Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Живая кровь поэзии

Покупка
Основная коллекция
Артикул: 867373.01.99
Доступ онлайн
500 ₽
В корзину
Книга Николая Переяслова «Живая кровь поэзии» посвящена современной русской и национальной литературе, разным поэтическим стилям и направлениям, а также многим известным авторам. Читается на одном дыхании и предназначается читателям разных возрастов.
Переяслов, Н. В. Живая кровь поэзии : художественная литература / Н. В. Переяслов. - Вологда : Родники, 2025. - 226 с. - ISBN 978-5-9729-5171-0. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2227124 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Н И КОЛ А Й  П ЕР Е Я С Л О В
ЖИВАЯ КРОВЬ  
ПОЭЗИИ
О стихах  
поэтов СНГ и России
Вологда
«Родники»
2025


УДК
ББК
821.161.1-43
84(2Рос=Рус)6
П27
Переяслов, Николай.
Живая кровь поэзии / Николай Переяслов. — Вологда  : Родники, 
2025. — 226 с.
ISBN 978-5-9729-5171-0
Книга Николая Переяслова «Живая кровь поэзии» посвящена современной русской и национальной литературе, разным поэтическим стилям и направлениям, а также многим известным авторам. Читается на 
одном дыхании и предназначается читателям разных возрастов.
П27
УДК
ББК
821.161.1-43
84(2Рос=Рус)
ISBN 978-5-9729-5171-0
© Переяслов Н., 2025
© Издательство «Родники», 2025
© Оформление. Издательство «Родники», 2025


ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Стихи — это путь к сближению
Вместо предисловия
СТИХИ — ЭТО ПУТЬ К СБЛИЖЕНИЮ
* * *
Анализируя межнациональную проблему в сегодняшней России, нельзя не обратить внимания на один весьма очевидный парадокс. 
Практически все, говорящие о нынешнем росте напряжённости в отношениях между гражданами разных национальностей и конфессий, 
вольно или невольно вспоминают об уникальном опыте решения вопросов межнационального сотрудничества, накопленном в СССР, 
и той реально существовавшей дружбе между народами, которая при 
всех издержках эпохи социализма была характерна для многонационального советского сообщества. Но вместо того, чтобы, как за спасательный круг, ухватиться за этот уникальный межнациональный опыт, 
нынешняя российская власть словно бы наоборот — старается дистанцироваться от него как можно дальше, не используя ни крупицы из тех 
бесценных наработок, которые в течение семи десятилетий позволяли 
руководству ЦК КПСС сплавлять многонациональный и многоконфессиональный советский народ в единый идейно-культурный конгломерат, способный к тесному мирному сосуществованию и плодотворному творческому сотрудничеству.
По сути дела, именно творческое сотрудничество как раз и явилось той универсальной основой, которая помогла сцементировать республики Советского Союза в дружную семью народов. Имена Мусы 
Джалиля, Коста Хетагурова, Расула Гамзатова, Нодара Думбадзе, Мустая Карима, Мыколы Бажана, Мухтара Ауэзова, Петруся Бровки, Эдуардаса Межелайтиса и целого ряда других национальных авторов были 
известны за пределами их родных республик не меньше, чем внутри них, 
это были поистине полпреды своей национальной культуры на территории всего Советского Союза, и одновременно — авторитетнейшие проводники идей межнационального сотрудничества в своих республиках. 
На протяжении всего своего существования Советский Союз 
был откровенно литературоцентричной страной, в которой писа
тельское слово имело одно из первостепенных значений. Понимая 
это, руководство советского государства делало всё возможное, чтобы 
литература с наивысшей эффективностью работала на укрепление и 
единение страны, сближая проживающие в ней нации и народности. 
Книги советских писателей издавались на 65 языках народов СССР, 
каждый год в какой-нибудь из республик проводились дни одной из национальных литератур, новые произведения национальных авторов с 
максимальной быстротой переводились и издавались на русском языке, делаясь достоянием общероссийского читателя и становясь, таким 
образом, частью единой общероссийской культуры. Именно литература (а уже потом такие общие дела, как подъём целины, перекрытие 
Енисея или строительство Байкало-Амурской магистрали) способствовала росту понимания между представителями различных вер и национальных культур, помогала нам узнать и полюбить друг друга, учила 
жить по законам дружбы и взаимопомощи. И если на бытовом уровне иногда и случались конфликты с участием лиц различных национальностей, то носили они отнюдь не такой массовый характер, как на 
Манежной площади или в Кондопоге, и на следующее утро вчерашние 
драчуны уже опять вместе пили пиво, работали в одном забое или слушали лекции в одной аудитории…
* * *
Сегодня, когда российские издательства практически напрочь 
вычеркнули из своих планов печатание стихов и прозы национальных 
авторов и штампуют почти одни только детективы, фэнтези и другие 
коммерческие «проекты», единственной почвой для соприкосновения 
с национальными менталитетами осталась полная неустройства бытовая среда, где представители каждой нации видят только то, что разнит 
их с другими народами, и где нет абсолютно никакой почвы для позитивного творческого взаимодействия. Наверное, поэтому результаты 
проводимых в стране опросов показывают, что 25 % респондентов испытывают раздражение и неприязнь по отношению к представителям 
той или иной национальности. 
А значит, власть должна срочно заняться поиском такой общей 
для всех народов сферы деятельности, которая заменила бы собой глобальную национальную идею, сцементировав всех в единую дружную 
семью. И такой сферой могло бы стать создание единого для всех народов России и СНГ литературного пространства, что давало пре
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Стихи — это путь к сближению
восходные результаты на протяжении всех семи десятилетий советской истории. 
На сегодняшний день в России насчитывается около 5000 зарегистрированных издательств, и если бы каждое из них хотя бы раз в 
год выпускало по одной книге стихов или прозы национальных авторов в переводе на русский язык (а национальные издательства в свою 
очередь выпускали бы у себя книги русских писателей в переводе на 
местные языки), то уже через год мы бы не смотрели друг на друга, как 
враги на поле боя, а встречались, как это было в советские годы, с вином, улыбками и распростёртыми объятьями. А если бы этому сопутствовало возрождение дней национальных литератур в республиках 
и регионах России, учреждение большого количества солидных литературных премий за переводы национальных авторов, тогда процесс 
взаимного узнавания и сближения происходил бы между нами ещё быстрее и эффективнее. 
* * *
Обращение русских поэтов к мотивам Востока и органически 
связанной с ними теме ислама является для нашей поэзии давней традицией и имеет определённо положительное значение для её развития. 
О пользе приобщения российских стихотворцев к восточным мотивам 
говорили ещё в начале XIX века активные члены переводческого кружка С. Е. Раича  — Д. П. Ознобишин, М. П. Погодин, М. А. Дмитриев, 
В. Ф. Одоевский, В. И. Оболенский и Ф. И. Тютчев, активно занимавшиеся переводами из западных и восточных литератур и их пропагандой. Так, например, в ноябре 1825 года Раич в письме к Ознобишину 
прямым текстом поощрял его интерес к переводческой деятельности, 
будучи уверен, что восточные темы и образы довершат поэтизацию 
русского языка. «Чтобы дополнить это опоэзение нашего языка, надобно перенести к нам поэзию Востока», — писал он ему, а в другом письме добавлял: «Что ваш Восток? Дышите, дышите им — он ваша слава, 
ваша жизнь в полном значении этого слова…»
Значение ислама и необходимость его осмысления признавали 
многие представители российской интеллектуальной элиты — учёные, 
философы, писатели, поэты. Русские переводы «восточного» материала, наполненного отзвуками ислама, начали появляться в России уже в 
XVIII веке, когда были обнародованы первые поэтические переложения стихов Саади. 


* * *
В мире давно известно, что незнание друг друга разделяет 
людей сильнее, чем кажущиеся противоречия между ними. Поэтому предпринимаемое с помощью стихов путешествие на Восток — это 
не только упоительное погружение в мир красочной, точно персидские ковры, и сладчайшей, словно созревший инжир, поэзии, известной 
российским ценителям этого высокого литературного жанра по дошедшим до сегодняшнего дня произведениям Хайяма, Фирдоуси, Саади, Руми, Антера, Махтумкули, Тукая и целого ряда других мастеров 
поэтического слова тюркско-арабского мира, — но и попытка понять 
психологию и душу не просто наших давних исторических соседей, 
но и общих исторических предков, поскольку браки между народами 
православной Руси и мусульманской степи фиксируются в древнерусских летописях как минимум с XI века. Бок о бок на протяжении всей 
истории идут также русская и восточная поэзия, любовь к которой со 
стороны российских читателей в значительной мере была усилена в 
XIX–XX веках «персидскими мотивами» целого ряда лучших поэтов 
России — Пушкина, Лермонтова, Есенина, Пастернака и других авторов, переводивших творчество арабских и тюркских стихотворцев на 
русский язык или писавших свои собственные стихи и поэмы на восточные темы.
* * *
Стихи — это дороги, по которым мы приходим друг к другу, 
и поэтические переводы в этом ряду — это дороги межнационального и международного значения. Прокладывать их — значит, служить делу соединения культур и народов, работать на уменьшение 
межэтнического и межнационального непонимания, на прекращение международной розни и утверждение принципов братской 
любви и добрососедства. Думается, что более важной задачи для 
поэзии на сегодня не найти.


I. 
В ПАРАМЕТРАХ ИСТОРИИ 
И ВЕЧНОСТИ




РУБАШКА МУСЫ ДЖАЛИЛЯ
Н
арод без песен — это не столько единый национальный организм, 
сколько всего лишь некое случайное сообщество «поедателей» 
хот-догов и сникерсов, оказавшееся волей случая объединённых общими языком, территорией и властью. Народ, поющий чужие песни — 
это потенциально готовый завтрашний предатель национальных интересов, подсознательно уже совершивший (сначала — эстетический, 
а вслед за ним и гражданский) выбор между категориями «своего» и 
«чужого» в пользу «чужого».
Духовная полноценность нации как раз и определяется не столько её умением копировать образцы чужого кино, чужой музыки, чужой 
литературы и прочего, сколько способностью создавать самоценные 
произведения искусства, опирающиеся на особенности собственного 
менталитета, использующие лучшие наработки национальной культуры и выражающие душу своего родного народа. Именно этим ценны для 
нас (и всего человечества!) А. Пушкин, А. Мицкевич, Г. Тукай, Т. Шевченко, Ш. Руставели и другие столь же яркие представители национальных литератур, в том числе и великий татарский поэт Муса Джалиль.
Наверное, берясь за анализ его поэтического творчества, можно разбить его на несколько хронологических этапов и исследовать, в 
какие периоды жизни наиболее заметное влияние на его стихи оказывала восточная классическая поэзия, а когда его больше тянуло к фольклорным мотивам или романтике — и, надо сказать, многие литературоведы примерно так и поступали (к примеру, Кашшаф Гази, Сайфи 
Кудаш, Г. Халит, Н. Юзеев и другие). Однако главная особенность поэтического «лица» Мусы Джалиля заключена, как мне представляется, 
совсем не в этом. Ибо сквозь все поэтические влияния и поиски литературных стилей, точно солнце сквозь ветви цветущего, плодоносящего или осыпающегося листвой сада, просвечивает всепоглощающая 
мысль о служении своему народу. И даже, я бы сказал, не мысль, а некое 
естественное для него, словно подаренная от рождения способность 
дышать, смотреть, ходить или слушать, чувство органичного слияния 
со своим народом, осознание себя его голосом, рупором, озвучива
телем его коллективной души. Отсюда — и столь острое понимание 
того, что его личная жизнь неотрывна от судьбы и участи народа, и что 
она так же, как и всё творчество поэта, целиком принадлежит народу. 
«Даже расставаясь с жизнью, ныне / клятв священных я не предаю: / как я 
песни посвящал Отчизне, / жизнь свою народу отдаю», — написал он в 
стихотворении «Песни мои», датированном 26 ноября 1943 года, фактически за месяц до своей гибели в Моабитской тюрьме. Однако было 
бы ошибкой воспринимать эти слова как понимание непосредственно 
одного только того шага, что поэт отдаёт свою жизнь народу, идя ради 
него на смерть — его жизнь была отдана народу задолго до самого 
факта начала войны и выпавших на долю Мусы Джалиля испытаний 
казематами немецкого плена, он посвятил её народу вместе со своими 
первыми поэтическими опытами, показав в стихотворении «Счастье» 
1919 года, что умереть за свободу своих товарищей — это и есть высшее 
понимание революционного счастья: «Если б грудь обожгло мне горячим 
свинцом, / если пуля засела бы в сердце моём, / если б смерть, не давая подняться с земли, / придавила меня кулаком, — / я бы СЧАСТЬЕМ считал 
эту гибель в бою, / славу смерти геройской я в песне пою. / Друг-рабочий, 
винтовку возьми — и в поход! / Жизнь отдай, если надо, за волю свою».
Как бы ни претило кому-то сегодня говорить об идейных ценностях советской эпохи, а поэтическое наследие Мусы Джалиля и его 
этические и эстетические позиции невозможно рассматривать в отрыве от борьбы за социалистическое преобразование жизни советских 
республик, потому что ни о чём другом он, собственно говоря, в своих 
стихах и не писал. У него, безусловно, есть и стихи о любви, и вообще 
лирическая поэзия широкого плана — о природе, цветах, животных, 
силах стихии, молодости, о тьме и свете, правде и лжи, жизни и смерти, 
и тому подобных лирико-философских категориях, однако все они — 
в большей степени лишь красочный восточный ковёр, на фоне которого оказываются запечатлёнными эпоха борьбы за счастье трудового народа и место поэта в этой борьбе. Вот как Муса говорит о своём 
человеческом и творческом предназначении: «Я восстал и вперёд стал 
прокладывать путь, / верю в силу свою, дышит радостью грудь. / Пусть 
немало преград на пути у меня, / нет, не жалуюсь я, не хочу отдохнуть. / 
Лишь свобода и правда — мой главный оплот, / разве можно теперь не 
стремиться вперёд? / Разве можно народ не вести за собой, / если виден 
вдали мне надежды восход? / Всех рабочих людей я считаю роднёй, / лишь  
с сынами народа един я душой. / Это мой идеал, это высшая цель — / БЫТЬ 
С НАРОДОМ, вести его светлой тропой. / Жизнь моя ДЛЯ НАРОДА, все 
силы ему. / Я хочу, чтоб и песня служила ему. / За народ свой я голову, мо
Доступ онлайн
500 ₽
В корзину