Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Творчество А.А. Дельвига в контексте русско-немецких литературных и культурных связей XIX века

Покупка
Артикул: 618236.03.99
Доступ онлайн
190 ₽
В корзину
В книге установлены обстоятельства и факты влияния на творчество А.А. Дельвига в плане рецепции русским поэтом немецких литературных традиций, восприятия и художественного осмысления образов немецкого мира. Особое внимание уделено анализу осуществления А.А. Дельвигом переводов произведений немецкой литературы на русский язык. Исследование проведено с учетом широкого контекста взаимовлияний культурных традиций России и Германии в XIX веке. Для студентов, аспирантов, преподавателей вузов, переводчиков, а также для всех, кто интересуется проблемами сравнительного литературоведения.
Жаткин, Д. Н. Творчество А.А. Дельвига в контексте русско-немецких литературных и культурных связей XIX века : монография / Д. Н. Жаткин. - 4-е изд., стер. - Москва : ФЛИНТА, 2025. - 127 с. - ISBN 978-5-9765-0694-7. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2223123 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
                Д.Н. Жаткин





ТВОРЧЕСТВО А.А. ДЕЛЬВИГА В КОНТЕКСТЕ РУССКО-НЕМЕЦКИХ ЛИТЕРАТУРНЫХ И КУЛЬТУРНЫХ СВЯЗЕЙ XIX ВЕКА

Монография

4-е издание, стереотипное








Москва Издательство «ФЛИНТА» 2025

УДК 821.161.1+821.112.2
ББК 83.3(2=411.2)5+83.3(4)5
     Ж39












    Жаткин Д.Н.
Ж39 Творчество А.А. Дельвига в контексте русско-немецких литературных и культурных связей XIX века : монография / Д.Н. Жаткин. — 4-е изд., стер. — Москва : ФЛИНТА, 2025. — 127 с. — ISBN 978-5-9765-0694-7. — Текст : электронный.



         В книге установлены обстоятельства и факты влияния на творчество А.А. Дельвига в плане рецепции русским поэтом немецких литературных традиций, восприятия и художественного осмысления образов немецкого мира. Особое внимание уделено анализу осуществления А.А. Дельвигом переводов произведений немецкой литературы на русский язык. Исследование проведено с учетом широкого контекста взаимовлияний культурных традиций России и Германии в XIX веке.
         Для студентов, аспирантов, преподавателей вузов, переводчиков, а также для всех, кто интересуется проблемами сравнительного литературоведения.

                                          УДК 821.161.1+821.112.2
                                          ББК 83.3(2=411.2)5+83.3(4)5






ISBN 978-5-9765-0694-7

        © Жаткин Д.Н., 2022
        © Издательство «ФЛИНТА», 2022

                ОТ АВТОРА




   Обращаясь к изучению творчества любого писателя, необходимо учитывать труды предшественников, тех, кто занимался анализом произведений данного автора, исследовал его художественный метод, стремился разобраться в чужой, подчас отдаленной от современности не только годами, но и столетиями, человечес1,:ой жизни, воссоздать длинную цепочку ее коллизий и хитросплетений. Применительно к Дельвигу уже здесь можно увидеть парадоксальную ситуацию - трудно, практически невозможно дать ответ на вопрос: много или мало написано учеными об этом поэте. Очень часто исследователи русской литературы, напрямую не соприкасающиеся с данной темой, искренне убеждены, что трудов, та& или иначе затрагивающих жизнь и творчество Дельвига, опубликовано много. В чем-то они правы: действительно, редкая книга, рассказывающая о Пушкине или Баратынском, обходится без упоминания имени Дельвига. Работы ученых избавляют от необходимости отдельного подробного рассмотрения в связи с жизнью Дельвига исторической эпохи, вместившей в себя и Отечественную войну 1812 г., и аракчеевщину, и восстание декабристов, и первые годы тридцатилетнего николаевского царствования. Благодаря пушкинистам отопша на второй план и другая, безусловно, важная проблема - Дельвиг и его окружение. Очень многие люди, встречавшиеся с Дельвигом, контактировали и с Пушкиным, при этом у литераторов имелись как общие друзья, так и общие недоброжелатели. Интерес к Пушкину предопределил и внимание к дельвиговским изданиям -«Литературной газете» и альманаху «Северные цветы», выходившим при непосредственном участии великого русского поэта. Это обстоятельство и дало основание некоторым литературоведам считать альманах и газету изданиями Дельвига-Пушкина.


    Однако труды пушкинистов НС ПОЗПОПШОТ шишть M11'HJll()Tl))CHHe Дельвига, досконально проанализировав, L10 11а<.:ЛП\1н-, а тем Gолее обратиться к проблемам духовной и твщ)¹1с<кой )1ю1111шии 11озта. Вместе с тем в ХХ в. бьшо опублик011а110 всс,ю П\11е к11нп1, 11е1юсрсд-ственно посвященныеДельвигу, причем ни СПШа 1п 1111х111 11рстс1шуст на доскональность рассмотрения жизни и Л^НюртИсСтШ 11о-н:1. Книга Ю.Н. Верховского, создававшаяся в голодном 110<ж.ре111)11ю11ио1111ом Петрограде, в лихую годину гражданской пой111,1, ув1щсЛа <11ст GJ малого девять десятилетий назад и стала рубежом в ийу¹ Ь 11ин 11:1<П1сдия Дельвига. В 1970 гв Гааге и Париже на английском Я%1 кс Ш,1111тмо1-ю-графияЛюдмилы Келер <<АнтонАнтоновичДет,ви1: К11а<<:1щя<.:Ф Цню-ху романтизма», опирающаяся на достижения ро<.:<:ийско,-о 11итсра-туроведения и несколько ограниченная в темати 1С<ком 11т111с. В статьях Б.В. Томашевского, И.А. Виноградова, В.Э. В,щуро инЬ:кото-рых других ученых Дельвиг рассматривался как орю^и нпЩЩй и всс1,ма значительный поэт.
    Отмечая определенный интерес к Дельвигу - ПХруХу Пу111кина, издателю «Литературной газеты,> и «Северных цветов», 11с111,:1н не признать, что собственно о Дельвиге - поэте и человеке - ска:Пано еще совсем недостаточно. Возможно поэтому и предстает А11тэ11 Антонович в сознании обывателей не как писатель, а как окололитературный деятель, который находился в близких отношениях с Пушкиным, благодаря чему, собственно, и остался в памяти потомков.
    Кстати, следующий парадокс Дельвига также связан с Пушкиным. Удивительно, но факт: при всей весомости места Пушкина в судьбе Дельвига, весьма ограниченный характер носит влияние великого русского поэта на творчество своего друга. В русской литературе первой трети XIX в. бьшо немало авторов, подчас следовавших за Пушкиным и в выборе тем произведений, и в использовании характерных поэтических форм. Многие из них смогли продолжить лучшие пушкинские традиции после смерти великого русского поэта. Такие авторы, как Е.А. Баратынский, П.А. Внзем-ский, Н.М. Языков, по праву отнесены учеными к пушкинской литературной плеяде. Попал сюда и Дельвиг, стихи которого и по форме, и по содержанию бьши далеки от литературных произведений других представителей Шiеяды. Дельвига-поэта отличала оригинальность; за своеобразие и ценил его великий Пушкин. Впоследствии Б.В. Томашевский, критикуя тех, кто стремился показать Делъвига эпигоном по отношению к Пушкину, осмелился высказать интересную мысль: <<Его <Делы1ига. - Д.Ж.> творчество свяэано не с теми традициями в поэзии, которыми опрсделшгсн путь Пушкина,> [59, с. 5]. Так был ли все-таки Дельииг поэтом пушки11ской плся;(ы? Был, но только в том случае, если соотносить формирова11ис пленды не с


с;(иной литературной традицией, а с определенной общностью 1ю11имания действительности. Дельвиг бьш единомышленником и союзником в идейной борьбе Пушкина с В.И. Каразиным и А.Е. Измайловым в молодости, с Ф.В. Булгариным и И. А Полевым в зрелые ГОДЫ.
    Весь парадокс состоит в том, что литературоведение объявило 11у111кинским последователем, даже подражателем, эпигоном, человека, творчество которого почти не питалось от музы великого современника. Сближение двух литературных фигур происходило чаще всего посредством личной дружбы, находившей наиболее отчет-липые проявления на фоне ожесточенной литературной полемики.
    Очевиден и третий парадокс: оригинальное творчество Дельвига окюалось в тени и для литературоведов, и для потомков, и даже для многих современников, но не для Пушкина. Великий русский поэт :тимствовал из произведений Дельвига огромное художественное боппство - начиная с идей и образов, заканчивая нестандартизо-11а11ными словосочетаниями и синтаксическими оборотами. Нам 11р ишлось долго работать над проблемой «Пушкин и Дельвиг», которой 11освящены многие наши публикации. В них установлено наличие Оол1,шого числадельвиговских реминисценций у Пушкина, втом числе в таких шедеврах, как <<Япомню чудное мгновенье ...», <<Два чувства ;щпно близки нам...». Дельвиговские отзвуки исследователи находили и ранее в стихотворении <<Вэ глубине сибирских руд... »,романе в стихах «Евгений Онегин» и др. Обычно поэты-современники больше берут от Пушкина, нежели дают ему: в этом можно убедиться хотя бы на примере творчества достаточно хорошо изученных авторов -Е.А. Баратынского и А.И. Полежаева. В нашем случае наблюдается обратная ситуация, становящаяся еще более парадоксальной, если вспомнить упоминавшиеся суждения об эпигонском, по отношению к Пушкину, характере поэзии Дельвига.
    Благодаря Пушкину несложно увидеть и еще один, четвертый парадокс. В стихотворном послании <<Кто на снегах возрастил Фе-окритовы нежные розы ... >, направленном другу после получения его первого и единственного при жизни сборника стихов, Дельвиг характеризуется Пушкиным, как :о:<славянин молодой, грек духом, а родом германец». Как известно, отец Дельвига имел немецкое происхождение, но тяготел ко всему русскому, принял православие и не считал нужным, чтобы сын знал язык предков. Понятно и то, гючсму Дельвиг <<грек духОМ>>: античные мотивы лежат в основе его творчества. Тогда почему же поэт - 1.славянин молодой»? Ведь плоть его имеет немецкое происхождение, а душа пропитана гре-•гсской музой ... Парадокс Дельвига состоит в умелом сочетании ;щух истоков творчества - античного и русского народного, приво


J

дящем к тому, что рядом оказывается, казалос1. 61.1, 11ссо11мсстимое. В своих произведениях Антон Антонович смог про11ик11ут1. 11 самые глубины народного миропонимания. А и11ачс 4см 0Сы1с11ит1,, 1ючему до сих пор можно слышать созданные бс:: мш101Ю )\ii;i века назад романсы на стихи поэта, в особенности, зш1ме11 итую 11сс11 ю <,Со;юпей мой, соловей... », музыку которой ю111исш1 Л.Л. Ллнбьев?! Принципиально важно понять, что и античный, и русский народный элементы в творчестве Дельвига весьма относитслшы. lt:1^0 иЛиллии в античном духе создают лишь оболочну древности, в которую зююжены глубокие переживания, связанные с реалипми соврсме1111ости. В песнях Дельвига сквозь черты народного быта тчеттшо видна атмосфера жизни российского дворянства. Не случайно, что его <<русскиг 11сни» звучали, преимущественно, не в среде простонародья или имевших скромные доходы мелких чиновников, а в салонах, где собирались представители знатных дворянских родов. Сказанное свидетельствует о наличии в поэзии Дельвига своего рода двуплановой проекции, когда обстоятельства современной поэту жизни получали выход как в исконно народную, так ив эстетически значимую древнюю атмосферу. Все это и давало основу дня суждений о появлении в литературе парадоксальной синтетической фигуры славянина, грека и германца.
    Очередной парадокс Дельвига заключается в неприоритетности дня него собственного литературного творчества в последний период жизни. В отличие от большинства творцов Дельвиг обычно сосредоточивал силы не на поисках новых <<струю> собственной поэзии, а на созидательной работе во благо своих близких, друзей, единомышленников. Особенно ярко данная тенденция праа:вилась после 1825 r., когда начали выходить «Северные цветы,>. К 1826-1831 гг. может быть со всей уверенностью отнесено лишь 37 различных произведений Дельвига, преимущественно небольших по размеру (цифра эта названа без учета девяти стихов и набросков неизвестных лет - они могли быть созданы и до 1826 г.). Очевидно, что, став издателем, Дельвиг стал отходить от поэзии. Б.В. Томашевский считал подобную ситуацию в чем-то вынужденной: <<С падением литературной гегемонии поэтической школы 20-х годов, к которой всецело принадлежал Дельвиг, репугация его рез^о падает, как, впрочем, падает репутация и других значительных его современников: Баратынского и Языкова, не говоря уже о менее заметных поэтах» [59, с. 45]. Однако на деле Баратынский и Языков ощутили определенную изоляцию только в начале тридцатых годов, тог)щ как Дельииг отходил от поэзии с середины диадцатых, что было нс в1,11-1уж,1е11111,1мрешением, не потерей читательского ус11еха и, с;1с;1011атслыю, места в литера1урной истории, алич11ым выбором. 1к1юм11им, что) ел1,виго1т11-1и:ювал и 1814 г. первую публикацию Пу111ки11а 11 жур11алс «Вестник Европы,>, где за


подписью «Александр Н.к.ш.п.» увидело свет стихотворение «К другу-стихотворцу». Именно Дельвиг в 1819 г. без ведома Баратынского опубликовал его первые стихи в журналах «Благонамеренный» и «Сын отечества». Следовательно, уже в молодые годы в Дельвиге развилась, а позднее лишь отчетливо проявилась тяга содействовать талантливым людям в их творческом становлении и развитии. Именно данная характерная особенность Дельвига и конце жизни начала во многом «пересиливать» в нем поэта. Вместе с тем литературное наследие Антона Антоновича остается и и наши дни родником глубокой притягательной силы.
   Наконец, шестой парадокс мы видим в мировоззрении Дельвига: с одной стороны, он выступает против аракчеевщины, с другой -осуждает восстание декабристов. Создавая произведения, далекие от политики, он осмеливается публиковать проникнутые свободомыслием стихи опальных декабристов, французского поэта-демократа Жана-Франсуа-Казимира Делавиня. Жизненная позиция Дельвига и его стихах почти не находит непосредственного отражения. Поэзия Антона Антоновича наполнена философскими раздумьями о человеческих судьбах, окружающем мире со всеми его противоречиями... Возможно, не будь рядом с ним Пушкина, Дельвиг и остался бы в истории как умиротворенный поэт, отдаленный от насущных проблем, почти не высказывающий своих взглядов. Безусловно, свет творчества Пушкина помог потомкам сохранить памя гь о Дельвиге, поэте не только самобытном, но и во всех отношениях замечательном. В этом, скорее всего, и состоит самый большой парадокс: Пушкин, казалось, должен был заслонить своей фигурой Дельвига, но эго произошло лишь в тех случаях, когда исследователи последующего времени поверхностно рассматривали литературный процесс пушкинской эпохи. В сознании каждого, кто более пристально вглядывался в прошлое, происходило обратное: Пушкин не только не заслонял Дельвига, ио и высвечивал грани его таланта, поскольку лучше всех когда-то сумел осознать дельвиговскую литературную оригинальность.
   Приблизиться к пониманию парадоксальной фигуры Дельвига можно лишь в том случае, если внимательно рассмотреть процесс духовной и творческой эволюции поэта, проанализировать обстоятельства формирования его личности. В монографии «А.А. Дельвиг: Мир творчества», увидевшей свет в издательстве Пензенского государственного педагогического университета им. В.Г. Белинского в 2001 г., нами предложен опыт систематизации литературного наследия Дельвига, рассмотрены проблемы эволюции и жанрового многообразия его творчества, выявлены факты влияния на поэта отечественной словесности предшествующего времени,


а также дельвиговские реминисценции и тр,щиции u русской литературе. В другой нашей монографии «По::>зин Л.Л. Дельпига и историко-литературные традиции», опубликuuашюй u 2005 r. Издательским домом «Таганка>> Московскою гоt:ударствепного открытого педагогического университета им. МА Шолохова, выявлены место и значение античного и народно-11ссенного начал в поэзии Дельвига с учетом представлений, сложившихсsr в русской литературе к 1810-1830-м гг., а также показано взаимодействие двух начал в плане проникновения песенности в идиллии, антологические эпиграммы, анакреонтические и горацианские произведения, раскрыто осмысление Дельвигом славянской мифологической и оссианической традиций в контексте интереса к античной мифологии и фольклору, рассмотрена жанровая система романтизма и литературная деятельность Дельвига с точки зрения интереса к традициям античности и народной песенности. Приоритетным направлением является создание «Словаря языка АА. Дельвиа>>, работа над которым осуществляется нами совместно с доктором филологических наук, профессором Н.Л. Васильевым и инженером-программистом Е.А. Гайдуком; предполагается, что словарь будет подготовлен к печати в конце 2009 г.
   В новой книге «Творчество А.А. Дельвига в контексте русско-немецких литературных и историко-культурных связей XIX века» нами осуществлено выявление связей творчества Дельвига с немецкой литературой и культурой в контексте международного ис-торико-1(Ультурного и литературного взаимодействия, установлены особенности переводческой манеры Дельвига в контексте развития переводной художественной литературы 1810-1830-х гг., уточнены биографические сведения о Дельвиге, установлены взаимосвязи русской и немецкой поэзии 1810-1830-хгг. на уровне мотивов, образов, символики и др. Книга состоит из двух частей: в первой части представлен цикл статей «Литературная Германия в творческом восприятии АА Дельвига»; во второй части предложен опыт биографического справочника <АА Дельвиг и Германия», дающего объемное представление о немецком историко-культурном контексте в жизни и творчестве русского писателя. В приложении представлены поэтические переводы с немецкого языка, вы полнев ные АА Дельвигом.



                \ ЛИТЕРАТУРНАЯ ГЕРМАНИЯ В ТВОРЧЕСКОМ ВОСПРИЯТИИ АА. ДЕЛЬВИГА

                Традиции немецкой литературы в идиллиях А.А. Дельвига




   На своем пуги к осознанию и принятию культурно-эстетических Достижений и этических норм античности Дельвиг нередко обращался к жанру идиллии. Представление о далекой исторической эпохе, о мире души и особенностях отношений идиллических Itpocll Дельвиг сформировал на раннем этапе творчества в результате •111: комства с переводами идиллий, а также оригинальными 11рси.111одениями и общественными взглядами немецюгх поэтов эпо-х11 раннего романтизма, в частности, Л.-К.-Х. Гельти, Ф.-Г. Клоп-Штою, Ф. Шиллера. В изучении немецкой литературы Дельвигу-ли1 систу помогал В.К. Кюхельбекер, на что, в частности, указывал Л.С. Пушкин: «Клопштока, Шиллера и Гельти прочел он с одним и:. своих товарищей, живым лексиконом и вдохновенным комментарием» [123, т. 7, с. 293]. Поэты, творчество которых привлекало Дельвига и Кюхельбекера, критикуя классические нормы, прокладывали дорогу новому романтическому движению, в котором особое значение приобретало национальное своеобразие искусства. По наблюдению В.Э. Вацуро, «Шиллер, как и Гете, воплотил в своем творчестве дух этой переходной эпохи,; [17, с. 6]. Обращение к античности позволяло поэтам отчасти нивелировать влияние французской традиции, ставшей своего рода символом всего иненационального, классического в литературе и ис1:усстве. Возвышенное романтическое восприятие названных немецких нвторов, отразившееся на содержании их произведений, в том •1исле и идиллий, гармонично сочеталось с идеализацией далекого Прошлого самим Дельвигом, который «безошибочно угадывал< ... > )УХ и способ мышления, порядок мыслей и систему мирочувст-вования человека, выходца из «золотого века», открывая в том времени недоступные для современного мира мудрость и великие простоты» [127, с. 2].



    О том, что Дельвиг первоначально мыслил свои Шщллии как вольные переложения сочинений немецких авторов, свидетельствует, в частности, его перевод идиллии Х.-Э. Клейста «Cephis» («ЦефИЗ»).Перевод известен в двух редаю\инх - лицейской, предельно близкой к немецкому оригиналу [44, с. 151], и позднейшей, относящейся приблизительно к 1820 г. 151, с. 187; 56, с. 97]. Идиллия Х.-Э. Клейста практически синхронно былн переведена другим лицейским поэтом АД. Илличевским, но его вариант оказался существенно менее выразительным. Дельвиговский <<Цефиз» и преемственная по отношению к нему идиллия <<Дузя» ( 1826), в которой также ощутима традиция Х.-Э. Клейста [см.: 55, с. 82], воспевали незыблемость дружбы, подтверждавшей социальную природу человека и являвшейся в руссоистском восприятии общества «самым священным из всех договоров» [128, с. 223]. В «Цефве>> символами вечной дружбы становились богато плодоносящая груша, которую любил и под которой был похоронен Филинт, и кипарис, высаженный на могиле идиллического героя. В <<Друзьях>> Дельвиг дословно воспроизводил впервые высказанную им в «Це-физе» и построенную на антитезе мысль о дружбе как высшей ценности для отдельного человека и общества в целом: «Здесь про-ходчиво все - одна непроходчива дружба!» [59, с. 189]. Автореминисценция помогала автору концентрированно показать близость идейного содержания своих идиллий, раскрыть мировоззрение героев. Дельвиговский Дамет никогда не сожалел о тленности жизни, поскольку рядом с ним всегда находился Палемон: <<Ты сокрывал мои слабости; малое доброе дело // Ты выставлял и хвалил; ты был все для меня, и с тобою / / Долгая жизнь пролетела, как вечер веселый в рассказах» [59, с. 190-192].
    В Лицее была также задумана фабула идиллии «Отставной солдат» (1829), близкая сюжету произведения Л.-К.-Х. Гельти (в редакции И.-Г. Фосса) «Костер в лесу» («Das Feuer jш Walde>>) [18, с. 397]; в данном случае позднее осмысление сюжсл:1 сказалось на содержательной и формальной трансформа1\ИИ творческого замысла.
    В те годы, когда А.А. Дел1,ви1- со:щавал свои И\иллии, 11011улнр-ностью среди просвещенных кругов России 11ni11,:1cni111ic1, сочинения С. Геснера и И.-Г. Фосса, су1.1.\сствс11110 отШ1»1:1в1Циссн авторскими подходами к сущности илиллиЧсскоТО жа11ра. Последователем Геснера, идиллии котороГО, н11с1н111с ИокаТШШис Пастухов, подверженных всем человеческим :1апотам и НужШм, ,,01н-:111ичсски


Доступ онлайн
190 ₽
В корзину