Особенности культурного наследования литературных традиций (На материале «Артуровской легенды»)
Покупка
Тематика:
История литературы
Издательство:
ФЛИНТА
Автор:
Серенков Юрий Сергеевич
Год издания: 2025
Кол-во страниц: 223
Дополнительно
Вид издания:
Монография
Уровень образования:
ВО - Магистратура
ISBN: 978-5-9765-1491-1
Артикул: 618386.03.99
В монографии анализируются специфические процессы и закономерности наследования традиции одного из ключевых текстов западной цивилизации двумя несхожими англофонными культурами; выявляются культурные основания литературной деятельности как одного из важных видов социальной активности; рассматриваются различные элементы культуры, оказывающие регулирующее и определяющее воздействие на практику передачи и наследования литературной традиции; изучаются системы ценностей и норм, регулирующих деятельность различных субъектов литературной традиции.
Для студентов, аспирантов и преподавателей филологических факультетов вузов, специалистов филологов, литературоведов, культурологов.
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
Ю.С. Серенков ОСОБЕННОСТИ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДОВАНИЯ ЛИТЕРАТУРНЫХ ТРАДИЦИЙ На материале «Артуровской легенды» Монография 4-е издание, стереотипное 5
Р е ц е н з е н т ы :
Ан С.А., д-р филос. наук, проф., зав. кафедры философии и культурологии
Алтайской государственной педагогической академии;
Тресвятский Л.А., д-р культурологии, проф. кафедры гуманитарных
и общественных дисциплин Новокузнецкого филиала Национального
исследовательского Томского политехнического университета;
Колмогорова А.В., д-р филол. наук, проф., зав. кафедры французского языка
и методики преподавания Кузбасской государственной педагогической
академии;
Комков О.А., канд. культурологии, доцент кафедры сравнительного изучения
национальных литератур и культур факультета иностранных языков
и регионоведения МГУ им. М.В. Ломоносова
С32
Серенков Ю.С.
Особенности культурного наследования литературных традиций
(На
материале
«Артуровской
легенды»)
:
монография
/
Ю.С. Серенков. — 4-е изд., стер. — Москва : ФЛИНТА, 2025. —
223 с. — ISBN 978-5-9765-1491-1. — Текст : электронный.
В монографии анализируются специфические процессы и
закономерности наследования традиции одного из ключевых текстов
западной цивилизации двумя несхожими англофонными культурами;
выявляются культурные основания литературной деятельности как одного
из важных видов социальной активности; рассматриваются различные
элементы культуры, оказывающие регулирующее и определяющее
воздействие на практику передачи и наследования литературной традиции;
изучаются системы ценностей и норм, регулирующих деятельность
различных субъектов литературной традиции.
Для студентов, аспирантов и преподавателей филологических
факультетов вузов, специалистов филологов, литературоведов,
культурологов.
ISBN 978-5-9765-1491-1
© Серенков Ю.С, 2022
© Издательство «ФЛИНТА», 2022
УДК 008
ББК 71.1
С32
УДК 008
ББК 71.1
ОГЛАВЛЕНИЕ Введение …………………………………………………………………..5 Глава 1. Феномен культурного наследования и истоки «Артуровской легенды…..……………………………………….………………………16 1.1. Культурологическая проблематика ключевых текстов «Артуровской легенды» как важное звено культурного наследования .…………………………………………………….16 1.2. «Артуровская легенда» и «артуровская» традиция: в поиске новых концептуальных видений……………………………………………………………31 1.3. Мифологизация британской истории в «Истории бриттов» Гальфрида Монмутского.………………………………………...41 1.4. Артуриада Мэлори: попытка «исцеления» этической традиции рыцарства …………………………………………………………46 1.5. Викторианство и «возрожденный» Артур Теннисона ………...57 Глава 2. Британское наследие как фактор аккультурационных сдвигов в американском социуме XIX в.: роль «артуровской» литературной традиции………………………………………………………………….69 2.1. Специфика литературной традиции в культурологическом контексте.…………………......................................................................69 2.2. Америка в поисках ключевого текста для культурного диалога с Великобританией ………………………………………………………..91 2.3. Американский рыцарь и американская женщина: зарождение типического культурного конфликта ………………………….....…..102 2.4. Марк Твен – субъект британской культурной традиции: от осмеяния к пониманию ………………………...……………………...116 2.5. Социально-культурное измерение литературной традиции: «артуровские» молодежные организации ………………………..…..124 2.6. «Артуровская» традиция и «модернити» ………………..……133 Глава 3. Формы адаптивного погружения «Артуровской легенды» в массовый культурный контекст США……………..………………....139 3.1. Массовая культура как фактор памяти субъекта традиции...…139
3.2. Вестернизация «артуровской» традиции в синематографии….163 3.3. Массовизация «артуровской» традиции: от идеи к артефакту..173 3.4. Процессы примитивизации «артуровской идеи». ……..……....180 Заключение ……………………………….……………………………189 Библиография ………………………………………………….………195
Введение Несмотря на кажущуюся размытость границ культурологии, несмотря на ее растущий «текст», в котором легко потерять ориентиры, несмотря на возникающие в ней новые субдисциплины и специфические научные течения, культурология привлекает сегодня не только и не столько исследователей, потерпевших неудачу в «требовательных» дисциплинарных парадигмах (философия, история, лингвистика). Свидетельством признания культурологии полноценной областью изысканий служит новая общественная вера в ее «инструментальность» в хорошем смысле слова; поэтому услуги культурологов (консультирование, соисполнительство в реализации проектов и программ, связанных с повышением качества жизни и эффективности труда) стали востребованы на уровне правительств, посольств, представительств, бизнес-корпораций. Кроме того, культурология вступила в эпоху активного самосознания и складывающегося чувства цели. В России регулярно проводятся культурологические конгрессы и международные конференции, издаются культурологические журналы («Вопросы культурологии», «Обсерватория культуры», «Этносоциум и межнациональная культура», «Личность. Общество. Культура»). Знаком приобщения культурологии к ежедневному организованному осмыслению того, что происходит вокруг нас и внутри нас, стало появление сетевых сообществ культурологов (например, сетевого сообщества «Российская культурология»). Очевидно, культурология становится наукой, обладающей не только универсальным характером, но и универсальной значимостью. Следовательно, возрастает ответственность каждого, кто ступает на территорию культурологических исследований, как возрастает и необходимость в осознанном выборе отправной точки исследования, а такой точкой случит концептуальное понимание культуры. Необходимо отметить, что общегуманитарное понимание культуры в России существенно изменилось в промежутке между появлением двух самых крупных отечественных культурологических энциклопедий. Речь идет о двухтомной энциклопедии «Культурология. ХХ век», вышедшей в 1998 году и двухтомной энциклопедии «Культурология», вышедшей в 2007 году. В первом из этих изданий культура определена А.Я. Флиером как «совокупность искусственных порядков и объектов, созданных людьми в дополнение
к природным, заученных форм человеческого поведения и деятельности, обретенных знаний, образов самопознания и символических обозначений окружающего мира», «“возделанная” среда обитания людей, организованная посредством специфических человеческих способов (технологий) деятельности и насыщенная продуктами (результатами) этой деятельности»; как «свод “правил игры” коллективного существования, разработанная людьми система нормативных технологий и оценочных критериев» (Культурология 1998:1:336). Автор энциклопедической статьи, из которой взята цитата, писал в заключение, что культура, в обобщающем значении термина, «есть не более чем умозрительная категория, отмечающая определенный класс явлений в социальной жизни людей, определенный аспект их совместного существования» (Ibid). В энциклопедии «Культурология» 2007 года издания культура характеризуется уже как «сложная гомеостатическая система <…> внебиологической природы, содержащая совокупный опыт видового существования человека и обеспечивающая накопление, воспроизводство, развитие и использование этого опыта, параллельно с воспроизводством видовых признаков самого человека». Автор статьи относит культуру «к классу квазиживых адаптивных систем» (Культурология 2007:1:1042). Видно, что приоритетное понимание культуры в 2007 году находилось под влиянием общей теории систем и синергетики и формировалось в ходе размышлений о новых возможных областях ее применения. За десять лет до того в понимании культуры почти на равных правах присутствовали антропологическая, социологическая и семиотическая доминанты. Соответственно, в 1998 году и культурология, в признанном ее понимании, была иной. Цитируем: «Культурология – наука, формирующаяся на стыке социального и гуманитарного знания о человеке и обществе и изучающая культуру как целостность, как специфическую функцию и модальность человеческого бытия» (Культурология 1998:1:371). Десять лет спустя культурология – «научная дисциплина, содержание которой составляют теория и практика системных исследований феномена культуры». (Культурология 2007, т. 1, С. 1069) Признавая методологическую важность, необходимую полноту и глубину определений культуры, приведенных как в первой цитируемой культурологической энциклопедии, так и во второй, самой современной на текущий момент, хотелось бы высказать
несколько соображений частного характера. Во-первых, представляется, что феномен культуры трудно, либо невозможно определить «здесь и сейчас» так, чтобы понимание читающего было равным пониманию дающего ему определение пишущего. Характер и способ концептуализации культуры, в каждом индивидуальном случае, неизбежно отражает, помимо «школы», степень личной вовлеченности, особенности биографически обусловленного переживания предмета. И это еще не все. Каждый пишущий о культуре сам является носителем определенной культуры. А в силу того, что культура, как пишет Э. Ласло, –фактор, окрашивающий наше восприятие мира, подобно тонированным очкам (т.е., ведущий к субъективному видению чего бы то ни было), не существует и «непорочного восприятия» культуры как объекта анализа: «Навеваемые невидимыми очками предрасположения действуют тем более сильно, что “культурные очки” остаются невидимыми. То, что люди делают, напрямую зависит от того, во что они верят, а их убеждения, в свою очередь, зависят от культурно окрашенного видения себя и окружающего мира» (Ласло 2003:325-326). Во-вторых, каждое новое определение культуры в отечественной культурологии – это, помимо манифестации уникального исследовательского видения, итог работы со многими другими концепциями и дефинициями, созданными, как правило, людьми разных национальностей и этносов, в разное время, на разных языках и, соответственно, переведенных с иностранных языков на русский, а перевод, как известно, всегда обусловливает большую или меньшую степень аппроксимации в передаче значения. Одно из самых впечатляющих собраний определений культуры, данных представителями разных школ исследования культуры (школы эволюционизма – Л. Морган, Э. Тайлор, Дж. Фрэзер, Г. Спенсер, школы функционализма – Б. Малиновский, А.Р. Радклифф-Браун, Э. Дюркгейм, школы структурного функционализма – Т. Парсонс, Р. Мертон, К. Дэвис, школы структурализма и семиотики – Ч.С. Пирс, К. Леви-Стросс и т.д.) было использовано для реконструкции концепта «культура» Ю.С. Степановым в тридцатистраничной статье, вошедшей во второе издание труда «Константы: Словарь русской культуры». В заключительной части этой статьи Ю.С. Степанов косвенным образом открывает и свое понимание культуры, говоря, что погрузиться, войти в культуру человеку и остаться непроницаемым для нее невозможно, человек становится «пронизан культурой», но «“пронизывание” <…>
осуществляется в виде ментальных образований», которые суть «как бы сгустки культурной среды в сознании человека» (Степанов 2001:42). В-третьих (и в связи с вышесказанным), почти любое индивидуальное понимание культуры, сложившееся во второй половине XX в. – начале XXI в., каким эксклюзивным оно бы ни представлялось, интертекстуально, т.е. не свободно от осознанного и неосознаваемого заимствования элементов понимания культуры мыслителями-предшественниками. Американский социолог Эндрю Тарговски во время публичной лекции, прочитанной в 2009 году в Кузбасской государственной педагогической академии, обозначил свое понимание культуры, которое положил в основу соответствующего раздела незадолго до того вышедшей книги «Информационные технологии и социетальное развитие». Э. Тарговски представил культуру в виде происходившего всегда и происходящего в наши дни процесса обработки символов, продуктом которого и становятся переменчивые «паттерны» человеческого поведения, чувств, реакций. «Культура не служит удовлетворению нужд, – пояснил он, – скорее, она формирует спрос на ценности и интерпретирует символы. А ценности уже определяют, почему гражданам той или иной национальной культуры не обойтись без «рацио», экспрессии, переживания, воображения, веры». В интерпретации культуры Э. Тарговским, долгое время занимавшимся исследовательской работой и университетским преподаванием в Восточной Европе, можно предположить присутствие нескольких «чужих» текстов. Это, во-первых, теория культурных «паттернов» Р.Бенедикт (Benedict 1935). Во-вторых, семиотика культуры в том виде, в котором она излагается в трудах Ю.М. Лотмана (например, в статье «Культура и информация» (1970) – Лотман 2002:143-154). Далее, можно вести речь о влиянии философии систем Эрвина Ласло (раскрытой, например, в исследовании «Системное видение мира» – Laszlo 1972) и, наконец, о влиянии теории традиции Ежи Шацкого (Шацкий 1990). Наше понимание культуры, предлагаемое ниже в виде дефиниции, также интертекстуально, и, очевидно, отражает черты «русскости» в ее региональном варианте, специфического круга чтения, «инъязовской» исходной образовательной базы, личности, становление которой пришлось на перестроечный период и т.п. Но, как хочется верить, не является результатом механического сочленения фрагментов чужих концепций. Культура – это
«энергетическое поле» человеческого опыта, как коллективного, так и индивидуального, полученного во взаимодействии с природой или социумом в определенные моменты достаточно удаленного прошлого, и потому успевшее повлиять на привычки и обиход, образное слово, знаковый ряд текста сегодняшней повседневности. В выживании от прошлого к настоящему, «энергетическое поле» культуры поддерживается и трансформируется силой памяти и обусловленного ею «сопереживания». Культура не существует вне «носителей», и актуализируется в ситуации общения поколений (в семье, поселенческой группе, нации), в опосредованной коммуникации (письменность, печать, кино, другие «медиа»), в иных «практиках» передачи и рецепции культурных смыслов – например, в общественном образовательном взаимодействии. Фактором переменчивости культуры является постоянно углубляющаяся ретроспектива самых ранних и самых важных «опытов». Следует сказать, что вопрос культуры и традиции очень часто возникает в контексте литературоведческих и лингвистических исследований, написанных в последние 20 лет – чтобы убедиться в этом, достаточно просмотреть раздел филологических наук в любом выпуске «Летописи диссертаций». Поэтому нет ничего неожиданного в том, что прочтение текстов ряда американских литературных, критических и публицистических произведений, сосредоточенных вокруг сюжетно-образного комплекса, персонажей, мифопоэтического фона очень известной легенды, легенды о короле Артуре, вызвало в свое время ряд наших вопросов, на которые литературоведу нелегко было бы ответить: «Почему в Америке?» «Если в Америке, то почему Артуровская, а не другая легенда?» Литературоведу трудно было бы объяснить и феноменальную популярность «Артуровской легенды» в США, и общеамериканскую потребность в ее «продолжении». Под продолжением можно понимать появление американских версий «Артуровской легенды» (хрестоматийный пример – поэма «Видение сэра Лаунфаля» Джеймса Рассела Лоуэлла), но далеко не только это. Существуют свитетельства перехода легенды, на определенном этапе, в социальное измерение. Например, с начала XX в. до 30-х гг. XX в. существовали многочисленные «артуровские» молодежные организации, вдохновляемые педагогической философией «нового рыцарства» общественных деятелей У.Б. Форбуша и А.Л. Бэнкса. Рыцарский пафос был характерной чертой политики «Камелота» времен
президента Джона Кеннеди1 и деяний «Корпуса мира», к созданию и
функционированию которого Кеннеди был причастен. Относительно
недавно американской прессой было объявлено о «возрождении
Камелота» новым «рыцарем» плеяды Кеннеди-Ланселота Бараком
Обамой2.
Кроме
того,
имело
и
имеет
место
широчайшее
использование мотивов и сюжетов британо-европейской артурианы в
американской массовой культуре, от «формульной» массовой
литературы и кинематографа до «артуровских» потребительских
артефактов.
Трудно
было,
оперируя
филологическим
исследовательским аппаратом, написать что-либо в объяснение силы,
массы и причудливости форм группового и индивидуального
«респонса» на «Артуровскую легенду», как в Великобритании, так и в
США.
И здесь на помощь пришла культурология, потому что, словами
автора многих статей по вопросам теории культуры А.П. Люсого,
«Филология знаменует не только центристский, но и финалистский
взгляд на природу текста, а культурология, подобно генетике –
представляет позитивный, но не позитивистский возвратный ход».
Соответственно, продолжим цитату, «культурологический поворот в
текстологическом переосмыслении проблем региона (в нашем случае
регионов – Великобритании и США – Ю.С.) вызвал новое понимание
социокультурного пространства» (Люсый 2009:53), помог понять и
объяснить, до какой степени, а также исходя из какой потребности,
определенные общественные круги и социальные группы в США
желали быть «традиционными» на британский манер, каким смыслом
британская традиция при этом наделялась и какую функцию
выполняла.
Многое в исследовании говорит о том, что роли традиции и
культуры, в определенном историческом контексте и опреденном
типе сообщества, инверсируются. Материалы исследования подчас
свидетельствуют
о
том,
что
лишь
в
энергетическом
поле
«артуровского» переживания некоторые американские сообщества
могли реализовать себя в терминах консенсусно понимаемой их
членами полноценности. Для них Артур и связанный с ним
компендий смыслов (исторических, эстетических, психологических) и
оказывается той альтернативой, которая была необходима для
1 Chomsky N. Rethinking Camelot. NY: Doubleday, 1993.
2 Tucker, N. .Barack Obama, Camelot’s New Knight: The Shining Armor of JFK’s
Legacy //Washington Post. – January 29, 2008. – p. 1.