Дешан. Исторический приключенческий роман
Покупка
Основная коллекция
Тематика:
Беллетристика и публицистика
Издательство:
Инфра-Инженерия
Год издания: 2024
Кол-во страниц: 160
Возрастное ограничение: 18+
Дополнительно
Вид издания:
Художественная литература
Уровень образования:
Дополнительное образование
ISBN: 978-5-9729-5147-5
Артикул: 867380.01.99
Роман написан в духе исторического приключенческого жанра. В нём описываются похождения простого бурлака, который попадает в самые неожиданные ситуации. И всё это на фоне исторических событий в России и Самарской губернии 1905-1906 годов. Приключения героя романа читаются на одном дыхании. Читатели узнают много интересного о драматической эпохе в истории нашей страны.
Тематика:
ББК:
УДК:
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
ВАЛЕРИЙ ВОРОНКОВ Исторический приключенческий роман Вологда ● Родники 2024
ВАЛЕРИЙ ВОРОНКОВ Исторический приключенческий роман Вологда ● Родники 2024
УДК 82-31 ББК 84(2=411.2)6 В75 Воронков, В. А. В75 Дешан. Исторический приключенческий роман / Валерий Воронков. – Вологда : Родники, 2024. – 160 с. – 18+ ISBN 978-5-9729-5147-5 Роман написан в духе исторического приключенческого жанра. В нём описываются похождения простого бурлака, который попадает в самые неожиданные ситуации. И всё это на фоне исторических событий в России и Самарской губернии 1905–1906 годов. Приключения героя романа читаются на одном дыхании. Читатели узнают много интересного о драматической эпохе в истории нашей страны. УДК 82-31 ББК 84(2=411.2)6 ISBN 978-5-9729-5147-5 © Воронков В. А., 2024 © Издательство «Родники», 2024 © Оформление. Издательство «Родники», 2024
ПРОЛОГ Н а лавке рядом с добротным пятистенным до- мом сидели трое: седой старик с клюкой, сорокалетний мужик в выгоревшей гимнастёрке, один рукав которой был заправлен под ремень, и местный дурачок – Васька Чокнутый. Васька щёлкал семечки и внимательно, как это могут делать только слабоумные, слушал беседу Ивана Захаровича и однорукого Дмитрия Петровича. Он иногда замирал на минуту с открытым ртом, потом согласно чему-то кивал, рукавом ширкал под носом и с удвоенной энергией продолжал лузгать подсолнухи. – Гляди-ка ты, – вдруг прервал беседу Дмитрий Петрович. – Генерал, что ли, идёт? Со стороны базарной площади и церкви, которая в двадцатых годах стала сельским клубом, а в годы вой- ны использовалась как склад, шёл паренёк в военной форме. На вид ему было не больше семнадцати лет. В руках он нёс крохотный чемодан, прозванный в народе «балеткой». Но что удивительно – на его отутюженных брюках красовались генеральские лампасы. – Не-е, – сомнительно произнёс Иван Захарович, – да какой он генерал?! Молоко ещё на губах не об- сохло.
– А чего тут удивительного, – загорячился одно- рукий, – Берия в тридцать восьмом всех командармов к стенке поставил, а остальных старших офицеров Жуков на фронтах уложил. Вот теперь Сталин молодых генералов и готовит. – Цыть ты, балабол! – стукнул клюкой о землю старик и с опаской поглядел по сторонам. Но рядом с ними лежал лишь здоровущий пес, который лени- во зевал и косился на рыжую кошку, сидевшую на заборе. – Смотри, Димитрий, кончишь ты свою жизнь на Колыме. – Ты меня, Захарыч, не пужай. Я на Курской Дуге уже напуганный. Мне там в прошлом году руку-то оторвало. Там я её под березкой, родимую, и похоронил. Так что мне теперь ничего не страшно, – и Дмитрий Петрович в раздражении начал ловко одной рукой сворачивать «козью ножку» с ядрёным самосадом. Раскурив самокрутку, он поморщился от дыма и произнёс: – Гляди, Захарыч, а генерал-то к дому Дешана сворачивает. – Точно, – подтвердил старик, – к Василию Павловичу идёт. – А сколько ему нынче годков? – Да уж более ста лет есть. – Иди ты! – Я тебе щас дам – «иди ты»! – снова стукнул клюкой Иван Захарович. – Я в прошлом веке ещё совсем мальчонкой был, когда Дешан уже баржи по Волге таскал.
Анна Васильевна возилась у русской печи, из которой разносился запах картошки, запаренной на молоке. Несмотря на суровые военные годины, она вместе со своим свёкром Василием Павловичем сохранила бурёнку Стешку. И хоть та давала не так уж и много молока, но его хватало, чтобы прокормиться. Со двора раздался лай Дружка, который сразу перешёл в радостное повизгивание. Значит, это кто-то свой. «Кто бы это мог быть?» – подумала Анна Васильевна и вышла на крыльцо. Во дворе стоял молодой генерал при лампасах, около которого на задних лапах прыгал Дружок. Хозяйка дома приостановилась в растерянности, пока не признала неожиданного гостя. – Сашенька! Сынок! – вскрикнула она, машинально вытерла руки о цветной фартук и кинулась с крыльца к сыну. На шум из курятника вышел могучий старик с окладистой бородой и мощной шевелюрой. Тяжелой поступью он прошёл по двору и встал рядом со снохой и внуком. – Ну, хватит обниматься, – наконец сказал он. – Давай, Аннетка, веди генерала в избу. – Не генерал я, дед, – высвободившись из объятий матери, сказал Александр. – Это у нас, у суворовцев, форма такая. А я к вам на побывку на две недели. Через полчаса все трое сидели на кухне за столом и неторопливо, из старинных глиняных мисок, деревянными ложками вкушали наваристую картоху. Сашка уже снял форму и переоделся в цивильную одежду.
Теперь он очень походил на обычного школьника-старшеклассника. Вся кухня была завешена рамками. В них под стеклом были прикреплены фотографии. Некоторые снимки совсем пожелтели от старости. На одной из стен висела репродукция картины Репина «Бурлаки на Волге». – Дед, а правда, что на этой картине ты вторым стоишь? – спросил Александр. – Правда. Только это давно. Мне тогда уже за тридцать лет было. Я в одной ватаге с Каниным ходил. Хороший бурлак был, отчаянный. Да и мы тоже не промах были. Мы тогда больше по притокам ходили: пароходчики всю Волгу самоходными баржами заполонили. А на Каме разбойнички ещё лютовали: несколько раз отбиваться пришлось. – А Репин что? – Репин нас часами заставлял каждого по отдельности ему позировать. Деньги за это справно платил, по пятачку за один раз. Смешные деньги. Но мы брали, чтобы его не обидеть: больно уж он добренький был, интельегентный, что ли. – Интеллигентный, дед. – Точно. Он самый. – А за что тебя Дешаном прозвали? – Это мне в одной драке на масленицу зубы сильно повредили. А я в то время большой спорщик был. У меня завсегда в кармане пятак лежал. И я как спорил, то пятак доставал и говорил: «В решку сыграем?» А после той драки несколько лет я букву «р» не выговаривал. Вместо неё «д» получалась. Вот меня «Дешкой»
и прозвали. А с годами из уважения стали Дешаном ве- личать. – А почему ты бурлаком стал? – Эх, внучек, ты не знаешь, что такое настоящая свобода, вольная волюшка. А у меня сызмальства не было тяги к крестьянскому труду. Всё время тянуло чужие края посмотреть. У нас в Астрадамовке немало было отчаянных людей, которые на летний сезон уходили купеческие суда по Волге водить. А зимними вечерами они нам, пацанам, разные разности рассказывали, аж дух захватывало. И как я подрос, мне уже четырнадцать годков стукнуло, то с ними и подался баржи таскать. При мне на Волге, почитай, первые пароходы пошли. А купцы платили нам отменно (а попробуй не заплати: ночью или расшиву спалят, или товар растащат, а то и пришибить до смерти могли). И так меня вольная жизнь прельстила, что женился я уже поздно, хотя дом себе уже отстроил. Хозяйничала в нём моя младшая сестра, ныне покойная. Позже Пелагея, бабка твоя, мне кучу детей нарожала. А последнего – Ванюшку, отца твоего… Царство ему Небесное. Пущай Гитлеру за него икается, чтоб ни дна ему, ни покрышки. – Дед, расскажи о себе. Хоть немного, что помнишь. А? – Ну, что помню – расскажу. Слушай.
ГЛАВА ПЕРВАЯ С ело Астрадамовка утонуло в пыли. Бабье лето нежно ласкало природу, паутиной забросав всё вокруг. Ни ветерка. С речки Яклы слышался визг бесштанной пацанвы. Якла, словно змея, извивается по низине. Огороды покорно повторяют все её повороты и излучины. Все астрадамовцы гордо зовут ее рекой. На самом деле она и воробью-то по колено. Но рыбы в ней! И вьюн, и ёрш, и краснопёрка, и, конечно, налим. Ребятня радостно визжит, прыгая в воде и сверкая голыми задами. Коровы лениво жуют траву и сонно посматривают на купающихся, иногда бьют хвостами, отгоняя настырных слепней. Гомон на речке слегка заглушает скрип телег, которые со всех сторон стекаются в село. Лошади, чуя конец пути, прибавляют шаг и оставляют за собой клубы пыли. Село стоит на перепутье многих дорог: недаром все ярмарки проходят именно здесь. Сюда съезжаются купцы из других губерний, зажиточные крестьяне, балаганные артисты, борцы, фокусники, жулики и мошенники. Здесь можно услышать и увидеть десятки национальностей. Тут и мордва, и чуваши, и татары, и русские. Всех не перечесть. Астрадамовка, одно из крупнейших и ста