Книжная полка Сохранить
Размер шрифта:
А
А
А
|  Шрифт:
Arial
Times
|  Интервал:
Стандартный
Средний
Большой
|  Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц
Ц
Ц

Конституционная реформа и национальные цели развития России: социально- экономические и политико-правовые приоритеты

Сборник статей и докладов международной научно-практической конференции (2 декабря 2020 г.).
Покупка
Артикул: 864832.01.99
Доступ онлайн
200 ₽
В корзину
Сборник подготовлен по материалам выступлений участников международной научно-практической конференции на тему: «Конституционная реформа и национальные цели развития России: социально-экономические и политико-правовые приоритеты» (2 декабря 2020 г.), организованной Среднерусским институтом управления - филиалом РАНХиГС. В сборнике представлены результаты исследований профессорско-преподавательского состава, аспирантов и студентов, посвященных анализу процесса конституционной реформы и особенностей достижения национальных целей развития России. Материалы публикуются в авторской редакции.
Конституционная реформа и национальные цели развития России: социально-экономические и политико-правовые приоритеты : сборник статей и докладов международной научно-практической конференции (2 декабря 2020 г.). под ред. П. А. Меркулова, О. В. Малаховой. – Орёл : Изд-во Среднерусского института управления – филиала РАНХиГС, 2021. - 347 с. – ISBN 978-5-93179-697-0. - Текст : электронный. - URL: https://znanium.ru/catalog/product/2222289 (дата обращения: 19.11.2026). – Режим доступа: по подписке.
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
 
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ 
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ 
ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ 
 
РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА 
И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ 
ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 
 
СРЕДНЕРУССКИЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ – ФИЛИАЛ 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
КОНСТИТУЦИОННАЯ РЕФОРМА  
И НАЦИОНАЛЬНЫЕ ЦЕЛИ РАЗВИТИЯ РОССИИ:  
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ  
И ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫЕ ПРИОРИТЕТЫ 
 
 
 
 
 
Сборник статей и докладов международной  
научно-практической конференции  
(2 декабря 2020 г.) 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
ОРЕЛ 2021 


 
ББК 67.401.1я43+65.9я43+66.3я43 
         К 65 
 
 
Рекомендовано к изданию Ученым Советом 
Среднерусского института управления – филиала РАНХиГС 
 
 
 
Составитель: Радостева Я.Н. 
 
 
 
 
 
 
 
Конституционная реформа и национальные цели развития России: социальноэкономические и политико-правовые приоритеты. Сборник статей и докладов 
международной 
научно-практической 
конференции 
(2 декабря 2020 г.). 
Под 
редакцией П.А. Меркулова, О.В. Малаховой. – Орёл: Изд-во Среднерусского института 
управления – филиала РАНХиГС, 2021. – 344 с. 
 
ISBN 978-5-93179-697-0 
 
 
 
 
Сборник подготовлен по материалам выступлений участников международной научнопрактической конференции на тему: «Конституционная реформа и национальные цели 
развития России: социально-экономические и политико-правовые приоритеты» (2 декабря 
2020 г.), организованной Среднерусским институтом управления – филиалом РАНХиГС. 
В сборнике представлены результаты исследований профессорско-преподавательского 
состава, аспирантов и студентов, посвященных анализу процесса конституционной реформы 
и особенностей достижения национальных целей развития России. 
Материалы публикуются в авторской редакции. 
ББК 67.401.1я43+65.9я43+66.3я43 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
© Среднерусский институт управления – 
ISBN 978-5-93179-697-0                                                     филиал РАНХиГС, 2021 
К 65 


 
ПЛЕНАРНЫЕ ДОКЛАДЫ 
 
 
ДЕЦЕНТРАЛИЗАЦИЯ ОБЪЕКТОВ ПУБЛИЧНОЙ СОБСТВЕННОСТИ КАК ГАРАНТИЯ 
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ТЕРРИТОРИЙ: ПРАВОВОЙ АСПЕКТ 
 
Астафичев Павел Александрович 
доктор юридических наук, профессор,  
профессор кафедры «Конституционное и международное право» 
ФГКОУ ВО «Санкт-Петербургский университет Министерства внутренних дел  
Российской Федерации» 
e-mail: pavel-astafichev@rambler.ru 
 
Аннотация: Государственная и муниципальная собственности являются формами 
публичной собственности, которые едины в своей публично-правовой сущности. Однако в 
современной России особое значение приобретает не единство данных форм, а их 
конституционное 
разграничение 
между 
Российской 
Федерацией, 
её 
субъектами 
и 
муниципалитетами. Анализируя российскую судебную практику, автор приходит к выводу о том, 
что публично-правовой аспект в институте публичной собственности в современной России 
усиливается, в значительной степени за счет гражданско-правового регулирования. Эта тенденция 
сформировала относительно устойчивую, но и не во всем последовательную конституционноправоприменительную практику. 
Ключевые слова: частная собственность, публичная собственность, государственная 
реформа, приватизация, экономические ресурсы. 
 
Сравнение институтов муниципальной и частной собственности свидетельствует скорее об 
их различиях, чем об общности, если не принимать во внимание интегрирующую силу некоторых 
весьма абстрактных установлений гражданско-правового характера, которые при более 
внимательном рассмотрении также демонстрируют дифференцированные подходы к правовому 
регулированию и последующей правоприменительной практике. Однако этот вывод нельзя в 
полной мере распространить на соотношение государственной и муниципальной собственности. 
Нужно согласиться с тем, что выделение муниципальной собственности из государственной не 
должно приводить к их противопоставлению.  
Государственная и муниципальная формы публичной собственности действительно едины 
в теоретико-методологическом смысле, в их публично-правовой сущности и в частноправовой 
природе. Принципиальное значение в современной России имеет не предлагаемое некоторыми 
авторами методологическое противопоставление форм публичной собственности (которые по 
своей юридической сущности едины), но конституционное декларирование необходимости и 
последующее обеспечение законом разграничения объектов публичной собственности между 
Федерацией, субъектами РФ и муниципалитетами. Применительно к проблематике юридической 
урбанологии это означает, что города в силу Конституции РФ вправе иметь достаточную 
публичную собственность, чтобы обеспечить полноценную реализацию публичных городских 
функций. 
Федерация и субъекты РФ (за исключением городов федерального значения, которые не 
обладают статусом муниципального образования) должны позаботиться об адекватном 
перераспределении объектов государственной собственности в муниципальную собственность. В 
городах федерального значения, по существу, действует тот же принцип, только имущественную 
самостоятельность 
городского 
хозяйства 
обеспечивает 
скорее 
институт 
публичной 
государственной собственности субъектов РФ, чем муниципальная форма собственности, хотя 
последнюю не следует и полностью исключать. Что касается субъектов права частной 
собственности, они на себя подобные публично-правовые обязательства брать не должны, если, 
конечно, не принимать во внимание сравнительно редкую практику добровольного решения, 
например, 
меценатов 
завещать 
или 
подарить 
свое 
имущество 
муниципалитету 
в 


 
благотворительных целях. Это может поощряться законом в форме налоговых льгот, но не более 
того. Принудительный переход объектов из частной собственности в публичную представляет 
собой, по общему правилу, конституционно-правовой деликт, не говоря уже о гражданском 
правонарушении. Исключения из этого общего правила возможны, главным образом, при условии 
справедливой и своевременной денежной компенсации; случаи допустимости этого подлежат 
исчерпывающему указанию в нормативно-правовых актах на уровне не ниже федерального закона 
(ч. 3 ст. 55 Конституции РФ). 
О верности данной совокупности выводов в теоретико-методологическом аспекте и 
эмпирическом применении свидетельствует устойчивая практика Конституционного Суда РФ. 
Так, в 1996 г. Суд установил, что единообразие конституционного подхода к распределению 
предметов ведения «по вертикали» диктует установление единых правил взаимоотношений 
публично-территориальных образований. 
Федеральный законодатель даже в сфере своей компетенции не вправе разрешать вопросы, 
которые затрагивают конституционно-правовой статус субъектов РФ и муниципальных 
образований без учета конституционных основ федеративного устройства и местного 
самоуправления. При этом правовое равенство территорий не означает равенства их потенциалов 
и уровня социально-экономического развития, что зависит от географического положения, 
численности населения, исторически сложившейся структуры народного хозяйства. В связи с этим 
допускается перераспределение фискальных доходов бюджетов в пользу экономически более 
слабых территорий при наличии единых критериев такого перераспределения [1]. 
Разрешая 
проблему 
оценки 
конституционности 
федерального 
регулирования, 
установившего исключительно федеральную собственность на объекты лесного фонда, 
Конституционный Суд РФ установил, что конституционная дифференциация форм собственности 
не предопределяет, чтобы лесной фонд непременно находился бы во всех этих формах 
собственности: федеральный законодатель вправе исключить такую возможность и это не будет 
считаться конституционным правонарушением [2]. Данный принцип может применяться на 
основе аналогии права и к другим правоотношениям: многообразие форм собственности не 
обязывает законодателя к тому, чтобы все виды объектов гражданско-правового регулирования 
находились одновременно во всех конституционно предписанных формах собственности. 
Право собственности не абсолютно и подлежит правоограничениям по смыслу ч. 3 ст. 55 
Конституции РФ. Применительно к частной собственности это предполагает, в частности, 
конфискацию [3], но и правомочия публичного собственника далеко не безграничны в 
юридическом аспекте: они связаны, например, институтом компенсаторной реституции 
вследствие завершения военных действий [4]. Своего рода оппозицией правовому институту 
городской собственности выступает комплекс правовых норм, гарантирующих приватизацию 
публичного имущества, т.е. принудительного в силу закона отчуждения объектов муниципальной 
или государственной собственности в пользу частных лиц, мотивированного экономически и 
социально 
целесообразным 
«разгосударствлением» 
структуры 
хозяйственных 
ресурсов. 
Конституционный Суд РФ многократно обращался к этой проблеме применительно к вопросу о 
приватизации коммунальных квартир [5], в связи с оценкой допустимости полной или частичной 
отмены приватизации и запрета при этом дискриминации [6], при оценке конституционности 
регулирующих полномочий муниципальных образований [7] и др. 
Примечательно, что в ходе исследования проблемы конституционности запрета на 
приватизацию в сельской местности жилых помещений государственных и муниципальных 
образовательных учреждений, Конституционный Суд РФ, пусть и косвенным образом, занял 
важную правовую позицию для теории юридической урбанологии, согласно которой место 
жительства 
гражданина 
(конкретно 
– 
городская 
или 
сельская 
местность) 
служит 
дискриминирующим фактором при разрешении вопроса о праве граждан на приватизацию [8]. 
Если распространить эту правовую позицию дальше, на все другие правоотношения, то сама по 
себе проблематика юридической урбанологии могла бы быть поставлена под сомнение как 
недопустимая с конституционной точки зрения. Дифференцированный подход к правовому 
регулированию организации местного самоуправления в городах и сельской местности мог бы 
квалифицироваться как дискриминация по месту жительства (граждане, проживающие в 


 
городской и сельской местности, якобы должны обладать совершенно равными правами на 
местное самоуправление вне зависимости от проживания в городе или вне города).  
В связи с этим полагаем, что данная правовая позиция Конституционного Суда РФ 
подлежит ограничительному толкованию и не может использоваться как правовое установление 
общего характера. Конституционный Суд РФ установил факт дискриминации строго в рамках 
рассматриваемого дела. Допустимость дифференциации статуса публично-территориальных 
образований подтверждается рядом других правовых позиций Конституционного Суда РФ [9], 
хотя и не во всех случаях [10]. 
Подчеркнем, что с гражданско-правовой точки зрения институт приватизации если не 
«перечеркивает», то, во всяком случае, существенно ограничивает дискреционный характер 
института публичной собственности и ее предназначение для достижения цели реализации 
конституционно значимых публичных интересов. Приватизация городского имущества 
дополнительно к положительным результатам (к слову, весьма дискуссионным) неизбежно влечет 
за собой ряд дополнительных издержек: в числе прочего, к ним относятся формируемые законом 
привычки горожан к неосновательному обогащению и потеря экономических ресурсов города, 
которые могли бы использоваться в общих интересах.  
Национализация имущества в начале XX века с юридической и моральной позиций, при 
прочих равных условиях, была столь же вредна, как и приватизация в конце XX века. 
Естественный путь движения имущества предполагает добровольные и взаимовыгодные 
гражданско-правовые сделки. Публично-правовое вмешательство в гражданско-правовое 
регулирование в данном случае представляет собой конституционную аномалию, которая не 
должна допускаться законодателем и подлежит эффективному пресечению со стороны 
демократически ориентированного конституционного контроля. В начале XX века в России даже 
существование таких конституционно-правоохранительных механизмов было бы сложно 
представить. В современном обществе они есть, однако в практической деятельности они, 
зачастую, предпочитают «разумную сдержанность» и «невмешательство» вместо «активной 
позиции»1.  
Для защиты объектов публичной собственности от притязаний частных лиц законодатель 
использовал различные юридические приемы и методы, многие из которых оценивались 
позитивно или, напротив, критически конституционным правосудием. Так, в 2000 г. 
Конституционный Суд РФ признал правомерными действия законодателя, допустившего 
правовую возможность изъятия из конкурсной массы объектов жилищного фонда социального 
использования, детских дошкольных учреждений и объектов коммунальной инфраструктуры, по 
мотиву «жизненной необходимости» для города или региона. Конституционность подобных 
законодательных установлений, согласно позиции Суда, обусловлена лишь обязанностью 
денежной компенсации кредиторам в правоотношениях несостоятельности (банкротства) [11].  
В том же 2000 г. Суд, напротив, признал возможной передачу публичного городского 
имущества в хозяйственное ведение СМИ, если на то имеется согласие собственника и 
предполагается надлежащее денежное возмещение. Аргументация Конституционного Суда РФ 
базировалась на дифференциации форм собственности и решениях надлежащего субъекта 
(федеральный законодатель вправе распорядиться федеральной собственностью; он может 
урегулировать процедуру отчуждения региональной и муниципальной собственности при 
условиях согласия на то региональных и муниципальных властей и денежной компенсации; 
распоряжение частной собственностью посредством принятия федерального закона не 
допускается) [12]. Возвращаясь к близкой проблеме применительно к выморочному имуществу в 
2017 г., Конституционный Суд РФ постановил об обязанности публично-территориальных 
образований принимать своевременные меры по установлению и оформлению права 
собственности [13]. 
                                                           
1 Мы имеем здесь в виду не только Конституционный Суд РФ, но и юридические службы палат 
парламента, министерство юстиции, аппарат Правительства РФ и, отчасти, администрацию Президента РФ. В 
вопросах защиты гражданско-правовых ценностей, на наш взгляд, указанные субъекты публичных 
правоотношений могли бы играть более заметную роль, чем это наблюдается в современной эмпирической 
реальности. 


 
С другой стороны, городская собственность как форма участия публичных властей в 
гражданских правоотношениях порождает соблазны не только притязаний на нее частных лиц, но 
и, напротив, установления некоего привилегированного статуса публичного имущества. Реагируя 
на подобные явления правовой действительности негативно, Конституционный Суд РФ, в 
частности, установил, что в случае невыполнения или ненадлежащего выполнения победителем 
коммерческого конкурса инвестиционных или социальных условий, переданный им объект 
приватизации подлежит возврату соответствующему публичному собственнику на возмездной 
основе. Иначе говоря, внесенные победителем конкурса в городскую казну денежные средства по 
сделке приватизации подлежат возврату, если объект перестал быть частным и снова обрел 
публичный статус. Городская казна не обладает правом на неосновательное денежное обогащение 
вследствие нарушения условий конкурса хозяйствующими субъектами, хотя неэффективно (с 
точки зрения городских властей) используемое имущество и должно быть возвращено в 
публичную собственность [14]. 
До начала 2000-х годов правовая система России ориентировалась, главным образом, на 
цели разграничения публичной собственности и построения нового, по сути, института частной 
собственности, гарантированного и защищенного конституционным строем от неправомерного 
вмешательства со стороны публичных властей. Несмотря на некоторые партикулярные 
отступления от общей цели, на которые обращалось внимание выше при обзоре практики 
Конституционного Суда РФ, в целом следует признать, что законодатель сравнительно «мягко» 
регулировал данные общественные отношения или, во всяком случае, поддерживал тезис об 
относительной 
самостоятельности, 
с 
одной 
стороны, 
публично-правового 
института 
разграничения полномочий, с другой – частноправовых конструкций собственности и 
обязательств публично-территориальных образований и их органов.  
Вслед за этим в обществе последовательно складывалось убеждение о ценности публичной 
собственности как таковой: она, конечно, должна быть в известной мере связана целями 
деятельности публичных властей, но не настолько, чтобы ограничивать цивилистические 
правомочия органов власти на владение, пользование и распоряжение соответствующими 
объектами. Ситуация изменилась с принятием законов о поправках в законы о власти в субъектах 
РФ и в муниципальных образованиях (которые в правовом обиходе часто именовали «законами № 
122-ФЗ и № 131-ФЗ»): парламент усилил публично-правовой аспект в институте публичной 
собственности, в значительной степени за счет гражданско-правового регулирования. Эта 
тенденция наблюдается по настоящее время, причем она вызвала к жизни обращение ряда 
заявителей в Конституционный Суд РФ по различным поводам и основаниям, что сформировало 
относительно 
устойчивую, 
но 
и 
не 
во 
всем 
последовательную 
конституционноправоприменительную практику. 
 
Список литературы: 
1. 
Постановление Конституционного Суда РФ от 15 июля 1996 г. № 16-П «По делу о 
проверке конституционности пункта 1 статьи 1 и пункта 4 статьи 3 Закона Российской Федерации 
от 18 октября 1991 года «О дорожных фондах в Российской Федерации» // СЗ РФ. – 1996. – № 29. 
– Ст. 3543. 
2. 
Постановление Конституционного Суда РФ от 9 января 1998 г. № 1-П «По делу о 
проверке конституционности Лесного кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. – 1998. – № 3. – 
Ст. 429. 
3. 
Постановление Конституционного Суда РФ от 14 мая 1999 г. № 8-П «По делу о 
проверке конституционности положений части первой статьи 131 и части первой статьи 380 
Таможенного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой закрытого акционерного общества 
«Сибирское агентство «Экспресс» и гражданина С.И. Тененева, а также жалобой фирмы 
«Y.&G.ReliableServices, Inc.» // СЗ РФ. – 1999. – № 21. – Ст. 2669. 
4. 
Постановление Конституционного Суда РФ от 20 июля 1999 г. № 12-П «По делу о 
проверке конституционности Федерального закона от 15 апреля 1998 года «О культурных 
ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и находящихся на 
территории Российской Федерации» // СЗ РФ. – 1999. – № 30. – Ст. 3989. 


 
Постановление Конституционного Суда РФ от 3 ноября 1998 г. № 25-П «По делу о 
проверке конституционности отдельных положений статьи 4 Закона Российской Федерации «О 
приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» в связи с запросами Волгоградской 
областной Думы, Дмитровского районного суда Московской области и жалобой гражданина 
В.А. Мостипанова» // СЗ РФ. – 1998. – № 45. – Ст. 5603. 
6. 
Постановление Конституционного Суда РФ от 15 июня 2006 г. № 6-П «По делу о 
проверке конституционности положений подпункта 1 пункта 2 статьи 2 Федерального закона «О 
введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации» и части первой статьи 4 Закона 
Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» (в редакции 
статьи 12 Федерального закона «О введении в действие Жилищного кодекса Российской 
Федерации») в связи с запросом Верховного Суда Российской Федерации и жалобой граждан 
М.Ш. Орлова, Х.Ф. Орлова и З.Х. Орловой» // СЗ РФ. – 2006. – № 26. – Ст. 2876. 
7. 
Постановление Конституционного Суда РФ от 30 марта 2012 г. № 9-П «По делу о 
проверке конституционности части второй статьи 4 Закона Российской Федерации «О 
приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» в связи с жалобой администрации 
муниципального образования «Звениговский муниципальный район» Республики Марий Эл» // СЗ 
РФ. – 2012. – № 15. – Ст. 1811. 
8. 
Постановление Конституционного Суда РФ от 24 октября 2000 г. № 13-П «По делу 
о проверке конституционности положений пункта 13 статьи 39 Закона Российской Федерации «Об 
образовании», статьи 1 Федерального закона «О сохранении статуса государственных и 
муниципальных образовательных учреждений и моратории на их приватизацию» и пункта 7 
статьи 27 Федерального закона «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» в 
связи с запросом Майнского районного суда Ульяновской области, а также жалобами граждан 
Е.Е. Насоновой и Н.П. Ярушиной» // СЗ РФ. – 2000. – № 44. – Ст. 4399. 
9. 
Постановление Конституционного Суда РФ от 7 декабря 2017 г. № 38-П «По делу о 
проверке конституционности положений статьи 129, частей первой и третьей статьи 133, частей 
первой, второй, третьей, четвертой и одиннадцатой статьи 133.1 Трудового кодекса Российской 
Федерации в связи с жалобами граждан В.С. Григорьевой, О.Л. Дейдей, Н.А. Капуриной и 
И.Я. Кураш» // СЗ РФ. – 2017. – № 51. – Ст. 7913. 
10. 
Постановление Конституционного Суда РФ от 13 декабря 2001 г. № 16-П «По делу 
о проверке конституционности части второй статьи 16 Закона города Москвы «Об основах 
платного землепользования в городе Москве» в связи с жалобой гражданки Т.В. Близинской» // 
СЗ РФ. – 2001. – № 52. – Ст. 5014. 
11. 
Постановление Конституционного Суда РФ от 16 мая 2000 г. № 8-П «По делу о 
проверке конституционности отдельных положений пункта 4 статьи 104 Федерального закона «О 
несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой компании «Timber Holdings International 
Limited» // СЗ РФ. – 2000. – № 21. – Ст. 2258. 
12. 
Постановление Конституционного Суда РФ от 22 ноября 2000 г. № 14-П «По делу 
о проверке конституционности части третьей статьи 5 Федерального закона «О государственной 
поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации» // СЗ РФ. – 
2000. – № 49. – Ст. 4861. 
13. 
Постановление Конституционного Суда РФ от 22 июня 2017 г. № 16-П «По делу о 
проверке конституционности положения пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской 
Федерации в связи с жалобой гражданина А.Н. Дубовца» // СЗ РФ. – 2017. – № 27. – Ст. 4075. 
14. 
Постановление Конституционного Суда РФ от 25 июля 2001 г. № 12-П «По делу о 
проверке конституционности пункта 7 статьи 21 Федерального закона «О приватизации 
государственного имущества и об основах приватизации муниципального имущества в 
Российской Федерации» в связи с запросом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации» 
// СЗ РФ. – 2001. – № 32. – Ст. 3411. 


 
 
ПРОБЛЕМНЫЕ АСПЕКТЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОДДЕРЖКИ БИЗНЕСА В 
УСЛОВИЯХ РАСПРОСТРАНЕНИЯ НОВОЙ КОРОНАВИРУСНОЙ ИНФЕКЦИИ 
 
Лыкин Евгений Геннадьевич 
кандидат юридических наук, 
Уполномоченный по защите прав предпринимателей 
в Орловской области 
e-mail: biznesombudsman.orel@mail.ru 
 
Герасина Юлия Александровна 
кандидат юридических наук, доцент, 
помощник Уполномоченного по защите прав предпринимателей 
в Орловской области 
e-mail: biznesombudsman.orel@mail.ru 
 
Аннотация: Авторами проведен мониторинг мер государственной поддержки бизнеса в 
условиях распространения новой коронавирусной инфекции. Выявлены проблемные аспекты 
доступа субъектов предпринимательской деятельности к мерам государственной поддержки. 
Приведены предложения по их решению с позиции обеспечения равенства прав субъектов 
предпринимательской деятельности.  
Ключевые слова: право на осуществление предпринимательской деятельности, меры 
государственной поддержки, ограничения прав, новая коронавирусная инфекция, неравное 
положение хозяйствующих субъектов, необоснованные конкурентные преимущества. 
 
Распространение новой коронавирусной инфекции оказало существенное влияние на все 
сферы жизнедеятельности, бизнес не стал исключением. Вследствие введения ограничительных 
мер большинство субъектов предпринимательской деятельности вынуждено было полностью 
приостановить свою деятельность на определенный период, при этом неся текущие затраты на 
оплату труда, содержание помещений и т.д. Учитывая сложившиеся кризисные условия, было 
принято решение о предоставлении государственной поддержки.  
Меры государственной поддержки были оказаны как на федеральном, так и региональном 
уровнях. 
Мониторинг хода реализации мер поддержки отраслей экономики в условиях 
распространения коронавирусной инфекции позволил выявить следующие основные проблемные 
аспекты доступа субъектов предпринимательской деятельности к мерам государственной 
поддержки. 
Так, субъектный состав потенциальных получателей большинства мер государственной 
поддержки ограничен лицами, занятыми в отраслях, признанных Правительством Российской 
Федерации наиболее пострадавшими в условиях распространения коронавируса [2]. При этом, 
отнесение субъекта к пострадавшим осуществляется только по основному виду деятельности, 
указанному в выписке из ЕГРЮЛ/ЕГРИП, сведения о дополнительных видах, указанных в 
соответствующих реестрах, не учитывался. Однако у значительной части субъектов бизнеса 
фактически осуществляемая ими деятельность как в период до введения режима повышенной 
готовности, так и после указана в качестве дополнительного вида, а не основного в выписке из 
ЕГРЮЛ/ЕГРИП.  
Учитывая, что оказываемые меры государственной поддержки дополнялись и вводились 
дополнительные, то в дальнейшем частично проблема была решена, для ряда субъектов малого 
бизнеса при предоставлении отдельных мер поддержки (например, получение кредитных 
ресурсов) учету подлежал также дополнительный вид деятельности, указанный в реестре. 
В качестве другого проблемного аспекта следует отметить следующий. В утвержденном 
Правительством РФ перечне отраслей российской экономики, в наибольшей степени 
пострадавших в условиях ухудшения ситуации в результате распространения новой 


 
коронавирусной инфекции, не учтено, что принимаемые меры поддержки для сохранения бизнеса 
и занятости необходимы для иных субъектов бизнеса, деятельность которых полностью была 
приостановлена вследствие введения ограничительных мер по недопущению распространения 
новой коронавирусной инфекции, а также с учетом нерабочих дней, установленных указами 
Президента Российской Федерации о мерах по обеспечению санитарно-эпидемиологического 
благополучия населения в связи с новой коронавирусной инфекцией. 
С целью эффективного решения обозначенной проблемы целесообразно было рассмотреть 
вопрос об изменении принципа формирования перечня отраслей российской экономики, в 
наибольшей степени пострадавших в условиях ухудшения ситуации в результате распространения 
новой коронавирусной инфекции, предоставив возможность учета дополнительных видов 
экономической деятельности, исходя из фактически осуществляемой, кроме того, включить в 
число пострадавших тех субъектов, деятельность которых полностью была приостановлена 
вследствие 
введения ограничительных 
мер 
по 
недопущению 
распространения новой 
коронавирусной инфекции, а также с учетом нерабочих дней, установленных указами Президента 
Российской Федерации о мерах по обеспечению санитарно-эпидемиологического благополучия 
населения в связи с новой коронавирусной инфекцией.  
Правительством РФ был расширен перечень пострадавших отраслей, однако, полностью 
проблема не была решена. 
Следующим существенным ограничением для получения отдельных государственных мер 
поддержки являлось условие о включении получателя поддержки в единый реестр субъектов 
малого и среднего предпринимательства (далее – реестр субъектов МСП) по состоянию на 1 марта 
2020 г. в соответствии с Федеральным законом «О развитии малого и среднего 
предпринимательства в Российской Федерации» [1]. Так, на практике нередки случаи, когда лица, 
полностью отвечающие критериям отнесения их к субъектам МСП, не включены в указанный 
реестр на соответствующую дату. Проблема методологии включения сведений в реестр субъектов 
МСП и необходимость обеспечения корректного соотношения сведений, содержащихся в 
указанном реестре и в ЕГРЮЛ/ЕГРИП, неоднократно поднимались предпринимательским 
сообществом. Частично проблема была решена, реестр обновлен.  
Существовала проблема недостаточности средств для докапитализации региональных 
фондов микрофинансирования и гарантийного. Данная проблема решена. В регионе разработаны 
и приняты меры, в том числе продукты Фонда микрофинансирования, которые востребованы 
бизнесом и охватывают определенный круг субъектов предпринимательского сообщества, 
который не смог воспользоваться мерами господдержки вследствие обозначенных выше 
ограничений, выражающихся в их предоставлении только лицам, осуществляющим свою 
деятельность в пострадавших отраслях согласно постановлению Правительства РФ. 
Следует также обратить внимание на тот аспект, что ряд отраслей, наиболее пострадавших, 
в Перечне, утвержденном Правительством РФ [2], обозначен через указание только подгруппы 
ОКВЭД (ХХ.ХХ.Х). Соответствующая детализация ОКВЭД порождает риск создания неравных 
условий осуществления предпринимательской деятельности для хозяйствующих субъектов, 
занимающихся идентичными видами бизнеса. 
Так, при регистрации субъекта предпринимательской деятельности указывается не менее 
4-х цифровых знаков кода по Общероссийскому классификатору видов экономической 
деятельности. Четырехзначный код позволяет вести бизнес, который входит в подгруппы, 
например, 45.11 «Торговля легковыми автомобилями и грузовыми автомобилями малой 
грузоподъемности». Кроме того, ранее, в том числе налоговым органом, автоматически 
изменялись старые ОКВЭД на новые путем указания на подкласс, например, 47.8 «Торговля 
розничная 
в 
нестационарных 
торговых 
объектах 
и 
на 
рынках». 
Однако, 
субъект 
предпринимательской деятельности, указавший в качестве основного вида деятельности группу 
(ХХ.ХХ) и осуществляющий один из видов деятельности, входящий в подгруппу, при закреплении 
в Перечне только одной из подгрупп, входящей в группу, автоматически лишен возможности 
получения мер государственной поддержки. В то время, как другой хозяйствующий субъект, 
ведущий аналогичный бизнес (например, реализация идентичных товаров), но указавший в 
ЕГРЮЛ (ЕГРИП) подгруппу в соответствии с ОКВЭД, вправе получить государственную 


 
поддержку. Аналогичная ситуация с теми субъектами, у которых ранее указан подкласс в виде 
основного вида деятельности. 
Таким 
образом, 
часть 
субъектов бизнеса, 
осуществляющих одинаковые 
виды 
деятельности, получая меры государственной поддержки, обеспечена более выгодными 
условиями и преимуществами при осуществлении предпринимательской деятельности, по 
сравнению со своими конкурентами, лишенными мер государственной поддержки, например, 
вследствие указания группы ОКВЭД, а не подгруппы.  
В частности, неравное положение хозяйствующих субъектов, заключается в том, что, 
находясь в равных кризисных условиях и ведя идентичный бизнес, одни лица могут 
воспользоваться кредитными ресурсами на льготных условиях, получить субсидии и т.п., а другие 
лишены указанной возможности. Данные обстоятельства также свидетельствуют о нарушении 
требования справедливости и негативном влиянии на конкурентную среду в отдельных отраслях 
российской экономики закрепленного подхода определения наиболее пострадавших отраслей 
через указание подгрупп ОКВЭД. 
В 
настоящее 
время 
большинство 
ограничений, 
связанных 
с 
недопущением 
распространения новой коронавирусной инфекции, снято. Бизнес смог возобновить свою 
деятельность, однако, невысокий спрос, рост затрат, в том числе на исполнение санитарноэпидемиологических требований, затрудняют восстановление экономики. С целью недопущения 
существенного сокращения количества субъектов бизнеса необходимы как реализация мер, 
предусмотренных Общенациональным планом действий, обеспечивающих восстановление 
занятости и доходов населения, рост экономики и долгосрочные структурные изменения в 
экономике [3], так и мониторинг восстановления деятельности субъектов бизнеса, которым были 
недоступны меры государственной поддержки вследствие проанализированных проблемных 
аспектов, с целью, в случае необходимости, принятия дополнительных мер, направленных на 
обеспечение равного положения всех участников предпринимательской деятельности. 
 
Список литературы: 
1. Федеральный закон от 24 июля 2007 г. № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего 
предпринимательства в Российской Федерации» // Российская газета. – 31.07.2007. – № 164; 
Российская газета. – 12.01.2021. – № 2. 
2. Постановление Правительства РФ от 03.04.2020 № 434 «Об утверждении перечня 
отраслей российской экономики, в наибольшей степени пострадавших в условиях ухудшения 
ситуации в результате распространения новой коронавирусной инфекции» // Официальный 
интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru. 
3. Общенациональный план действий, обеспечивающих восстановление занятости и 
доходов населения, рост экономики и долгосрочные структурные изменения в экономике (одобрен 
на заседании Правительства РФ 23 сентября 2020 г. (протокол № 36, раздел VII) № П13-60855 от 
2 октября 2020 г.) // Справочная правовая система «Гарант».


Доступ онлайн
200 ₽
В корзину