано-каталонского бытия. Эти дома, подобно тосканской casa colonica, провансальской mas, арагоно-каталонской casa pairal (masia), пришли к нам из Средневековья.
Возникновение культовой архитектуры eglises fortifiees
Орлов рассматривает возникновение культовой архитектуры eglises fortifiees, отмечая, что необходимость укрепления культовых сооружений возникла в связи с набегами варваров, викингов и феодальными войнами. Церкви и монастыри служили убежищем для населения, а также местом хранения ценностей. Автор подчеркивает, что в этот период, особенно в Окситании, укрепленные церкви стали распространенным явлением.
Типология и особенности
В монографии анализируются различные типы укрепленных церквей, включая церкви-крепости, башни-колокольни, встроенные в городские стены, и другие варианты. Автор уделяет внимание особенностям планировки, конструкций и архитектурного декора, характерным для романского периода. Рассматриваются примеры из разных регионов Окситании, включая Агде, Магелон, Сен-Мишель-де-Куша, Сен-Лежье-Де-Руайя и другие.
Фортификационные новшества
Особое внимание уделяется фортификационным новшествам, пришедшим с Востока в результате Крестовых походов. Автор отмечает влияние архитектуры крестоносцев на развитие фортификационного искусства на Западе, в частности, появление машикули. Рассматривается роль военно-монашеских орденов, таких как тамплиеры и госпитальеры, в распространении новых архитектурных решений.
Общие черты и выводы
В заключении автор обобщает основные черты романских укрепленных церквей, подчеркивая их роль в защите населения и сохранении культурных ценностей. Орлов приходит к выводу, что eglises fortifiees Окситании представляют собой уникальный архитектурный феномен, сочетающий в себе элементы фортификации, религиозной символики и местного строительного мастерства.
- ВО - Бакалавриат
- 07.03.01: Архитектура
- 50.03.03: История искусств
- 51.03.01: Культурология
ЗАГАДКИ СТРАНЫ «ОК» ЗАГАДКИ СТРАНЫ «ОК» РОМАНСКИЕ ЦЕРКВИ ОКСИТАНИИ РОМАНСКИЕ ЦЕРКВИ ОКСИТАНИИ X–XIII ВЕКОВ X–XIII ВЕКОВ ÌÎÍÎÃÐÀÔÈß ÌÎÍÎÃÐÀÔÈß È.È. ÎÐËÎÂ È.È. ÎÐËÎÂ Москва ИНФРА-М 202
УДК 726.5 ББК 85.113(3) О66 Орлов И.И. Загадки страны «Ок». Романские церкви Окситании X–XIII веков : монография / И.И. Орлов. — Москва : ИНФРА-М, 2026. — 216 с. — (Научная мысль). — DOI 10.12737/monography_5995a80c94fd54. 86578412. ISBN 978-5-16-018155-4 (print) ISBN 978-5-16-106093-3 (online) Настоящая монография посвящена малоизученному феномену Средневековой культуры Западной Европы X–XIII вв. — романским укрепленным церквям eglises fortifies обширного региона Южной Франции, Каталонии, Наварры, Басконии и Гаскони (Окситания). В книге исследуется возникновение и сложение этого уникального явления культуры и искусства, почти не изученного в отечественной медиевистике. Данная монография предназначена для специалистов по истории Средневековой Франции, преподавателей, студентов, аспирантов и всех, кто интересуется вопросами искусства и культуры Европейского средневековья. УДК 726.5(3) ББК 85.113(3) О66 Р е ц е н з е н т ы: Соловьев Н.К., доктор искусствоведения, профессор МГХПА им. С.Г. Строганова, заслуженный деятель искусств РФ, лауреат Государственной премии РФ; Кошаев В.Б., доктор искусствоведения, профессор МГУ им. М.В. Ломоносова, заведующий кафедрой cемиотики А в т о р: Орлов Игорь Иванович, доктор искусствоведения, профессор, заслуженный деятель науки и техники, член-корреспондент Российской Академии Естествознания, действительный член Российской Петровской Академии наук и искусств Санкт-Петербурга и International Academy of Natural History (UK-Lоndon), член творческого Союза Дизайнеров РФ ISBN 978-5-16-018155-4 (print) ISBN 978-5-16-106093-3 (online) © Орлов И.И., 2017
С благодарностью моему учителю Николаю Кирилловичу Соловьеву Введение Интерьер культового пространства представляет собой ближайшую к человеку и наиболее контактирующую с ним предметнопространственную среду. Поэтому функциональная и эстетическая организация пространства жизни и деятельности человека во все эпохи была и остается главнейшей задачей архитектуры и декоративно-прикладного искусства. Однако стоит учесть, что само понятие интерьера имеет довольно широкие рамки толкования. Существующее традиционное понятие «интерьеров» как внутренних помещений (залы, комнаты, коридоры, галереи и т.д.) нередко дополняется понятием «интерьер города», интерьеры внутренних дворов и площадей. Подчас строгое деление сооружений на внешнюю оболочку и интерьеры бывает невозможно, особенно в случае, когда созидание архитектурных объектов осуществлялось по единым формообразующим принципам и целостному композиционному сценарию. Характерной особенностью зодчества ряда эпох, культурно-исторических типов цивилизаций и творческих направлений было отсутствие четких границ между внутренним пространством и внешней архитектурой. Предметно-пространственная среда всегда воспринимается зрителем через призму мировоззрений и понятий, свойственных его социальному окружению, религии и времени. Спецификой культового интерьера является то, что его эстетический образ воспринимается человеком в единстве всех архитектурно-художественных характеристик: архитектурных форм и пространств, их освещения, обстановки, художественной отделки и элементов пластических форм, а также быта, привычек, поведения, религиозной мотивации людей, для которых он создается. Архитектура Средних веков оказывала на людей своей эпохи более глубокое и сложное эмоциональное воздействие, чем на нас, поскольку мы видим и оцениваем в ней преимущественно эстетическую организацию объемов и пространств. Понять эмоциональный образ интерьеров культуры Западноевропейского Средневековья можно лишь ознакомившись с основой их семантического строя, учитывая деятельность человека того времени. Изучение истории культовых романских интерьеров Окситании (Южная Франция и Каталония)
поэтому предполагает анализ всех вышеуказанных составляющих в их диалектическом взаимном развитии. Предметом исследования данной монографии стали генезис, история развития, иконография, структура, архитектурно-художественные особенности и типология культовых романских архитектурных сооружений eglises fortifiees Окситании X–XIII вв. Объектом же исследования, в свою очередь, служили непосредственно культовые сооружения Южной Франции и Каталонии указанного периода, которые являют собой зримое воплощение в материале идейно-художественных программ христианского религиозного мироощущения католической Западной Европы. Основной целью данного исследования стала проблема выявления глубокой и сложной взаимосвязи религиозно-мистической парадигмы самобытной окситанской цивилизации с художественной практикой строителей культовых сооружений региона. В монографии, помимо ранее использованных в научном обороте литературных источников, были привлечены материалы малоизвестных зарубежных публикаций, архивных документов (любезно предоставленных музеем «Огюстен», Тулузским Университетом и Католическим институтом Тулузы, Центром Катарских исследований в Каркассоне), а также материалы непосредственного исследования автором натурных объектов изучаемого региона. Анализ всех этих данных позволил по-новому взглянуть и оценить культурно-исторический фон, ставший благодатной почвой для появления и распространения культовой архитектуры укрепленных церквей, последующего формирования и распространения своеобразной романской архитектуры Юга Франции. В данной монографии впервые вводится в научный оборот ряд новых гипотез, позволяющих более объективно взглянуть на особенности культовой архитектуры Южной Франции. Это, в свою очередь, значительно расширило научные представления об объемно-пространственных композициях укрепленных культовых сооружений данного периода, а также позволило связать вопросы синтеза искусств и концептуальных образов, порождаемых религиозными идеями той эпохи. Поскольку период времени X–XIII вв., относящийся к теме данной монографии, — это эпоха безраздельного господства схоластики, постольку автор счел целесообразным (следуя примеру Эрвина Панофского) при ее написании использовать общую схоластическую схему оформления средневековых трактатов (secundum ordinem disciplinae), с тем чтобы шаг за шагом идти от одного суждения к другому, постоянно информируя читателя о ходе развития этого логического процесса. Такая простая и вместе с тем понятная методика, примененная к системе классификации культовых сооружений, дала возможность исследовать «окситанскую» архитектуру,
заранее зная (или предполагая) те идейно-художественные программы, которые изначально были обусловлены тем или иным местоположением культового объекта в системе предложенной автором классификации.
Глава 1 ИСТОКИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ УКРЕПЛЕННЫХ КУЛЬТОВЫХ СООРУЖЕНИЙ ОКСИТАНИИ 1.1. ИСТОРИКОГЕОГРАФИЧЕСКИЕ И КУЛЬТУРНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ УКРЕПЛЕНИЯ КУЛЬТОВЫХ СООРУЖЕНИЙ В ЭПОХУ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ Возникновение и религиозно-философское обоснование концепции «укрепленной церкви» прослеживается еще в ранний период становления христианской религии. Описание «Небесного Иерусалима» в Откровении Апостола Иоанна Богослова (Откр. Иоанна, 21, 12–14) подробно фиксирует элементы фортификации городских стен, башен и ворот. Св. Апостол Иоанн пишет, что Город: «…имеет большую высокую стену, двенадцать врат и на них двенадцать Ангелов. На вратах написаны имена двенадцати колен израилевых… Стена имеет двенадцать оснований, и на них имена двенадцати Апостолов Агнца…» (Откр. Иоанна, 21, 12–14)1. Богословско-семантическое отождествление Церкви Христовой и образа «Небесного Иерусалима» в трудах Отцов Церкви в дальнейшем способствовало популяризации данной иконографической концепции в христианском культурном пространстве. Другое богословско-мистическое отождествление образа Церкви с «Укрепленной Башней» (фортификационным объектом) подробно раскрывается в раннехристианском трактате «Пастырь» Ермы, II в., который пользовался огромным авторитетом и на христианском Востоке, и на христианском Западе. Здесь в IX Притче Ерма довольно подробно описывает свое видение, в котором «мужи и девы» возводят прочную и обширную башню из камней различной величины. Место возле Башни было очищено, и Пастырь, обходя вокруг Башни, видит, что «…она прекрасна: она была построена так хорошо, что всякий увидевший ее полюбовался бы, потому что она казалась сделанной как бы из одного камня — не было видно ни одной спайки», (Пастырь, Ерма, IX, 17.2). В своем видении Ерма получает объяснение многочисленным подробностям. Так, «Башня» есть Церковь, «белый квадратный камень» и «дверь в башню» обозначают Сына Божьего. Первый — Его предвечное бытие, последняя — Его дело в качестве посредника между Богом 1 См.: Библейская энциклопедия / под ред. архим. Никифора / репринт. М.: Типография А.М. Снегиревой, 1891. С. 334–335.
и людьми. Господин Башни — также Сын Божий Иисус Христос (Пастырь, Ерма, IX, 17.2)1. Мы видим, что еще в раннем христианстве отождествление укрепленного города или башни с образом Церкви Христовой было традиционным и на Востоке, и на Западе. Несомненно, что это своеобразное символическое богословие в образах приняло доктринальную форму уже на раннем этапе становления христианского искусства. Именно этими символическими образами с самых древних времен христианской культуры руководствовались с детской наивностью мастера по всей Европе. Для этого достаточно взглянуть на яркие миниатюры IX–XII вв., сопровождающие «Комментарий к Апокалипсису» Беатуса, аббата Лиебанского (рукописи окситанских монастырей в Силосе, Жероне, Ургеле, Коголле и др.)2. Мы видим, что именно окситанским монахам старинных монастырей Каталонии, Наварры и Арагона принадлежит заслуга одними из первых иллюстрировать тексты Апокалипсиса (Откровения Иоанна Богослова). Таким образом, истоки религиозно-семантического обоснования образа «Церкви-Города» или «Церкви-Башни» (трансформирующиеся в образ «Церкви-Крепости») мы можем достаточно легко проследить на просторах Окситании (рис. 1.1). Рис. 1.1. Карта распространения окситанского языка (Окситания) Символика христианской Церкви, проникнув в глубину народного мироощущения, с течением веков тесным образом переплеталась с давними традициями населения Окситании. Все это не могло 1 См.: Н.И. Сагарда. Лекции по патрологии I–IV века. М.: Издательский Совет РПЦ, 2004. С. 166–167. 2 См.: L. Delisl, Melanges de paleogr., 180, p. 177 ff.
не породить уникальное ментально-ценностное ядро, художественные образы которого и повлияли на сложение удивительного феномена eglises fortifiees Окситании. Так уж сложилось исторически, что со Средних веков и вплоть до Первой мировой войны domus или casa pairal («патриархальный дом»), являлся жизненно необходимой частью окситано-каталонского бытия, со временем превратившийся в социальный миф, игравший в светской жизни населения почти такую же роль, какую играла церковь в жизни религиозной. Подобно тосканской casa colonica, окситанской domus и провансальской mas, арагоно-каталонская casa pairal (masia) также пришла к нам из Средневековья, хотя корни подобных сооружений следует искать гораздо древнее. Жорж Платон, андоррский юрист, написавший этнографическое и юридическое исследование андоррского права в XVIII–XIX вв., выявил некоторые причины и особенности первенствующей роли domus (casa pairal) в социально-культурном плане региона1. Древнеримская villa, укрепленная ферма свободных римских поселенцев — ветеранов с ее традиционными толстыми стенами, смотровыми башнями и пристройками для скота, — вот что послужило основой для всех этих типов сельских поместий Окситании. Некоторые строения прямо стоят на фундаментах ранних римских villae и даже полностью повторяют планировку построек. В отличие от Испании Дальней (Южной) со столицей в современной Кордове (Corduba), населенной в основном торговцами и моряками, Каталония — Испания Ближняя (со столицей в Таррагоне) заселялась в основном римскими ветеранами — рядовыми, центурионами и младшими офицерами. За свою службу империи они в конце службы получали небольшие наделы земли и занимались в основном ведением сельского хозяйства, которое, конечно, не походило на огромные латифундии римской аристократии. Однако благодаря трудолюбию своих хозяев окситанские вино, оливковое масло, зерновые и знаменитая ампурданская ветчина уже в I в. н. э. шли на экспорт в столицу империи Рим. Подобные укрепленные фермы римских ветеранов (villa), объединенные в одном регионе, предвосхитили будущие каталонские poblet (деревни, поселки) — прототипы окситанского деревенского будущего2. Хотя в целом нельзя говорить о точном копировании римских сооружений. Дизайн domus (casa pairal) не являлся чем-то стандартным, так как эти здания были полностью функциональны, и формирование усадьбы в целом было подвержено воздействию климата и социальной среды. Это наследие римских традиций, 1 См.: Э. Ле Руа Ладюри. «Монтайю, окситанская деревня 1294–1324», Издательство Уральского университета. Екатеринбург, 2001. С. 50. 2 См.: Р. Хьюз. Барселона. История города. М.: ЭКСМО, 2008. С. 90.
главное место в которых занимало domus (casa pairal), а также типичные окситанские вольности находили свое подтверждение в конкретных фактах. Например, в городке Ма д`Азиль, как и во многих других «бастидах», вплоть до XIII в. любой колон (до этого века еще сохранялись некоторые пережитки серважа), построивший свой собственный дом, автоматически становился свободным. Как отмечал Жорж Платон, с точки зрения этнографической, или, пожалуй, юридическо-магической, окситанский domus, каталонский casa pairal, арьежский осталь, как и андорская casa, являлись чем-то большим, чем просто совокупность жилища и его обитателей, составляющих круг домашних. Окситанский (пиренейский) патриархальный дом является юридическим лицом с неделимой собственностью и определенными правами: они состоят в собственности на земельный участок, в пользовании общинными лесами и высокогорными пастбищами, solanes или soulanes («пастбища», оксит.) прихода. Domus, осталь или casa pairal являются некой целостностью, «продолжением личности своего хозяина», считается как бы «истинным владельцем всех благ, составляющих хозяйство»1. Римско-окситанская традиция преципуума («преимущественное право», лат.), та легкость, с которой глава семьи может выделить одного наследника для предотвращения дробления надела, играла в регионах окситанской культуры огромную роль. Отсюда тирания отца — главы domus распространяется на всех членов семьи и не подлежит сомнению. Это полная противоположность эгалитарным традициям нормандских или анжуйских норм обычного права, которые известны своей суровой и уравнительной настойчивостью в том, что касается равного раздела собственности между всеми братьями (или даже между братьями и сестрами, в анжуйском варианте)2. Подобная патриархальная суровость норм и обычаев сельской окситанской культуры не могла не найти свое отражение в семантике и иконографии domus, casa pairal или осталь. Крыша окситанского дома (она же терраса) была, как правило, совершенно плоская и могла служить и местом для укладки хлебных снопов, и трибуной для кумушек-соседок. Хотя под влиянием влажно-прохладного климата Пиренеев в высокогорных районах крыши domus (casa pairal) со временем, примерно с XVI в., приобретают наклонную пирамидальную форму. Дополнительные лестницы и крошечные окошки и стены поистине циклопической толщины были здесь всегда. Напротив дома, вдоль стен, располагались конюшни и загоны для скота с таким расчетом, чтобы тепло от 1 См.: Platon G., 1902–1903, p. 16, 49 et passim. 2 См.: Э. Ле Руа Ладюри. «Монтайю, окситанская деревня 1294–1324», Издательство Уральского университета. Екатеринбург, 2001. С. 49.
навоза распространялось в сторону жилых помещений. По мере того как фермы спускаются вниз, в предгорья или долины, окна становятся чуть больше, а крыши приобретают более плоскую форму. Один из вариантов расположения лестниц в здании — clos «помещение, отделенное стеной». Еще ниже, на равнинах Ампурдана, Вика или в Таррагоне, наклон крыш становится совсем небольшим, а под коньком кровли появляются три-четыре чердачных окошка. Иногда встречается выносное крыльцо с аркадами, а дверные и оконные проемы становятся большими (например, в Гаскони или Лангедоке), хотя и закрыты массивными дубовыми дверьми и ставнями. Довольно часто фермы имели сторожевую башню для наблюдения за приближающимися сарацинами (Арагон или Каталония), разбойниками или инквизиторами (рис. 2.2). Рис. 1.2. Ранняя христианская церковь в Жероне II–III вв. и деревянный замок VIII–IX вв. Помимо климатических условий внешний вид domus (casa pairal) очень сильно зависел и от типа земледелия и следовательно от видов почв. Так, например, в некоторых районах — в Жероне, на равнинах Вик, в Сельве, более богатых растительностью, фермы могли иметь многочисленные складские помещения для хранения фруктов, бобов, масла, вина, зерна и вообще всякого инвентаря. И поскольку фермеры здесь не держали многочисленного скота, при доме не было конюшен и хлевов, тогда как в Ампурдане и в окрестностях Таррагоны, где преобладает зерновое земледелие, к ферме примыкают обширные амбары и хлевы, а двор продолжен площадкой для молотьбы. В самых крупных хозяйствах Гаскони и Лангедока, помимо двора, могут присутствовать также сад, свинарник рядом с садом, boal (хлев для быков), голубятня, bordes (сеновалы), coral для овец, примыкающий к domus (casa pairal). Почти повсеместно со стороны улицы расположены неизменные лавка или стол под открытым небом, чтобы погреться на солнышке и поболтать с соседями. Во многих окситанских деревнях и городках, «зараженных катарской ересью», соседние дома часто соединялись между собой