Антропный принцип устойчивого развития, социальное государство, урбанизация: диалог мировоззрений
Сборник научных трудов по материалам XVI международного симпозиума
Покупка
Тематика:
Демография
Издательство:
Дело (РАНХиГС)
Под ред.:
Парамонов Александр Васильевич, Штефан Александр Николаевич, Дахин Андрей Васильевич, Демичев Кирилл Андреевич
Год издания: 2021
Кол-во страниц: 452
Дополнительно
Вид издания:
Сборник
Уровень образования:
ВО - Магистратура
ISBN: 978-5-00036-275-4
Артикул: 864681.01.99
В сборнике научных трудов представлены статьи, подготовленные по результатам XVI Международного симпозиума «Антропный принцип устойчивого развития, социальное государство, урбанизация: диалог мировоззрений».
Книга адресована научным работникам, преподавателям, аспирантам и студентам высших учебных заведений, государственным служащим, а также читателям, интересующимся соответствующей проблематикой.
Тематика:
ББК:
УДК:
ОКСО:
- ВО - Магистратура
- 38.04.04: Государственное и муниципальное управление
- 47.04.01: Философия
ГРНТИ:
Скопировать запись
Фрагмент текстового слоя документа размещен для индексирующих роботов
РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НИЖЕГОРОДСКИЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ АНТРОПНЫЙ ПРИНЦИПУСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ,СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО,УРБАНИЗАЦИЯ: ДИАЛОГ МИРОВОЗЗРЕНИЙ Сборник научных трудов по материалам XVI Международного симпозиума Нижний Новгород 2021
УДК 111:32(082)
ББК 87.1
А 72
Р е ц е н з е н т ы :
С.Л. Ивашевский, д-р филос. наук, профессор, профессор кафедры философии Нижегородской академии МВД России;
А.С. Тимощук, д-р филос. наук, доцент, профессор кафедры гуманитарных
и социально-экономических дисциплин Федерального казенного образовательного учреждения высшего образования «Владимирский юридический институт Федеральной службы исполнения наказаний».
Антропный
принцип
устойчивого
развития,
социальное
государство,
урбанизация:
диалог
мировоззрений: сборник научных трудов по материалам
XVI международного симпозиума / под ред. А.В. Парамонова, А.Н. Штефана, А.В. Дахина, К.А. Демичева. –
Н. Новгород: НИУ – филиал РАНХиГС, 2021. – 452 с.
ISBN 978-5-00036-275-4
В сборнике научных трудов представлены статьи, подготовленные по результатам XVI Международного симпозиума
«Антропный принцип устойчивого развития, социальное государство, урбанизация: диалог мировоззрений».
Книга адресована научным работникам, преподавателям,
аспирантам и студентам высших учебных заведений, государственным служащим, а также читателям, интересующимся соответствующей проблематикой.
УДК 111:32(082)
ББК 87.1
ISBN 978-5-00036-275-4
© Нижегородский институт управления –
филиал РАНХиГС, 2021
© Авторы сборника, 2021
А 72
ПРЕДИСЛОВИЕ 26–27 мая в Нижегородском институте управления – филиале РАНХиГС прошел XVI Международный симпозиум «Антропный принцип развития, социальное государство, урбанизация: Диалог мировоззрений». С учетом ограничений и необходимых мер безопасности международный симпозиум был организован в смешанном формате с использованием платформы ZOOM. Участниками мероприятия в этом году стали представители российских вузов, а также ученые из Германии, Шотландии и Нидерландов. С открытием симпозиума собравшихся поздравил заместитель директора института-филиала Александр Николаевич Штефан. В своем приветствии он отметил, что XVI Международный симпозиум проводится уже тридцать лет и является авторитетной дискуссионной научной площадкой для обсуждения актуальных вопросов общественного и политического развития России. С приветственным словом к участникам симпозиума обратилась и заместитель председателя Законодательного собрания региона Ольга Владимировна Щетинина. Она отметила, что в этот год проведение симпозиума выпало на памятную дату для всех нижегородцев – 800-летие Нижнего Новгорода. В рамках пленарного заседания высокий уровень научной дискуссии задал бессменный идейный вдохновитель и организатор серии симпозиумов «Диалог мировоззрений», доктор философских наук, профессор Андрей Васильевич Дахин, который обратил внимание участников симпозиума, что фундаментальной основой обсуждения является «антропный принцип», предполагающий решение вопросов определения сущностных начал современного мира людей, роли человека в природе и в обществе. При этом он выразил уверенность, что в ходе дискуссий будет осуществлена проработка мировоззренческих аргументов в пользу идеи о фундаментальной роли традиционного природного-и-культурного человека в перспективе цивилизационного развития общества. На пленарном заседании выступил доктор исторических наук, профессор Института международных отношений и мировой истории ННГУ им. Н.И. Лобачевского Федор Александрович Селезнев, представивший опыт описания проблем урбанизации в обобщающем труде по истории Нижнего Новгорода. По окончании пленарного заседания работа международного симпозиума продолжилась на базе секционных проблемных площадок, где было заслушано и обсуждено более 80 докладов. Второй день Международного симпозиума был связан с работой целой серии круглых столов. В рамках первого международного круглого стола под
председательством Андрея Васильевича Дахина были комплексно обсуждены проблемы социального доверия, публичного участия и территориального развития агломераций городов и регионов. «Для ученых нашего Института важно видеть и понимать содержание глобальной повестки по устойчивому развитию. Это позволяет более точно формулировать и прорабатывать российскую концептуальную позицию по отношению к глобальным SDG», – отметил Андрей Васильевич. Второй круглый стол был посвящен 30-летию отечественной политической регионалистики и регионоведения. Данный круглый стол объединил усилия ведущих политологов в исследовании проблем транзита представлений о региональном политическом процессе в свете вопросов международных связей региона и муниципальной политики. Параллельно прошли две сессии студенческого круглого стола, посвященные «Истории», а также «Праву и управлению», где было заслушано около тридцати докладов молодых ученых. В конце второго дня Международного симпозиума были подведены итоги и обобщены результаты всесторонних междисциплинарных дискуссий по антропному принципу устойчивого развития, которые будут опубликованы в сборнике научных трудов симпозиума.
АНТРОПНЫЙ ПРИНЦИП В ПРИРОДЕ И ОБЩЕСТВЕ: МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ДИАЛОГ
Фатенков Алексей Николаевич, д-р филос. наук, профессор ННГУ им. Н.И. Лобачевского, Н.Новгород Fatenkov Aleksey Nikolaevich, DSc in Philosophy, Professor, Lobachevsky State University of N. Novgorod АНТРОПНЫЙ ПРИНЦИПВ ОПТИКЕ ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ ОНТОГНОСЕОЛОГИИANTHROPIC PRINCIPLE IN THE OPTICS OF DIALECTICAL ONTOGNOSIOLOGY Аннотация. Рассматривается вопрос об онтогносеологических основаниях антропного принципа. Взяв в качестве исходного тезис Протагора, автор переосмысливает его в русле экзистенциальной диалектики. Abstract. The ontognosiological foundations of anthropic principle are being considered. Taking the thesis of Protagoras as a point of reference, the author rethinks it in line with existential dialectics. Ключевые слова: антропный принцип, диалектика, онтогносеология. Keywords: anthropic principle, dialectics, ontognosiology. Предуведомление. Текст представляет собой вариацию философского – непозитивистского толка – рассмотрения антропного принципа (АП), понимаемого как обоснование легитимности человекоразмерного знания. Трактовки АП в формате (на языке) естественных наук и математики принимаются во внимание, но непосредственно не обсуждаются, так как они, по убеждению автора, априори оставляют нас в границах интерсубъективизма – тогда как антропный принцип в его сильной интерпретации нацеливает нас на преодоление этих границ. Предметно очертим вначале сугубо гносеологический контекст. Слабая версия антропного принципа формулируется тут следующим образом: истинное знание не обязано быть в своем содержании не зависящим от сознания и действий человека как познающего субъекта; и даже если мы захотим получить не зависящее от нас знание (называемое объективным), мы не будем располагать такой возможностью; по крайней мере, нам никогда не удастся убедиться в получении именно такого знания. Сильная версия антропного принципа: истинное знание не просто как-то причастно человеку – оно собственно
антропоморфно; несоразмерное человеку знание, вне зависимости от нашей возможности получить его, не истинно. Слабая вариация АП, запирая нас в рамках реляционного (по типу системы отношений) смыслового поля, понуждает к интерсубъективизму и конвенционализму: объективное, а тем более абсолютное знание объявляется недостижимым, знание отдельного человека остается под подозрением. По сути, предпринимается попытка переинтерпретировать бэконовский «идол рода»: из непреодолимого заблуждения он превращается в предпосылку неоднозначности всякого теоретического построения, которое в силу указанного обстоятельства требует договорного подтверждения. Сильная вариация АП, даря надежду на преодоление теоретических построений реляционного типа, не удовлетворяется интерсубъективизмом и конвенционализмом, табуирует объективизм, но не абсолютизм, подразумевая, что кому-то из людей, пусть одному-единственному, удастся, минуя уровень объективности, прорваться к абсолютному человекоразмерному знанию. Вместо лукавого эгалитаризма, свойственного нововременной рациональности, открыто утверждается неодинаковость познавательных возможностей индивидов. Переместимся в онтологический контекст. О нем чуть подробнее. Исходной для осмысления антропного принципа выступает здесь формула Протагора: «Мера всех вещей – человек, существующих, что они существуют, а несуществующих, что они не существуют» [4, с. 203]. Тезис абдерского софиста, это надо сразу отметить, известен нам в пересказе платоновского Сократа («Теэтет», 152a), который пытается всячески дискредитировать позицию оппонента. По этой причине корректность сократовского пересказа может быть поставлена под сомнение. Афинянину удобно столкнуть действительно нестыкуемое, приписав нестыковку оппонируемой стороне. В самом деле, строгая дизъюнкция (вещи либо существуют, либо не существуют, третьего не дано) никак не увязывается с другим числящимся за Протагором тезисом («Теэтет», 152d–e) о перманентной текучести сущего: «…ничто никогда не есть, но всегда становится» [4, с. 204], который, по сути, девальвирует всякий понятийный формально-логический дискурс. Со слов Сократа, Протагор утверждает, «будто ничто само по себе не есть одно», и тогда, конечно же, «не скажешь ни чтó оно есть, ни каково оно» [там же]. Более того, об исключительно становящемся нельзя, думается, утверждать и того, что оно перво-наперво есть. Оплошности Сократа (а вместе с ним, возможно, и Протагора) начинаются с невольного признания чисто становящегося все-таки существующим: ведь о нем не удается сказать лишь то, что и каково оно есть, но не запрещено рассуждать о том, есть ли оно вообще. Далее, и это еще один промах, называя становящееся становя
щимся, а текучее текучим, мы всё же имеем в виду не только то, что оно как-то есть, но и то, что и каково оно. Для того чтобы мыслить пребывающее, достаточно формальной логики. Мысль о становящемся требует диалектического подхода, т. е. способности осмысливать противоречие, причем под осмыслением понимается тут не сугубо интеллигибельная процедура. Вырисовывается следующая картина. Становящееся не есть только становящееся, в нем есть и пребывающее (бытийствующее); оно, становящееся (текучее), и не есть одно, и есть одно; оно и равно, и не равно самому себе. Для Сократа с его формально-логическими предпочтениями такого рода ситуация недопустима. В его рассуждении «быть» и «стать» никак не одно и то же («Протагор», 340 c.). Получается, что и белое никогда не сольется с черным и, стало быть, серое с десятками его оттенков попросту невозможно – если, разумеется, нет «серого» как априорной эйдетической заготовки. Протагор держится заметно иной линии («Протагор», 331d): «…Всё подобно всему в каком-нибудь отношении. Даже белое в чем-то подобно черному, твердое – мягкому и так все остальные вещи, по-видимому, совершенно противоположные друг другу» [3, с. 441–442]. Да, и здесь, конечно же, речь не идет о возможном совпадении контрарностей – в то время как по Гераклиту, например, день и ночь, благое и дурное суть одно (см.: [2, с. 158, 167]). Не подразумевается в протагоровской матрице и возможность столкновения контрарностей с инициируемым им неординарным концептуальным синтезом – а ведь где нет единства и борьбы противоположностей, учит диалектика, там нет ни рождения, ни развития. У софиста дело ограничивается системой реляций с доминированием в ней слабых связей и частичного подобия, которое и подобием-то называть не рекомендуется. Дистанцируясь от метафизических оснований формальной логики, оппонент Сократа не добирается до диалектического строя мысли. Хотя важный шаг в этом направлении явно или неявно им делается. Не тенденциозным релятивизмом, а некоторой его ограничительной нюансировкой силен Протагор. Во-первых, его философия разъясняет (или намекает, по крайней мере): нечто, причастное чему-то, еще не является мерой этого чего-то; причастность удовлетворяется и слабой связью, мерность же требует сильной связи или даже того, что сильнее любой связи. Во-вторых, любопытно толкование истины Протагором. Для него, как отмечала Т.В. Васильева, обретение и изречение истины связано с откровенностью (см.: [1, с. 37–38]), иначе говоря, с определенным настроем человеческой души (психики). И в этом душевном настрое, как представляется, иррациональное (желание, страсть, инстинкт) не менее значимо, нежели рациональное. Сугубо рассудочным путем органично увязать противоположности не удастся. Это неоспоримо. Но ведь не одним рассудком жив человек. И не одним интеллектом познает он себя и мир.
Высветим заглавный контекст диалектической онтогносеологии. Перемещение тезиса Протагора в указанную философскую проекцию проистекает из намерения фундировать сильную версию антропного принципа. Востребованной тут оказывается вариация имманентизма, обнаруживаемая на пересечении гегельянства и экзистенциализма: индивидуальное и субъектное имеет шанс дорасти до абсолютного, потому как само абсолютное индивидуально и субъектно (см.: [5, с. 55]). Претерпев определенную трансформацию, протагоровский тезис-принцип принимает следующий вид: человек, и только человек (хотя бы единственный индивид), есть мера существующего и несуществующего, мера подлинного и неподлинного. Не в одном случае – существующего или подлинного, а в другом – несуществующего или неподлинного. Нет, случай один, один и тот же. В каждом мыслимом предмете человек (кто-то из людей) имеет возможность выявить меры подлинности и неподлинности, бытийности и инаковости (инобытийности, небытийности). Вероятно, не каждый способен данную возможность реализовать, а среди способных немало тех, кто не имеет на то желания. Нежелающие и неспособные не поколеблют, однако, позиции человека как уникального субъекта, центрирующего собой мироздание, в том числе и в акте познания. Мерой всего другого сущего становится-бывает только тот, кто причастен всему этому другому и кто является-становится мерой самого себя. Такой связкой качеств обладает исключительно человек. Бог, если допустить его существование, не причастен другому сущему (не является его частью), при этом всё сущее причастно ему. Бог и не мера самого себя – в нем нет никаких долей: ни актуального и потенциального (он являет собой абсолютную актуальность), ни подлинного и неподлинного (он, существуя, являет собой абсолютную подлинность). Вещь причастна, в той или иной степени, всему остальному сущему, но не выступает мерой самой себя – наоборот, всё это иное выступает, в той или иной степени, ее мерой. Животное причастно всему другому сущему (за исключением чистой иллюзорности – воображаемой, и не более, предметности) и отчасти, но именно лишь отчасти, предстает и мерой самого себя – будучи неспособным, впрочем, выявить меру подлинного и неподлинного в себе. Такая способность потенциально присуща, надо думать, только человеку – осознающему свою смертность и в силу этого полномасштабно причастному и небытию; не смиряющемуся, однако, с небытийным финалом и воображающему себя или кого-то иного существом бессмертным. «Мера всех вещей» – лицевая сторона антропоморфно-антропоцентричной медали. На тыльной стороне ее значится: «Человек есть мера пустоты» – безмерной, которая, разбивая реальность на фрагменты, превращает человека в одного из них. И еще непарадная запись: «Человек есть мера отчуждения» – тяготеющего к безмерности в мире объективации и господства системы отношений.